Людмила Бешенцева – Магнитная Аномалия (страница 3)

— Чем же, интересно?

Ответ раздаётся громкий и с разными визжащими интонациями:

— Она выходит замуж за Чимина! Его наверняка заставили!

Чонгук понимающе кивает, потом обходит меня и встаёт сзади, крепко обнимая за плечи, начиная лекцию в своём стиле:

— Значит, вы говорите, что его заставили жениться на этой красавице? — показывает на меня, чем вызывает новую волну недовольства.

Тяжело вздыхаю, зная, что мне сегодня нужно ещё встретиться с женихом, чтобы обговорить свадебное путешествие. Видимо, такая моя реакция вызывает ещё более негативные эмоции. Потому что Лиса снова пытается меня ударить, брат останавливает атаку, следом начиная орать на слабый пол:

— Вы, стервы, вместо того чтобы третировать мою сестру, сходите и признайтесь в чувствах этому Чимину. Чэён никак не мешает вам быть смелее. Он точно скажет правду об этой свадьбе.

Логически мой брат прав, хотя подумать об этом не могу. Меня подхватывают сильные руки и уносят прочь под ошарашенные взгляды одногруппниц. Чонгук странный, хотя у нас с ним разные матери, его привязанность ко мне не ясна. Хотя такая забота нормальна для семьи, наверное? Мне явно не хватает знаний в этой области.

Отпускает меня брат только возле машины, внимательно изучая моё лицо, следом спрашивая:

— Почему не сказала, что эти люди делают что-то странное?

— Мне это не мешало, — отвечаю я, не зная, почему Куки сейчас бьёт свою машину и матерится.

Становится немного понятней, когда он говорит:

— Не давай себя в обиду. Даже если ты их не понимаешь, чувствовать боль, не сопротивляясь, — противоестественно. Нужно рассказать также об этом Чимину, он твой жених и должен защищать тебя. Не прощу, если ты будешь страдать по его вине. Глупые фанатки.

Понимающе киваю, хотя нет, мне ничего непонятно. Но нужно отдать должное заботе брата, треплю его по голове, как в детстве. Он успокаивается, улыбается и лезет обниматься. В этот момент рядом появляется мой жених, вытаскивая меня из тёплых объятий и зыркая как-то странно на моего брата. Люди такие сложные, у меня уже начинает болеть голова от такого количества загадок за один день.

— Кто это? — слышится вопрос из-за моей спины. Сильные руки крепко обхватывают мой корпус, дыхание от пережатия грудной клетки сбивается.

Поворачиваю голову к Чимину и вежливо прошу:

— Не мог бы ты меня отпустить? Это мой брат.

Розоволосый сразу же извиняется, начиная ровнее дышать. Следом выслушивает брань от Чонгука, который, похоже, злится. У него обычно во время таких эмоций глаза блестят:

— Из-за тебя мою сестру третируют, будь добр, разберись со своим фандомом.

Понимаю и не понимаю: люди — сложные социальные существа. Хотя бы потому, что Чимин сейчас тащит меня за руку обратно в университет. Спокойно иду следом, рассматривая, как высоко в небе летит самолёт. Надо бы почитать об устройстве этого транспортного средства. Ухожу в свои мысли, думая о механике, когда меня затаскивают в нашу аудиторию. Где ещё наблюдаются мои одногруппницы, даже Лиса ещё не ушла. Их лица странно реагируют на наше присутствие: у некоторых открывается рот, у других брови уходят под чёлку. Слышатся выкрики очень сладким голосом, с высокими нотками:

— Он такой красивый!

— Они ужасно смотрятся вместе!

— Чимин, красавчик!

Мой же жених просто поворачивает меня лицом к себе, а потом целует. Спокойно принимаю подобное — мы, как бы, почти семья. Его язык блуждает в моём рту, вылизывая чувствительные стенки. Это довольно приятно, хоть и слишком слюняво. Ещё и его крепкие объятия — кажется, он намерен меня задушить в них. Не сразу даже замечаю, что стало как-то слишком тихо. Даже слышится птичья трель со двора.

Спустя пару секунд пытка поцелуем прекращается, и я могу нормально вздохнуть. Что и делаю, вытирая рукавом избыточное количество жидкости. Чимин же снова не даёт мне продохнуть, сжимая в объятиях. На талии точно синяки останутся. Не понимаю его порывов и того, что происходит дальше. Потому что из-за спины словно раздаётся рычание дикого зверя, складывающееся в следующие слова:

— Эта прелестная нимфа скоро станет моей женой. Если с её чудесной головки упадёт хоть один волос, я вас потихонечку прикончу и закопаю под рыхлой земелькой. Уяснили?

Меня снова тащат, только теперь уже на выход. Мой жених весь красный, и глаза у него напряжённые. Глажу его щёку, желая стереть это выражение. Помогает: Чимин улыбается, освобождая мою талию, тут же посягая на руку. Слушаюсь и воспринимаю нормально, даже не замечая, как шумно стало в той аудитории, из которой мы только что вышли. Возможно, от того, что моя аритмия снова стала ощутимей, забивая звуком уши.

Надо сходить к врачу всё же, хотя я и сама вроде бы доктор. Лучше на эту тему обратиться к психологу и попросить совета по тому, как читать эмоции по действиям людей. Мне явно это пригодится в браке, учитывая импульсивность Чимина.

Глава 4: Медвежья услуга

Совсем скоро мне будет не до общения с другом, именно поэтому последние дни перед свадьбой мы с Юнги много времени проводим вместе. Правда, друг выглядит очень отстранённым, ещё более замкнутым. В принципе, меня не волнуют такие перемены в нём, но заботит то, что в своих грёзах он нечаянно упал, да так, что сломал ногу. Удивился вчера весь институт, вызвав многочисленные слухи. Поэтому решаю сегодня вырвать его из дома любыми методами. Пусть и придётся силой отдать ему костыли.

Встаю рано утром и сразу начинаю собираться, несмотря на то, что выходной. Сейчас около девяти утра, значит, к другу доберусь примерно в одиннадцать. Лучше всего воспользоваться общественным транспортом. Почти удаётся ускользнуть незамеченной матерью и братом. Однако в трёх шагах от двери меня останавливает голос отца, вещающий:

— Чэён, есть разговор.

Поворачиваюсь и иду за ним, зная, что папа не заводит бессмысленных диалогов. Как только оказываемся в кабинете, сажусь на кресло и спрашиваю:

— Что ты хотел обсудить?

Отец присаживается за свой рабочий стол и протягивает мне синюю папку со словами:

— Это наш новый проект. Эту технику восстановления человеческих тканей начали только разрабатывать, но успехи уже положительные. Я прошу тебя проследить за ним и периодически делать отчёты. Всё секретно, не хочу, чтобы другие клиники узнали об этом. Ты же справишься?

Послушно киваю, уходя полностью в оценивание различных таблиц. Данные очень подробные, что помогает воспринимать информацию быстрее обычного. Папа не отвлекает меня от процесса, прикуривая сигару. Когда заканчиваю компоновку мыслей в голове, отвечаю отцу на вопрос:

— Хорошо, буду помогать и следить за разработчиками. Разве что может помешать свадебное путешествие.

— Вы поедете в Германию, это лучший вариант. Там тоже есть подобные наработки, изучи их во время отдыха. Только не забудь и о муже.

Встаю и кланяюсь папе под углом девяносто градусов, отвечая:

— Слушаюсь, отец. Прости, но мне нужно отлучиться сегодня.

Папа выпрямляет меня и, как обычно, целует в лоб, приговаривая:

— Ты выросла такой умницей, мама была бы счастлива, увидь она тебя сейчас.

Изображаю подобие улыбки. Упоминание о женщине, что меня родила, никаких чувств не вызывает. Хотя, наверное, хоть что-то должно ожить внутри, но там ничего нет. С какого возраста я стала такой? Совсем не помню, когда внутри перестали рождаться эмоции и мир стал серым. Вижу его именно таким: бесцветным, шумным и очень удушающим в буквальном смысле. Задыхаюсь от смога, выхлопов и огромного количества людей. Это, конечно, не давит, но иногда мешает рационально мыслить.

На такси добираюсь до дома Юнги довольно быстро. Самое главное — меня не мучает разговорами таксист. Барабаню в знакомую дверь, будя соседей друга и вызывая их недовольные оклики. Юнги всё же вылазит из своей пещеры, недовольно щуря глаза. Прохожу в распахнутые двери и сразу иду на кухню: не смогла позавтракать, так как торопилась. Чайник оказывается на плите, а из холодильника извлекаю яйца, чтобы превратить их в омлет. Мои навыки готовки на среднем уровне, как и, в принципе, все мои способности, которые присущи любому обычному человеку.

Друг усаживается за стол, постукивая кончиком вилки по деревянной поверхности. Звук напоминает бит популярной песни в университете, с ней выступает очень популярная девушка — Чон Хосок. Оглядываюсь и изучаю отстранённое выражение лица Юнги: он чем-то напоминает изваяние. По мимике лица кажется очень задумчивым. Моя жизнь явно стала бы проще, если бы я понимала эмоции других людей, прочувствовав их, а не гадая по выражениям и действиям.

Выключаю плиту, раскладываю «деликатес», почти не пригоревший, по тарелкам и сажусь напротив друга. Едим молча, хотя это привычное состояние. Когда жевать становится нечего, спрашиваю у Юнги:

— Что с тобой происходит?

Парень опускает взгляд, ещё сильнее сжимает в руке вилку, да так, что та гнётся. Нужно явно изобрести машинку обработки эмоций для таких, как я. Молчу и жду ответа друга, распивая горячий кофе. Спустя минут десять Юнги всё же сдаётся и, краснея, говорит мне:

— Мне нравится Чон Хосок.

— Она очень популярная девушка, — констатирую я факт, понимая, что сейчас, скорее всего, причиняю боль другу.

Однако парень напротив не сердится — это выражается обычно закушенной губой, — просто устало потирает виски, следом продолжая повествовать: