Людмила Белаш – Темные звезды (страница 66)
Эрита держалась доступно и весело, болтая о том, как славно будет в Гестеле, когда все там окажутся.
— Надеюсь, мы станем подругами.
«Подлизывается!»
— Я записана в школу под чужой фамилией. Сможем общаться, когда захотим.
«Ага, Лис она уже обаяла, теперь подбивает клинья к Безуминке. Бези, не поддавайся! Разве не видишь, что она моя врагиня?.. Если попросится в Темные Звезды, я буду против!»
— …А вот гостинцы для паты!
Пата, умяв две трети корзины, уже нарезала круги около дорожного поставца, запертого замком, и нетерпеливо ощупывала его рылом.
— Она уникальная. Я заставила батюшку выдать охранную грамоту пате, чтобы ее не отдавали вивисекторам.
— Я этого слова не знаю, — заявила Лара нехорошим голосом. — Благоволите говорить понятно, ан…
— Только ан. Для воспитанников Гестеля я — просто барышня.
— Ласточка, ты мало побыла у Картерета, а то б и не таких слов нахваталась.
— Я очень обязана пате и Хайте, — горячо продолжала Эрита. — Если бы не они, мы с ан Лисси до сих пор лежали бы в лазарете…
— …или в могиле! — Лисси, забыв о ненависти к дьяволам, опустилась на колени и обняла животину. — Милая, милая пата! Скажите, разве она не прекрасна?
— Просто сокровище!
Пата урчала, ерзала и старалась лизнуть всех, кто ее любит. Даже до ног Хайты языком дотягивалась.
— Я думаю — давайте примем ан Эриту… — начала Лис, пользуясь общим вдохновением и благодушием.
— Ну что ж… — Бези выдохнула струйку дыма. По лицу видно — она не прочь. Про Хайту и говорить нечего. Когда дочь Красного царя целуется с ее восьминогой крошкой, такую добрую девицу можно принять куда угодно.
Лара смекнула, что будет в меньшинстве, на нее начнут давить и угрожать обидами, пока не вынудят согласие. Одной выступать против стольких подруг — считай, рушить союз. Тут надо обернуться так, чтоб что-то выгадать.
— У меня условие, — подняла она руку, как в школе. — Совсем не трудное для ан Эриты.
Ан-эредита напряглась. С союзами на клятве шутки плохи. Союзницы могут навязать новенькой что-нибудь невыносимое. Она ждала, что Лара выкрикнет: «Поклянись на ан Лисси и Оке, что никогда — ты слышишь, никогда! — не подойдешь к моему парню!» И придется выполнять.
— Охранную грамоту еще для двоих.
У Эриты отлегло от сердца.
— Два медиума из сети принца — Шельма и Ласка. Чтобы их взяли в Гестель и не судили за вещание для Цереса. Пата будет их лечить. У Ласки, — пояснила Лара, — сожжено лицо, а Шельма болеет печенкой.
Поднявшись, Эрита внимательно и удивленно поглядела на Лару.
— И все?..
— Да, больше ничего.
«Наверно, я о ней думала хуже, чем следует», — про себя раскаялась Эрита.
— Обещаю, ан.
Чуть позже принцесса поняла, что каяться не стоило.
Дочь кровельщика ничего не упустила — она знала клятву и лукаво улыбалась, когда ан-эредита повторяла за всеми слово в слово: «…чтобы один помогал другому, и никто никому не делал подлостей».
Под одной крышей
Юбки газет не читают и наук не знают — это для благородных и тех, кто хочет получить профессию. Но в Гестеле юбки особые. Граф Бертон так прямо и сказал:
— Завтра же в класс, учиться наравне со всеми. Чтобы наверстать, наставник будет с вами заниматься после уроков. В библиотеку привозят газеты — надо читать «Западный вестник» и «Коронную почту», а на другой день кратко пересказывать наставнику, что там пишут.
— Можно спросить, ваше сиятельство? — робко подняла руку Лара. — Я в политике не разбираюсь…
— У вас, ан Ларита, память медиума, ее следует развивать.
— Ласка не видит, как ей быть?
— Читайте вслух.
Ласка, едва ее привезли, нашла Лару, вцепилась ей в руку и почти не отпускала. Ночью проверяла раза по три — здесь ли Ласточка?
Голову она обвязывала платком по самые ноздри, как при игре в жмурки — боялась, что засмеют за страшное лицо.
— Ты не забивайся в угол, — наставляла ее Лара. — Кто станет обзываться, сразу мне скажи, я за тебя любой шею намылю.
Расписание уроков привело Лару в тихий ужас. Что это — стенография? А физика, о чем она? Биология — вообще страх божий. Дядька Рудис говорил: студенты-биологи — это которые живых лягушек режут.
Старший класс во все глаза смотрел на новеньких, шептался и шушукался. Почему сюда малявку привели? Ведь точно посвящение не проходила, ей к младшим надо. Вдобавок слепая.
А биологию тут вел священник, вот так чудо! Молодой, высокий, долгогривый, с вытянутым бритым лицом и большими — словно у Лисси, — глазами.
— Барышни, с нынешнего дня у нас учатся Ласточка и Ласка. Пожалуйста, встаньте и покажитесь… спасибо. Так вот, здесь все друг к другу обращаются по позывным. Мой позывной — Отец Конь. — Назвавшись, он снял с головы священнический обруч и положил перед собой на кафедру.
«Медиум!.. Как его в церкви терпят? Почему он не расстрига?»
— Чтобы ввести новых учениц в курс дела, я расскажу о живом электричестве.
Лара жадно слушала, стараясь понять и запомнить.
По словам Отца Коня, всесильный Громовержец, сотворив людей, устроил их тела как электрические батареи, правда, слабенькие — людской ток улавливают только чуткие приборы. А своим избранникам Господь дал способность слышать чужие токи на расстоянии, порой даже видеть их.
— В теле ток передается по нервам, словно по проводам. Медиатор усиливает его и посылает в эфир. Вот суть эфирной связи. Сегодня тема моей лекции — нервная система.
Было увлекательно, хотя половина слов наставника звучала загадочно, как та «вивисекция» у Эриты. Лара записала его рассказ, как могла, посадив в тетрадке пару клякс. С чистописанием у нее слегка не ладилось.
— Есть вопросы по уроку?
Потянулась и Лара, чтобы разобраться со своими страхами:
— А мы будем резать лягушку?
Священник посуровел:
— Ласточка, я с вами дополнительно займусь Законом Божьим. Вам известно, что такое «обет непролития крови», обязательный для моего сана?
Класс захихикал, а Ласка в утешение незаметно погладила ее по ноге.
— Лягушку мы возьмем в кабинете анатомии.
Она умерла давным-давно и уже выцвела в желтоватом растворе, замаринованная злыми студентами, которые, наверно, успели стать докторами и профессорами. К виду вскрытой квакушки Лара кое-как притерпелась и вместе со всеми смотрела, как внутри тела идут ниточки-нервы. Порою ей вспоминались слухи, ходившие в сумасшедшем доме — об ученых, которым отдают на растерзание бедных безумцев.
— Вот это — головной мозг. У человека он гораздо больше.
— Не у всякого… — прошипели сзади.
— Вы о себе, Ветка?.. — рассеянно бросил Отец Конь, не оборачиваясь. — Наука позволяет просвечивать череп катодными лучами. Об этом вы услышите в свое время на уроке физики.
История, география — медиум все должен знать. Ларе открывались удивительные вещи — скажем, в средней Кивите, где начинается поповская земля, раньше была страна язычников. Оттуда появились мудрость и алфавит, а еще старые боги, которым нельзя поклоняться. Оказалось, Мориор — имя древнего бога войны, а владыка волн Мананта — бог моря.
Клякс в тетрадке Лары прибавлялось, промокашка покрылась пятнами.
Здесь богато содержали за казенный счет — ручка, запас перьев, чернильница-непроливайка, карандаши. Лампы больше керосиновые — весь ток маленькой электростанции уходил в лаборатории и главный корпус, а газовые трубы сюда далеко тянуть. Кастелянша выдала Ларе и Ласке темно-охристые камлотовые платья с белыми фартучками и со шнуровкой на спине, белье и постельные принадлежности.
Кое-что даже получше, чем в Дворянском институте: вместо общих спален на тридцать коек — келья на двоих. Остальное как в хороших пансионах — прачечная, поход строем на обедню в храм, потом вкусный суп, котлета с кашей, хлеб с маслом и чай.