Людмила Белаш – Восход Сириуса, часть 1 - Восток-Запад (страница 9)

– Скажу одно – стоим крепко. Мы потеряли левобережье и Швабию, но больше ни шага не уступим. Наше оружие наготове. Наш девиз прежний – «Wacht am Rheine» 1 !

– Какой карантин? – возмущалась одна. – Они столько в корабле потели, давно бы вся зараза проступила! Если чистенький, бери билет, и к нам. Санчасть над людьми измывается… Вместо баранов присылают – волка серого!

– Сманить парня на Иньян легко, – поучала Рома новенькую. – Устрой сцену, мол, тебе тут душно, солнца нет, бассейн маленький. У инженеров и пилотов денег много. Пусть купит место на офицерском курорте. Проверено, я там была с индусом и с китайцем.

– Кончай детку совращать, – толкнула боевая Гугуай. – Крошка едва из люльки.

– Извиняй, негера, в наш катух ниже рядовых первого класса не берут. У Джи патент специалиста, а то бы пол мела вместо служаки.

– Всё равно молода, не больно рогатая.

– О чём вы? – вклинилась Чик. – Скоро с транспорта нагрянут! До фига новичков, мне Пухов сказал. Подарочки с Земли! Я буду требовать коньяк и сигареты, а ты – слышь, Джи! – всем заказывай фрукты и конфеты, потом поделимся.

Новенькая озиралась. Дом отдыха делил её, как те конфеты, каждая группа подружек тянула к себе. К кому прибиться? В военной школе не преподавали, как вживаться в банду опытных овец.

Навстречу метнулась дежурная:

– Ой, кто к нам пришёл!.. Не поверите!

– По местам! – Ма повысила голос. – Соблюдать режим, к гостям выходить строго по сигналу.

Пользуясь тем, что все от неё отстали, Джи воткнулась в экран телефона. Там мелькали улицы, залитые пенящейся серой водой. Крыши легковушек едва выглядывали из волн потопа. Плыли армейские амфибии. Медленно переставляя громадные ноги, шагали гигроботы – выше домов! Люди передавали по цепочке из грузовика мешки с песком и складывали из них баррикаду.

– Вот один из героев Дрездена. Пожилой человек, он пришёл спасти родной город. Добрый день! Ваше мнение о происходящем?

– Всё это неизбежно. Наши плотины, баррикады – штопка дыр, не более. Нас ждут испытания в сто раз страшнее.

– На чём основан ваш пессимизм?

– На знании, мой юный друг. Выражения вроде «дождливый год», «отклонение от нормы» – ничего не значат. Читайте книги! Счёт надо вести по иным, космическим годам. Слова уже начертаны на стене, теперь они исполняются. Мене, мене, текел, упарсин – царству положен конец, оно легковесно и потому разделено между мидянами и персами.

* * *

Скелет От-Иньяна составляла трёхмерная звезда из шести расходящихся лучами гигантских балок; к «лучам» крепились пакеты эскадрилий, жилые блоки, орудийные комплексы, энергостанции и прочие составные части.

Три «луча» занимали военные земного Востока, три других – западные союзники, и триады назывались так же, как половинки планеты-матери. Из сектора в сектор гуляли свободно, но жили – каждый по-своему.

– Мне казалось, шалавы должны сидеть в закоулке, – подавленно оглядывался Влад. – А тут целый дворец! То-то у союзничков ракеты на счету – всё ушло на потолки и люстры.

– Это особый отсек, здесь должно быть красиво, – убеждал Вальтер. – Интерьер создаёт позитивное настроение. Поколение за поколением на Западе шёл отбор особей, для которых уют стал естественной средой обитания…

Они шагали рядом, плечом к плечу – ловкий и подтянутый темноволосый Влад с жёсткими исчерна-коричневыми глазами, словно режущими насквозь весь коридор перед собой, и высокий – на пол-головы выше ведущего, – русый, ширококостный Вальтер с равновесной осанкой, улыбкой счастливца и уверенным серо-зелёным взглядом.

– По-моему, ты кого-то цитируешь. Опять дедушка?

– Я люблю повторять его мысли. Он мудрый человек.

– Верю. Как ты рядом с ним вырос в офицера? Таких мыслей год послушаешь – можно экстерном универ закончить.

– Тебе нравится ход его суждений?.. Если отправимся в отпуск вместе, я вас познакомлю.

– Ну вот, пришли. – Влад остановился.

Прежде он не переступал таких порогов.

Правда, курсантом он хаживал к девушкам в общаги, но знакомиться, заигрывать и назначать свидания – совсем другое дело.

– Тьфу.

– Камрад, ну почему ты так настроен?

– Потому что противно.

– Я тебя уверяю – они очень чистые.

– Как стаканы в столовой. Прожжены бактерицидной лампой.

– За их здоровьем пристально следят. Без допуска санчасти в дом отдыха не…

– Слушай, ты сюда вхож. Кому дать денег, чтобы мне в карту поставили: «Был»?

Вальтер возмущённо замахал руками:

– Как можно, Влад? Взятки – это преступно! Незаконно даже спрашивать об этом!

– Уймись, я просто так сказал. В порядке опыта. Какое всё-таки позорище…

– Люди из кожи вылезают, лишь бы получить талон на сексотерапию. Ты ведёшь себя удивительно!

– Не могу. Это не по-людски. Надо увлечься, встречаться, узнать друг друга… потом и любовь! Когда я встречу свою девушку, то обойдусь без предписаний, всё само произойдёт. А тут? Ни любви, ни-че-го.

Кое-как изгнав мысль, что его – обер-лейтенанта Центральных держав! – командир уговаривал о соучастии в даче взятки, Вальтер заговорил с увлечением, надеясь заинтересовать Влада предстоящей терапией.

В конце концов, мужчина этот Ракитин или кто?!

– Вот увидишь, дело наладится. Ты зря тяготишься, мой добрый камрад. Предоставь им ублажать тебя! Они существа без комплексов, миленькие и кудрявые… они сами сделают, что требуется.

– Ничего мне не требуется. Мать моя, на них глядеть тошно! Смотрю и вижу – овцы тупорылые, все как одна. И чтобы я такую тронул?!..

Перед ними висел красочный плакат: «Зайдите в наш уютный уголок». Дом отдыха, который союзники звали Cathouse 2 – Кошкин Дом, – умел пристойно завлекать клиентов.

На плакате некий бравый офицер сидел за столиком с опрятной, нарядно одетой овечкой, а вторая подносила им вино и фрукты. Прямо идиллия… если тебя не обязали приказом посетить бордель. Лично Деев подмахнул – шагом марш, Влад!

– Войдём же! – Вальтер шагнул вперёд, увлекая за собой угрюмого Влада. – Тебя ждут приятные сюрпризы.

* * *

– Зачем пенсионера отсняли? – удивлялась редакторша отдела новостей. – Так новости для овец не делают. Надо максимально проще! Снять усталого, грязного парня, сильного и сексуального – как он ест бутерброд, сидя на баррикаде. А ещё лучше студента… Мы должны поддерживать стремление к учёбе.

– Дед телегеничен, – отстаивал свой сюжет шеф репортёрской команды. – Ему под семьдесят, а он здоров как молодой, ума на пятерых. Это наша пропаганда активной полноценной старости. К тому же Франц Хонка – профессор, хранитель отдела антиков и древних рукописей! Это многих мобилизует на спасательные работы. Если герр профессор укладывает мешки…

Редакторша осталась при своём мнении. Она была дочерью овцы и лучше многих знала, какие кадры и сюжеты нужны «подопечным».

– Нет, нашему каналу это не годится.

– Мы весь новостной блок отбили, он цельный. Переформатировать его…

– Сунем в новости Лиги Наций – надо блеснуть интеллектом и качеством. Ваш Хонка умён с избытком… Например, его слова: «Мене, текел, упарсин» – что это за колдовская формула?..

– Мы выяснили. Сцена из пророка Даниила, Валтасаров пир.

– Вот видите! Материал на уровне университета, овцы не поймут. Но мы на этом заработаем, ребята! Вся информация продаётся.

* * *

– Добро пожаловать! – раскатилась им навстречу свежая особа в теле.