Людмила Бояджиева – Большой вальс (страница 24)

– Вы так увлекли меня своим рассказом, что хочется немедля скинуть жалкие ухищрения европейской цивилизации и облачиться в одеяния Шахерезады! – Антония брезгливо повела обнаженными плечами и Бейлим, завороженный этим зрелищем, не нашел что ответить. Он просто смотрел на девушку и мечтая об одном – чтобы этот прием никога не кончался. Принц рассеянно улыбался, нежась в лучах внезапной близости к Антонии, когда появился некий вылощенный хлыщ, одетый с преднамеренной, несколько карикатурной тщательностью, и увел мисс Браун, без всякого огорчения покинувшую избранное общество. Графиня Бенцони, играя программкой концерта, заявленного после фуршета, с улыбкой посмотрела вслед удаляющейся паре:

– Они неплохо смотрятся – Художник и его Муза! Принц, наверно, далек от светской суетыи не знает, какую знаменитость только что лицезрел. Феликс Картье – новая звезда в мире высокой моды. До этого он прогремел с двумя персональными выставками во дворце Помпиду и на Веницианском биеналле как художник-концептуалист. Знаете – разбитые скрипки, треснутые зеркала в море хризантем и тому подобное … Впрочем, он достаточно хорош собой для гения…

Вот это да! Антонию увели из-под самого носа как раз перед тем, как в мраморном зале начались величественные танцы… Нет ничего удивительного в том, что вернувшийся к своему гарему Бейлим решил отослать наложницу на родину. А сам затосковал, попав в пару переделок с сомнительными звездочками "Мулен Руж". После чего Амиру пришлось устроить явление Барбары. И успокоившийся Бейлим стал звать свою новую приятельницу Барби, потому что знал, что его Антония получила этот титул в тринадцатилетнем возрасте. А было это давным давно. Вопрос о возрасте Мечты совершенно не тревожил юношу. Мечта была, есть и будет, не подвластная старению и увяданию. При встрече в посольстве Антония удивила его своей взрослостью. Юная дама, изысканная до кончика волос и длинных пальцев, властная:, знающая себе цену, пресыщенная мужским вниманием. Царица, да именно царица! Не слишком распространяясь о своих планах перед приятелями и советником, Бейлим решил, что должен ещё раз встретиться с Антонией, сделать эту встречу поворотным моментом в их жизни. Поскольку советник Амир никак не разделял увлеченность своего господина, мягко пресекая его попытка войти в круг "высокой моды", принц предпринял кое-какие действия за его спиной. Частный детектив – Этьен Дюпаж, нанятый им для предоставления подробного отчета о личной жизни Тони Браун, отправился во Флоренцию, где звезда проводила время отпусков на фамильной вилле, а затем в турне по Европе, вслед за группой рекламы агенства "Адриус". И вот, Дюпаж просил у Бейлима срочной аудиенции.

Чарли педантично выполнил указания принца, и ровно в 19.00 серый седан сыщика въехал в ворота виллы. Бейлим поспешил удалить Амира из своего кабинета, прежде чем на его пороге появился быстроглазый поджарый брюнет из породы шустрых ловкачей, умеющих проникать безо всякого труда в любые общественные круги.

– Добрый вечер, господин Дюпаж. Прошу садиться, и прямо приступайте к делу. У меня очень насыщенный делами вечер. – Бейлим давно научился без церемоний организовывать маленькие атаки.

– Я в Вашем распоряжении, Ваше Высочество. – Дюпаж посмотрел на часы.

– Мне необходимо двадцать минут для доклада. Отлично, тогда начнем по порядку. Первая часть – сведения вполне достоверные. Вторая часть информация, требующая доработки. Итак, первое. Интересующее Вас лицо, проживающее, в основном, как вам известно, во Флоренции, со вчерашнего дня переселилось в предместье Парижа, в дом, принадлежащий ранее бабушке Антонии, Александре сергеевне Меньшовой.

Переезд состоялася весьма основательный – с мебелью и прислугой, что позволяет говорить о намерении мадмуазель Браун остаться здесь на продолжительный срок. Есть основания предполагать, что приезд Антонии предопределен быть рядом с человеком, имя которого светскаям молва упорно ставит последние два года рядом с мадмуазель Браун. Феликс Картье, двадцать девять лет, холост, художник-постмодернист и модельер. О нем достаточно пишет пресса, если понадобится, я могу собрать полное досье.

– Меня больше интересует характер отношений этого джентельмена с Антонией и его личностные характеристи. нетерпеливо перебил принц.

– Экстравагантен, немногословен, талантлив. В связях с женщинами, не слишком частыми, обязательствами себя не обременял. В данном случае,инасколько можно полагаться на мнение ближайших доверенных лиц Антонии и Феликса, речь скорее всего пойдет о браке. Однако ни о помолвке, ни о каких-либо иных брачных планах официально объявлено не было.

Если Ваше Высочество не имеет вопросов, я перехожу ко второй части, представляющую собой некую версию, построенную на основании косвенных наблюдений. Факты очевидны. Последние годы Антония Браун несколько ушла в тень, сдавая свои профессиональные позиции. Если вы заметили, весенний показ домов высшей моды прошел без её участия.

Менее активным стал и образ жизни звезды. Ей приходилось неоднократно проводить по нескольку недель в клинике очень известного хирурга, некоего господина Динстлера. – Лицо Бейлима выразило крайнее удивление, но он быстро справился с ним, что не укрылось от глаз сыщика.

– Вашему высочеству знакомо это имя?

– Кое-что приходилось слышать, не помню в какой связи.

– На основании этих фактов допустимо возникновение следующей версии: Антония Браун все ещё не может справиться с последствиями той лыжной катастрофы, долечивая некие, тщательно скрываемые недомогания в клинике Динстлера, являющегося, кстати, другом её родителей. Но об этом ходило достаточно слухов.

– Она выглядит такой свежей и полной сил… Мне трудно представить её больной. – задумчиво сказал принц. Что там у вас еще? – – Собственно, это все.

– Как? Вы подошли к самому интересному!

– Мне казалось, что Ваше Высочество, заинтересован красивой молодой женщиной, а вышло, что он просто любитель сказок! Мне думается, профессиональные интриги рекламных звезд не слишком тесно связаны с любовными делами… – с улыбкой знатока заметил Дюпаж.

– Я буду дальше работать в этом направлении, если пожелаете, и, надеюсь, смогу полностью прояснить ситуацию. У меня есть весьма серьезные связи на всех уровнях.

– За это я вам и плачу весьма основательно, мсье. Будем считать, что задание на ближайшее будущее для вас сформулировано? – Бейлим поднялся, завершая аудиенцию. Ему очень не хотелось ставить в известность Амира о содержании этого разговора. Кроме того, Бейлим уже решил, как и где он проведет воскресный день.

За свои восемнадцать лет Бейлиму пришлось прожить две жизни, отличающиеся друг от друга не менее чем роман "Павел Корчагин" от сказок Шахерезады. Пристрастие к переменам и розыгрышам осталось в его натуре как жизнерадостное мальчишеское озорство, несмотря на обязывающий к чинной обстоятельности статус принца. Максиму, проведшему детство на цирковом манеже, нравилось играть, путая вымысел с реальностью. и ставить тем самым в тупик взрослого не по годам принца Бейлима.

Воскресным прохладным утром, под большим каштаном напротив дома 8 в известном переулке предместья Лемарти, сидел смуглый юноша со стопкой газет, в потрепанных джинсах и яркой каскетке с пластиковым козырьком. Очевидно, одни из арабских эмигрантов, подрабатывающих на улицах Парижа и пригороде. парень прохаживался вокруг, не спуская глаз с ворот дома, подмечая шумы, доносившиеся из сада,что-то ел, сидя на корточках, из промасленного пакета. К трем часам ему, наконец, повезло – к воротам, обдав бродяжку водой, подъехал новенький шевроле и остановившиесь напротив дома 8, дал три коротких гудка. Вскоре на дорожке сада застучали каблучки и в калитке появилась она – в черном длинном плаще из мягкой лайки, наброшенном нараспашку поверх коротенького, обтягивающего изумрудного костюма. Арабчонойк застыл, разинув рот и выронив стопку газет. Его восхищенные глаза, подобно объективу кинокамеры, жадно запечетлевали детали этого яваления – взмах головы, откидывающей назад распущенные длинные волосы, изящный жест руки в зеленой перчатке, подхватившей подол плаща перед тем, как нырнуть в распахнутую галантным манером дверцу автомобиля. Это, несомненно, был Феликс и он увез, ловко развернувшись под носом оторопелого бродяжки, прекрасную Антонию.

Что за призраки витали в тот миг над переулком, наслаждаясь устроенным спектаклем? Цыганки Веруси, Александры сергеевны? Или воспоминания Алисы заставили повториться через полстолетия тот памятный эпизод – встречу прелестной наследницы Грави-Меньшовых с арабским изгнанником Филиппом? Встречу, изменившую их жизнь.

Правда, тогда был май, а юная Алиса отправилась прогуляться со своим новым знакомым – бездомным беженцем-аристократом. Но то что можно потрясти любого очевидца этих сцен, если бы таковой нашелся, заключалось в невероятном сходстве действующих лиц: Антония являла собой копию Алисы, а Бейлим – вылепленный Динстлером, до странности точно повторял облик Филиппа. К тому же, как тогда Филипп, он понял, что сражен любовью навечно…

…Антония давно перестала задумываться, какие чувства связывают её с Феликсом. Его внимание могло польстить любой, знающей себе цену женщине, особенно принадлежащей к миру искусства. Последние два года имя молодого художника не произносили иначе, как с восторженным придыханием. за ним признавали удачливость, неординарность и вообще глобальную исключительность. У Феликса – "Летучего Голландца" все было необыкновенным – происхождение, биография, талант, характер, внешность. Он прошумел с весеннего римского квадриеналле, собравшего цвет художественного авангарда. Среди невообразимых и все же уныло повторяющих друг друга изысков концептуалистов колдующих с сочетаниями отходов и плодов современной цивилизации, с ржавыми трубами, битыми унитазами и газовыми горелками "Летучий Голландец" Феликса Картье выглядел трогательно бузискусным, старомодным и вместе с тем, угрожающим. Трехметровое, парящее под сводами зала облако лебединых перьев, сверкающих опасной отточенностью стальных бритв. То ли мертвый корабль, то ли поверженный ангел. А скорее всего – порождение иной цивилизации, извергающее нечто из зияющей разверстой утробы.