Людмила Белаш – Темные звезды (страница 38)

— В Бургон, — выдохнул он единственное, что вертелось в голове.

Описав виток, от которого у Огонька сердце к глотке подкатило, Эрита силой воли направила себя на северо-восток, вдогонку за дождем.

«А ведь я сбежал из-под ареста! — только сейчас сообразил кадет. — Ох, и влетит же мне!»

Жандармы, топая сапожищами, вломились в комнату, когда там осталась только сестра Мана.

— Где Ее Высочество? — прорычал старший, зыркая по сторонам.

Мана молча указала на окно. Жандарм выглянул, но увидел только траву под стеной, деревья и черное небо вверху.

— Ах, красная ведьма, провались ты в ад! Улетела все-таки! Да как сумела-то?! А ночных кто срубил?

— Не понимаю, о чем вы, — молвила Мана сквозь зубы.

Посмотрев еще раз на небо, жандарм заметил какое-то пятнышко, плывущее в вышине. Он передернул затвор карабина, поднял ствол и прицелился.

— Прекратите! — возопила Мана, бросаясь на него. Второй сграбастал ее, завязалась возня, но первый не спешил нажать спуск.

— Эй, Дари, оставь бабу в покое, — пробормотал он. — Чуешь?..

За шелестом листвы и шорохом ветра все отчетливее слышалось могучее «бух-бух-бух-бух».

— А, стерва, ты кусаться!..

— Брось бабу, говорю! Дирижабль над нами. Что-то не то…

В ста мерах над ними штабс-генерал Купол, находившийся в командной гондоле, лающим голосом отдавал распоряжения:

— Приготовиться к высадке десанта. Включить прожекторы. Если эта падаль вздумает стрелять по нам — перемешать их с землей! Никаких предупредительных выстрелов, сразу огонь на поражение из всех картечниц, разрывными пулями.

Десантные отряды загружались в спускаемые боты. Поворот рычага, и тросы засвистали по блокам, на ровном киле опуская бот к земле. Гостевой флигель озарился сверху огнем прожекторных лучей, словно в праздник. Выскочившие из флигеля жандармы заслоняли глаза от слепящего сияния.

— Всем сложить оружие!

Застывшие настороже Касабури и Удавчик держали друг друга на мушке, словно дуэлянты. Оставалось дать команду «Пли!».

Удавчик видел великолепный девичник на просторном ложе Безуминки — сама хозяйка и Лара, одетые как вейки, дочь графа Бертона, закутанная в десять покрывал, и Хайта, обошедшаяся двумя платками — одним обернуты бедра, другой наброшен на плечи.

Они здесь! Их искали весь день, обшарили парк и окрестности, а они прохлаждались в коттедже вещуньи. Ну, теперь дело в шляпе!

В уме Тикена замелькали сладкие видения: серебряные унции, червонцы, кредитки Имперского банка с двойными драконами и патент о производстве в корнеты. Или сразу в поручики? За такую находку Его Высочество наградит не скупясь.

Между тем замершие девушки перевели дыхание.

Лара поспешно соображала: как их развести? Если парни откроют пальбу, того гляди попадут в безоружных.

Надо сделать, как мать, когда спьяну чуть не подрались дядьки Рубис и Диль. Отвлечь мужиков на пустяк, пусть расслабятся.

— У меня твой платок, — негромко сказала она, стараясь выговаривать слова как можно отчетливей. — Я хочу вернуть платок, спасибо.

Чепуха, прозвучавшая среди опасного молчания, сработала словно булавка, проколовшая воздушный шарик. Пшшш, и напряжение сошло. Оба вооруженных дружно уставились на Лару.

— Какой, к дьяволам, платок? — пробормотал Удавчик.

— Тот, которым ты мне руку перевязывал. Он больше не нужен. Бези дала мне бинт. — Подняв руку, Лара показала Тикену обмотанное запястье.

— Хайта, мигом под одеяло. — Наконец и у Лисси столбняк прекратился. — О боже, Касабури, переведи ей.

— Она спросила, почему, — процедил воин, опустив дуло в пол, но продолжая следить за Удавчиком.

— Куда я могу поставить цветы? — спросил Тикен с наигранной небрежностью. — Здесь должно быть красиво. Тем более, ты собрала целый цветник девчонок.

— Потому что нельзя валяться при мужчинах почти голой.

— Но она так привыкла.

— Ваза слева от тебя, если ты незрячий, — выговорила Безуминка. — На столике.

Хмурясь, Хайта пошла по ложу на четвереньках, отыскивая вход под одеяло.

— А что это за клоун размалеванный завелся у тебя? — кивнул Удавчик на пилота, кое-как одной рукой пристроив свой букет. Револьвер он тоже держал стволом вниз, но убирать не собирался. — Никак, старых друзей по ночам принимаешь?

Присутствие здесь полуобнаженного молодчика сильно его укололо. Обычно-то Безуминка всех отшивала, и вдруг такой сюрприз!

«Судя по пушке и тому, как этот малый щурится, он из ночной стражи. А говорили, кроты записали ее в отщепенки, в гости ни ногой… Как же, стерпят они, что тут такая краля пропадает. Эх, умрите, все мои надежды!»

— Можешь забрать свой веник, — озлилась Безуминка. — Не нуждаюсь.

— Я ее враг! — объявил Касабури, глядя волком.

— Вижу, вижу — мажешься ее косметикой, моешься в ее купальне, носишь ее пижамные портки. Мне бы так враждовать.

— Вот, — соскочив с кровати, Лара легким шажком порхнула к Удавчику и подала ему душистый платок. — Он мне очень пригодился.

И быстро чмокнула его в щеку.

— Как мы договорились. Ведь ты нас не выдашь?

— Я не велела зарываться с головой. Хайта! — Лис хлопнула по живому бугру, ползавшему под одеялом, а сама с трепетом прислушивалась к разговору Лары и жандарма. Тут не то, что дышать перестанешь, даже сердце остановится. Столько пережить — и опять попасть им в лапы!

— Касабури, можешь его убить? — спросила Безуминка на языке шахт.

— А кому он служит? — полюбопытствовал пилот.

Она не осмелилась врать.

— Синему повелителю.

— Нет, не могу. У господарей Канхай Джару договор с ним.

— Ты робок, воин!

— Хватит меня подговаривать! Даже будь он чужой — гости не бьются в хозяйских стенах. Он же не стал нападать…

— Он выдаст девушек страже Синего, их ждет неволя.

— Это не мои девицы.

— Но ты их должник!

Касабури поджал губы.

— Они вели меня, я вел их. Мы в расчете. Убей его сама. Бутылкой по балде.

— Тогда проваливай с ним вместе. Вы друг друга стоите, оба расчетливы как торгаши.

Удавчик с ревнивой тоской наблюдал, как Безуминка болтает с подземным жителем. У них свои дела, ясно какие!

«Это последний букет, который я сюда принес! К дьяволам, пусть водится с кем хочет!»

Но Лара, взяв его левую руку, не отпускала ее, а на женское тепло Тикен был слаб. Возьми его так Безуминка, глядишь, все бы повернулось до наоборот.

— Скажи мне «да», — требовала она почти сердито.

— Ну, мы говорим это куда чаще вас…

— Перестань. Ты мужчина или свинья жандармская?