Людмила Бояджиева – Большой вальс (страница 49)
– Да что случилось, дорогая? Он что, оказался гомиком? Мафиози? Русским шпионом? – обнял её за плечи Артур.
– Инопланетянином! Этого ещё мне не хватало! – и Тони прерывая рассказ всхлипываниями, поведала о признании жениха.
– Да будет тебе, голубка! Подумаешь, "объявлено о помолвке"! Это же только поднимет твою цену. Тем более с инопланетянином, – специально не придумаешь, шикарный рекламный ход! А замуж мы ещё подумаем за него выходить, как бы маменька с небес ручками не махала… Успокойся, девочка… Нормальных людей вообще очень мало. Особенно, среди гениев, к которым ты трагически неравнодушна… – Артур отобрал у Антонии смоченную слезами блузку, нежно усадил на кровать и сел рядом, взяв её за руку.
– Навостри-ка ушки – у меня новости поинтереснее… – Артур описал поездку в Венецию, не решаясь перейти к встрече с Кассио и вести о гибели Уорни.
– Вы, конечно, сидели там с Картье при свечах, не включая телевизора и радио? – осторожно начал он.
– Разумеется. А что ещё произошло?
– Детка… дело в том, что в Венеции возникла нелепая история с Уорни. Накачавшись наркотой, он утонул в последнюю ночь карнавала… Я думаю, речь идет об изящном самоубийстве, либо свинском загуле, – выбирай, что больше нравится. Я подозреваю последнее и не скажу, что слишком огорчен.
– Боже, Уорни нет в живых! – Тони вскочила, не понимая, что больше в её реакции – злорадства или сожаления. Просто в рисунке её жизни обозначилась пустота. Клиф ушел, отменяя желанную месть и унося свои угрозы. Ведьмы больше нет, но не будет и сцены с предъявлением Клифу сына Астора… Не будет опасности и торжествующей справедливости…
– Значит, его нет в живых… – задумчиво прошептала она, усаживаясь рядом с Артуром.
– Увы, детка… Но, думаю, Уорни не случайно оказался в Венеции и преследовал Викторию. Инфицированный смертельным вирусом мерзавец хотел уничтожить тебя!
– Так значит, наша красавица успела получить удовольствие от общения с Уорни? – Тони зло засмеялась. – Теперь-то она поймет, каково быть "звездой"!
– Ничего она же не поймет. Виктория, по всей видимости, сейчас в Москве. – Скользнув по лицу Антонии метким взглядом, Артур оценил её состояние и решил немедля перейти к главному. – Дело в том, голубка, что загадочная "племянница" господина Брауна на самом деле – его деловая партнерша, присланная российскими спецслужбами. И её поразительное сходство с тобой отнюдь не случайно.
Артур пожал плечами, как бы выражая не то возмущение, не то сомнение по поводу сказанного.
– Я, конечно, понимаю, что пугать русскими шпионами ужасно старомодно, и даже смешно… Но речь идет не столько о "шпионаже", сколько о предательстве кого-то из близких тебе людей.
Чем больше думал Шнайдер о заявлениях Кассио, тем нелепей они ему казались. Но в одном он не сомневался – уж слишком странно выглядел этот загадочный умелец Динстлер и вся его чрезмерная забота об Антонии, после которой ей каждый раз становилось почему-то хуже. Правда, последние пять лет, пока Вика училась в Америке, Динстлер делал Тони какие-то небольшие косметические операции. Но кто знает, что происходило на самом деле в тиши его операционной? Да, конечно, вся эта история с переделкой русского мальчика и созданием из Виктории двойника Тони – звучит сомнительно. Но что-то в ней все же есть. Хотя мадам Алису трудно обвинить в отсутствии материнских чувств к дочери – здесь ничего не скажешь. Но все-таки, почему такое поразительное сходство девушек, причем обрушившееся как-то внезапно? Абсолютно очевидно, что это "чудо" случилось не без помощи Пигмалиона.
– Детка, ведь ты никак не можешь объяснить появление "дублерши", если не задумаешься о возможностях профессора Динстлера.
– Постой, Артур, ты мерил температуру? Что ты плетешь с таким невинным видом, будто сообщаешь изменения валютного курса! – тряхнула его за локоть Тони.
– Ладно, девочка, все по порядку. Но предупреждаю, как бы ты не отнеслась к моим сообщениям, надо осознавать степень опасности. Мы попали в настоящую переделку, голубка. Дирижирует игрой Альконе Кассио. – Артур рассказал о своем очном визите к легендарному злодею.
Но Тони слушала рассеянно – все эти невероятные новости настолько сбили её с толку, что она чувствовала себя разбитой и уставшей.
– Что там ещё приготовил для нас "повелитель тьмы"? – вяло поинтересовалась она.
– Тони, сейчас ты узнаешь нечто ужасное… Я и сам был шоке… Дело в том, что Остин Браун – не твой отец! Он усыновил тебя в младенчестве, устранив от воспитания бывшего друга твоей матери.
– Кто он, этот "друг"?
– Мне точно не известно. Кассио намекал на графа Бенцони. Но, повторяю – все это, возможно, сплошной блеф, как и заявление о том, что господин Браун не только бизнесмен, но и крупная фигура в теневой политике.
– Я догадывалась. Вокруг отца всегда было много таинственного. Но политика меня никогда не интересовала. – Тони задумалась и твердо заявила. – Меня можно убедить, что Остин не имеет отношения к моему зачатию, но никто и никогда не докажет мне, что он плохой отец.!
– Детка, нам предстоит самим во всем этом разобраться. Альконе Кассио не внушает доверия чистотой своих помыслов. Что-то он, конечно, в этой истории здорово переврал… Но ведь если внимательно присмотреться к доктору Динстлеру, его поступкам, поведению – чувствуется неладное.
– Да, он очень странно ведет себя о мной. Заискивает, чего-то боится и явно что-то скрывает. Только я об этом не задумывалась. Знала, что Йохим – друг семьи и очень давнишний, к тому же всегда готов помочь мне, Тони притихла.
В её памяти пронеслись эпизоды "лечения" у Динстлера, показавшиеся сейчас весьма сомнительными. Всегда какая-то секретность, замалчивание, опущенные глаза… И эти постоянные попытки якобы рассказать нечто особенное, так, кстати, и неосуществившиеся.
– Не знаю, на чью команду работает Динстлер, – сказал Артур. – Да это и не важно – мы не специалисты в политических играх. Но… есть кое-какие факты, которые можно проверить.
Заметив, что его рассказ воспринимается Антонией спокойней, чем он предполагал, Шнайдер решил идти до конца.
– Послушай, детка, не выпить ли нам что-нибудь и не обдумать все хорошенько? У меня, кажется есть неплохая идея…
В гостиной с бокалом коньяка в руке, Артур почувствовал себя уверенней. Заплаканная Тони в скромном бежевом свитерке, до боли напомнила ему ту опустившуюся наркоманку, которую он вовремя вырвал из лап Уорни. Беспомощная и безразличная – милый, брошенный ребенок. Сердце Артура сжалось. Он скрипнул зубами, поклявшись себе вытащить Тони из грязной истории… Он сделает все, чтобы вернуть улыбку на это единственное лицо…
– Детка, ты, кажется, знакома с принцем Дали Шахом? – вкрадчиво начал Артур издалека. – Он, говорят, без ума от тебя и даже втайне от папаши притащился в Венецию… Припоминаешь – юный красавец в итальянском посольстве?
Антония поморщилась как от зубной боли.
– Друг мой, если бы я помнила всех, кто заглядывается на меня, я бы не смогла сообразить, как застегивается бюстгальтер.
– Ну, в общем, принц, наследник баснословного состояния с серьезными, насколько я понял, намерениями… – Артур не успел договорить – Антония в сердцах швырнула на пол свой бокал и угрожающе двинулась на собеседника, сжимая кулачки.
– Никогда не упоминай о "серьезных намерениях", "помолвках", "женихах"! С этим кончено. Антония Браун – девочка по вызову, легкая добыча, дорогая шлюха! – она зарыдала, но Артур на этот раз не бросился успокаивать. В смиренном спокойствии он пережидал бурю, вставив в первую паузу:
– Принц Бейлим – брат Виктории.
Тори затихла и Шнайдер продолжал:
– Они оба из России. Их готовили спецслужбы для внедрения в свою разветвленную сеть. Мальчика – как марионетку русских в восточных странах, девушку – как помощницу господина Брауна. А профессор Пигмалион вылепил им новые лица. Вспомни серенькую мышку, присутствовавшую на Острове в Рождество шесть лет назад, как раз накануне гибели Астра. Не помнишь? Не мудрено – никто бы не заметил тогда ту, которая позже стала претендовать на место Антонии Браун.
Виктория стала похожа на тебя как две капли воды именно потому, что должна была с самого начала занять твое место – стать А. Б., вращающейся в самых элитных кругах.
– Постой, а как же вся эта версия с внучатым родством, симпатии отца к ней, все эти трюки с подменами? Это что – большой розыгрыш? – глаза Антонии недоуменно круглились.
– Да. Большая, тщательно продуманная операция с участием многих известных и неизвестных. Не будем сейчас решать, сколь корыстным был умысел господина Брауна, но вот профессор Динстлер наверняка получил указания потихоньку удалить тебя со сцены, лишая профессионального капитала внешности. Так просто убедить девушку с помощью мудреных латинских формулировок, что ей предстоит справиться с жестокой болезнью, заплатив сущим пустяком – красотой! Вот этими кудрями, губами, носиком… Я же помню, Тони, как выглядела ты после посещения его клиники.
Антония непроизвольно пробежала кончиками пальцев по лицу и кинулась к большому овальному зеркалу, со страхом вглядываясь в свое отражение.
– Вроде бы все на месте, Артур. Ты пугаешь меня, как маленькую девочку. Ведь Йохим делал мне крошечные лицевые операции, чтобы устранить последствия беременности и лечил волосы…