Людмила Белаш – Ключ власти (страница 62)
Для лазутчицы город на поверхности — всё равно, что скалы на Ураге.
Запомнить дорогу — плёвое дело. Но двигаться по улицам опасно, ты слишком заметна. Хотя город спит, там-сям бродят миряне. Царские воины, ночные сторожа, гуляки, «девы-сновидения», воры в тряпочных масках — надо избегать встреч с ними.
Значит, иди по дворам, по задам, через заборы.
И цокай языком, одёргивая пату. Свинью вечно тянет на съестное. Её чуткий носище за полпоприща угадывает все помойки, падаль и кладовки с провизией.
Но когда вышли на берег речки-вонючки, стиснутой кривыми оградами и покосившимися стенами домов, пата дала себе волю и напилась по уши, заодно прихватывая пастью всякие отбросы, которыми даже гушиты побрезговали.
А бродячих собак — их тут стаи! — она поставила на место мигом. Два выстрела языком, две злющих псины захлебнулись своей кровью, третью Анчутка — пастью хвать! — швырнула об стену, а кинувшейся сзади сломала шею ударом хвоста. Всё! кто хозяин в ночном городе?
Над речушкой пронёсся низкий грозный рык, невероятным пассажем перешедший в истошный вой, от которого собаки приседали, скуля, и пятились с поджатыми хвостами. В домах заворочались люди: «О, Бахла, избавь от злого сна!» Трусливый лай грязных шавок провожал чудище, а дворовые псы ярились, рвались с привязи.
Путь вдоль речушки свободен. Хайта легла животом на спину паты, обняла чудо-свинку руками и ногами, пришпорила пятками — вперёд!
Дети пугались спросонья:
— Мама, мама, что там? страшно!
— Тише! уймитесь вы, неслухи! Это сны грешников ходят по улицам…
В городе, где даже ржавые гвозди в цене, трудно найти что-нибудь удобное для боя. Здесь вещи под ногами не валяются. Значит, подбирай, что лежит. Расслоив пальцами обливку на боках, Хайта устроила карманы и набила туда камней.
Жаль, нет своей сбруи! в её кошели много чего помещается… А вот лошадиный мосол, псами добела обглоданный, чем не дубина? Можно кое-как прилепить его на спину…
У фаранского посольства — зайдя сзади — она задумалась, рассчитывая тактику.
Стена высока, но между плитами кладки есть зазоры, чтобы за них цепляться. А стража на стене?
Двое караульных медленно похаживают, третий в будке под тростниковым навесом. Всё-таки фаранцы не в осаде…
— Тихо лезем, — шепнула она Анчутке.
Как найти в доме главное сокровище?
Господарь, глава лазутчиков стана Канита, учил своих кани джику рузи — малявок, сидевших перед ним рядком на корточках:
Крадущаяся в тени Хайта осматривалась и прислушивалась.
За крепостной стеной посольства теснились ступенчатые жёлто-кирпичные здания в два и три этажа с плоскими крышами, на которых спали люди. Двор был узкий, извилистый, как улочка в трущобах Панака — он ветвился проходами и расширялся в мощёную площадку у колодца, перед каменным домом.
Здесь пахло густым пивом, хлебом и конюшней.
«Ага, жильё прислуги и казармы воинов не охраняются. Тот амбар — похоже, арсенал; вид у него убогий, но стены крепкие, окошки маленькие, и воин у двери зевает… Там искать нечего. А вот в дом надо забраться».
Тихие коридоры пустынны, шаги босых ног в обливке и шорох лап Анчутки едва слышны.
«При погоне меня будут видеть — эти лампы с маслом… Сшибать их без толку — масло загорится на полу».
В свете фитилей, источавших горячий жирный запах, Хайта скользнула взглядом по стенной росписи.
На фресках стройные люди, смуглые и черноволосые — мужчины в складчатых коротких юбках, женщины в платьях, затянутых под грудью, и прозрачных накидках, — несли корзины, блюда и кувшины, воздевали руки и склонялись до земли перед длинноногой остроклювой птицей в короне-цилиндре и стоящим на задних лапах ящером с крюком в передней лапе.
Другие люди — высокие, могучие, светловолосые, в роскошных белых с синим одеждах, — повелевали, указывая жезлом или занося меч.
Воины в полосатых сине-белых шлемах и оплечьях шли строем, держа наготове ружья со штыками. Упряжные животные вроде гигантских свиней волокли пушки на колёсах…
И ни одной знакомой буквы. Вместо них шли ряды значков-рисунков.
А вот — что тут изображено?.. Над павшими на колени и ниц нагими, лохматыми людьми — иные вскинули заломленные руки, будто защищаясь — висит нечто, извергающее снизу пламя… или то птичий хвост как огонь? Чёрные раскинутые крылья, округлое тело, голова с двумя клювами и золотым глазом… похоже на Птицу-Грозу, которую громовники ваяют над входом в свои храмы. Рядом — Птица стоит на расставленных лапах, клювы и крылья опущены, а слева от неё — словно бы человек в плаще до пят, весь тёмный, лишь глаза горят и золотая сетка ярко выступает на лице. Вокруг него ореол, правая рука простёрта, свет из ладони озаряет сверху человечков — едва ему по пояс! — которые не то молятся, не то приветствуют гиганта.
Последняя картина слегка смутила Хайту. Миновав её, девчонка хмурилась, размышляя — рисовать на лице золотом!.. это может лишь верховный богоравный господарь, а такого даже на Ураге давно не было. Как станы рассорились — за первенство, за воду, землю и ресурсы, — с тех пор нет согласия. Еле сговорились заново пускатели построить…
Свернув в тёмный коридор, Хайта натолкнулась на волну мясного духа — из-за железной решётки тянуло сырой, кровавой плотью. Оттуда слышалось щёлканье, скрип, сухой бумажный шелест. Шевелились какие-то звери. Анчутка утробно зарычала.
«Не псы. Что-то совсем другое!.. Надо держаться подальше от этого места».
— Пата, назад. Отходим.
Динь-дон! По коридорам донёсся далёкий звон гонга, вслед за этим раздались ровные, в такт, шаги двоих мужчин.
Так и есть, смена караула. Прозвучали гортанные команды на чужом языке, брякнуло железо, и шаги двоих стали удаляться.
Ползком Хайта подкралась, краем глаза выглянула из-за угла.
Фаранский воин с ружьём и тесаком стоял у крепкой низкой двери, запертой на засов и висячий замок. Явно сокровищница.
Как учил глава лазутчиков?
Но чуточку пошуметь придётся.
Достав камешек, Хайта бросила его по коридору.
Насторожившись на слабый каменный стук, воин взял ружьё наизготовку — штык вперёд — и охотничьим шагом отошёл с поста — посмотреть, что там.
Анчутка прыгнула внезапно, выстрелив язык на лету. Два тела — живое и умирающее — повалились на пол мягко, как бурдюк. Усыхающие лапы паты были ещё достаточно сильны и ловки, чтобы перехватить ружье и не дать ему звякнуть при падении.
Следовало захватить не револьвер, а столовый нож. Он — не оружие, его конец не заострён, и предназначен он не для убийства.
Второе — шаря в чужих ларях, глупо забывать о ловушках, которые таятся в сокровищнице. Маленькая тёмная — без единого окошка! — низкая комнатка, такая тихая на первый взгляд, может быть полна сюрпризов, смертельных для непрошеного гостя.
Что касается скрытых колодцев, отравленных игл, падающих плит и зубастых капканов, Хайта пристально осмотрела пол, потолок и каждый ларь — прежде чем пата его взламывала, — а потом обнюхивала открытый.
Ценности? только свитки из жёсткой желтоватой бумаги, покрытые рисунками-значками. Те, что были тщательней всего уложены, Хайта сминала и запихивала в карманы обливки на боках. Вдруг пригодятся. Если бы свитки были пустяковые — валялись бы на открытой полке, а их вон как упрятали и охрану приставили.
Один ларец стоял в стенной нише. Вроде бронзовый. Замочной скважины не видно. Он с секретом? надо где-нибудь нажать?..
И Хайта поспешила протянуть руку к ларцу.
Плохая лазутчица.
Но откуда было знать, что здесь ждёт «сторожок», какие ставят на Ураге?
Невидимая во тьме капля-кроха на слизистой нитке-паутинке вмиг прилипла к пальцу, по нити прошёл сигнал, как судорога. Обманная ниша раскрылась, и навстречу Хайте выпучились буркала ловца. Жгуты оплели ей горло, спутали руки; хрипя, она упёрлась ногами в стену, — но легче перевернуть валун, чем выдрать ловца из ячейки. Ловец — такая пата, что без команды корни не ослабит.
Придушил бы точно. Ловцы меру знают, чтоб сдать добычу живьём для допроса.
Выручила Анчутка — в прыжок оказалась рядом и хлестнула языком по щупальцам ловца. Обрубки задёргались, брызгая липучим соком, а витки на шее, отсечённые от тела, продолжали сжиматься.
Хуже другое — едва появившись, ловец завизжал неживым, пронзительным звуком. Это верещание, казалось, могло проходить сквозь камень. Потерпев неудачу, ловец ощетинился стилетами шипов — в каждом порция отравы. Не поймать, так убить.
Отдирая от себя извивающиеся жгуты, Хайта кивком и голосом скомандовала пате:
— Смерть! Вещь — ломать, открыть!
Откуда взялся тут ловец с родной планеты, думать было некогда. Зато ясно — он охраняет здесь главную ценность. И он многоцелевой пате не противник.
Как меч со скоростью пули, язык Анчутки выстрелил в нишу, ломая шипы, пробил кожу ловца и поразил главный нервный узел. Умолкший ловец ещё дёргался, издыхая, а пата уже выхватила ларец из выемки в стене, облапила передними и вторыми, мощно хрястнула углом об пол, прислушалась пальцами — как он устроен? — и ударила второй раз, уже с расчётом, да так, что в плите пола появилась трещина. Крышка ларца отскочила, изнутри выпал матерчатый свёрток — Хайта поймала его на лету, развернула…