Людмила Бешенцева – Маков Цвет (страница 1)

Людмила Бешенцева

Маков Цвет

Часть 1

Дышу – и ладно.

Липкий пот скатывается по моей спине. В этой кабинке общественного туалета слишком жарко для поздней осени. Член клиента беспощадно входит в меня, хорошо, что боли я уже не чувствую – это десятый за ночь. Отец привёл своего молодого сыночка в его первый раз даже не в бордель, а к уличной шлюхе. Жмот, одним словом.

Но мне не привыкать. Изображаю оргазм умело, получше любой порноактрисы. На самом деле даже не стоило бы – неопытного малолетку это не волнует, у него зрачки по пять копеек. Благо ошейник на шее я не снимаю, и мне не светит метка. Молоденькие часто кусаются. Вот и сейчас получаю болезненный укус в лопатку. Шиплю, но отмалчиваюсь, отрабатывая свои деньги. Альфа за спиной стонет и дрожит. Надолго его не хватает, так что липкая сперма пачкает мою чёрную футболку. Стискиваю зубы, чтобы не огрызнуться. Становиться шлюхой меня никто не заставлял, поэтому надо держать себя в руках.

Так уж сложилась жизнь, хотя в детстве и я мечтала о большой семье, о своём истинном альфе. Реальность легко стёрла мои мечты, вытащила из розовой слизи на поверхность, окунув лицом в отборное дерьмо этого мира. Пришлось привыкнуть к побоям, унижениям со стороны сильных самцов и к тому, что совесть и гордость были стёрты подчистую. По крайней мере, мне так кажется сейчас, когда руки впиваются в грязный ободок унитаза, а нос, хоть и с блокаторами, всё равно забит вонью мочи. Ещё и подташнивает от паренька, что кинул мне деньги, словно я последняя шавка. Назло ему, хотя он никогда этого не увидит, поднимаю их с должной грацией и натягиваю штаны, даже не вытирая сперму.

Рабочий день закончен. Хотя нет, у меня ещё бонусом вторая смена. Ведь днём я подрабатываю промоутером – раздаю флаеры. Вы же наверняка даже не запоминаете девушку, что прячется под маской игрушечного зверя в парке аттракционов. С учёбой у меня не сложилось, не гений, скорее отброс этого цивильного общества. Вот только за его светлой дланью лежит тёмная сторона разврата и грязных денег, которые, кстати, сейчас приятно греют карман.

Выхожу из туалета и слепну от первых лучей восходящего солнца. Красиво до дрожи. Разминаю уставшее тело и бреду на автобусную остановку. Там, как всегда, безлюдно и тихо. Кладу под язык сразу две таблетки экстази, наклоняюсь, упираясь в стенку, сажусь – ноги попросту не держат. Расслабление медленно растекается по телу, этого я и добивалась. Пока еду в транспорте, надо отоспаться.

Автобус, видимо, слышит мои молитвы, поэтому приезжает на десять минут раньше. Еле забираюсь внутрь и устраиваюсь в конце – «на камчатке»: там почти всегда безлюдно, а в мои рабочие часы и подавно. Глаза слипаются, внизу живота неприятная пульсация, укусы чешутся. Кажется, этот день не был самым удачным в моей карьере. Мысли путаются, перед глазами – яркие пятна.

Весь мир окрашивается в кроваво-красный, цвет алых маков. В нём блуждать легко и приятно, встречаться со своими страхами, которые уже изжили себя. Наверное, оттого, что хуже моей нынешней жизни нет ничего: я в тине на дне, погрязла в болоте с головой, и последние пузырьки на поверхности почти все лопнули.

Насколько ещё хватит моего тела – не знаю. Хотя иногда и приходит мысль: пора бы сдаться и задохнуться, наглотавшись болотной жижи. В наркотическом сне всегда всё ярко и абстрактно, он как спасение, параллельная реальность, где любая мысль или мечта обретает форму, хотя и всего на час или два. Наслаждаюсь каждой минутой, согреваясь в собственном бреду. Здесь нет желания жалеть себя, обдумывать прошлые ошибки. Есть только сказочный мирок, перед глазами – забытое счастье, неощутимое и нереальное. Но пусть даже такое, для меня и оно сгодится.

Глаза после таких снов открываются тяжело. Когда мне наконец удаётся это сделать, понимаю, что не знаю, где нахожусь. Стены покрыты бархатом, вся мебель красного цвета, кожаная. Я лежу на алой простыне, переодетая в лёгкую атласную пижаму цвета бургундского вина. Ткань приятно холодит кожу.

Такой поворот судьбы мне явно не по душе.

Внимательно осматриваюсь и усмехаюсь. Если бы верила в сказки, подумала бы, что оказалась в бархатной шкатулке для украшений. Мозги после наркотиков соображают плохо, во рту сухо. Заметив кувшин, залпом выпиваю два стакана воды. Наверное, в этом мире меня уже ничем не удивить, поэтому реакция на экстремальные перемены такая вялая.

Впрочем, я бы больше испугалась, окажись в диком лесу привязанной к дереву, чем в дорогущей комнате.

Любопытство берёт верх. Обхожу комнату, понимая, что двери здесь попросту нет. И никаких посторонних звуков – звонкая тишина давит на уши. В поисках выхода натыкаюсь на зеркало и удивляюсь. Пока меня одолевал сон, моё тело обмыли, а волосы подстригли – теперь они модно обрамляют лицо. Раньше они были до плеч и закрывали щёки, чтобы клиенты, любящие пожестче, не оставляли шрамы.

Мне дороги мои черты лица, ведь я похожа на мать. Она была единственным человеком, который хоть немного заботился обо мне. Жаль, что Бог не углядел за ней: при групповом изнасиловании один из альф в порыве страсти задушил последнего дорогого мне человека.

Дрожащими пальцами провожу по пухлым губам. Кажется, я и сама забыла, как выгляжу. Мне стыдно перед своим отражением, оно приносит ноющую боль под рёбрами. Мама не хотела для меня такой жизни, пусть я и родилась в борделе. В детстве мне было даровано много любви и ласки.

Отворачиваюсь от зеркала и злюсь на похитителя: из-за своих фетишей он напомнил о болезненном прошлом. Пусть даже он маньяк, помешанный на волосах, я не прощу ему такой выходки.

Ненавижу чувство вины, а оно сейчас снова впивается клыками в душу.

В гневе решаю немного погромить комнату, разбиваю пару ваз. Но даже на это никто не реагирует – теряю интерес и снова ложусь на кровать, желая отоспаться. Не думаю, что похититель убьёт меня спящей: жертва куда интереснее, когда сопротивляется. Раз барашек, два барашка, три – глаза слипаются. Вот только в этот раз вместо цветного мира меня встречают душащие кошмары.

Часть 2

Две пилюли

Первым тревожным сигналом стали глухие шаги по паркету, вторым – спокойное дыхание, третьим – взгляд, который чувствовался даже сквозь дрёму. Я открыла глаза и наткнулась на незнакомого парня. У него был высокий лоб, нос интересной формы и, на удивление, приветливые глаза. Хотя в глубине плескался ядовитый холод. Закончив изучение, я смело спросила:

– Это ты притащил меня сюда?

Он усмехнулся, на щеках появились ямочки, линия подбородка стала резче. В руке он держал длинную тонкую сигарету. Чиркнув зажигалкой, затянулся, наклонился и, обдав моё лицо дымом, тихо сказал:

– Ты очень догадливая девочка.

В такой близости я ощутила его запах – он пах сушёным маком. Аромат немного сладкий, но его перебивала вонь ментоловых сигарет. Дым ел глаза, вызывая кашель. Однако моя внутренняя стерва, наконец проспавшись, пришла в боевую готовность. Взгляд стал колким, слова – наглыми.

– И зачем я тебе? Если скажешь, что детей рожать, удавлюсь на люстре. Если заставишь силой – приплод загрызу, мать из меня хреновая.

Мужчина даже не моргнул, лишь бровь удивлённо изогнулась. Его запах и взгляд медовых глаз гипнотизировали, словно антилопу перед тигром. Я прикусила щеку до крови – горький вкус отрезвил. Сглотнув комок, хотела продолжить хорохориться, но альфа затушил сигарету о кресло, оставив след, и улыбнулся:

– Чимин, об этом не волнуйся…

– Откуда ты знаешь моё имя? – перебила я.

Он довольно улыбнулся:

– Я следил за тобой очень долго и наконец решился. Искать тебя никто не будет, но ты и не потеряешь. Никаких больше туалетов, работы для бедных. В твоём мире буду только я, твой хозяин. Тебя никто не коснётся, обещаю.

Звучало безумно, но сердце сжалось от другого: он был прав – в этом мире я совсем одна. Ни души, кто бы хватился. Его предложение не пугало – какая разница, кому давать? Я молчала минут пять, он ждал. Когда кивнула, он облегчённо вздохнул и вышел, вернувшись с предметами. В левой руке – красный ошейник шириной сантиметров пять, в правой – большой вибратор. По спине пробежал холодок. Заметив испуг, альфа ласково коснулся моего плеча:

– Это для твоей безопасности. Ночью я приду к тебе. Размер у меня не маленький, если не будешь носить её целый день, могу порвать. А сейчас повернись.

Я подчинилась. На шею лёг ошейник, щёлкнул замок. Пижама сползла с плеч, ткань обдала кожу холодом. Пальцы прошлись по позвоночнику, сжали ягодицу – я недовольно зашипела. Он молчал, лишь когда смазанные пальцы вошли в меня, тихо сказал:

– Расслабься, не сломай мне пальцы.

Усмехнувшись, я расслабилась, желая поскорее закончить. Но он ещё минут десять растягивал меня, подготавливая. Когда внутрь скользнул вибратор, дышать стало легче. Альфа погладил поясницу и ушёл. Я осталась одна. Дискомфорт во влагалище был жутким, но пришлось смириться – бежать некуда. Приняла душ, впервые за долгое время наслаждаясь горячей водой и чистотой. Ещё неделю назад я мылась в общественной бане и спала на полу. Так что для такой шалавы, как я, эта шкатулка – рай.

Вернувшись, обнаружила холодильник с едой. От завтрака пахло другой омегой – напрягало, но я не стала забивать голову. Ела медленно, смакуя. Целый день провела в метаниях: завесила зеркало, еда появлялась неизвестно откуда, сон не шёл. Низ живота пульсировал от вибратора. К ночи дверь открылась – на пороге стоял альфа. Расстёгнутая рубашка обнажала подтянутый пресс, кожаные штаны, тугие ремни на бёдрах, глаза в свете свечей чёрные, как у беса. Я села в кресло, поджав ноги. Он подошёл, большим пальцем нажал на мою нижнюю губу – рот приоткрылся. Напряжение росло. Хриплый голос прозвучал интимно: