Людмила Белаш – Ключ власти (страница 21)

— Более чем два века назад, — начал кавалер, — форт Скалистого мыса на востоке Кивиты был осаждён людьми, носившими знак багрового серпа. Они предложили нашим братьям и сёстрам Ордена любви сдаться, идти под суд патриарха за ересь…

— Последний оплот; это событие мне известно. Все они погибли.

Карамо отрицательно поводил головой:

— Не все. Никакого штурма не было. То, что мы знаем о падении форта Скалистого мыса — легенда. Её сочинили патриарх и Тайный орден во славу церкви. Для людей Серпа дело обернулось куда хуже, чем гласит легенда, а для нас… в чём-то лучше.

Глаза за очками в серебряной оправе, не отрываясь, наблюдали за кавалером.

— Аббатиса лилового Ордена и семь сестёр, сидевших с ней в осаде, владели лунным полётом. Каждая могла нести двух мужчин в доспехах. А среди наших братьев был один вещатель, сержант Динц.

— Вот оно как… — Галарди испытал мимолётный порыв зависти к Турману, раньше него нашедшего лакомое зерно истины.

— За верность братству комендант форта хотел произвести Динца в кавалеры — но делать это единолично запрещает устав. Аббатиса лиловых приставила к Динцу юную сестру, сведущую в травах, чтобы они вместе нашли способ вещать дальше и громче. Похоже, эти двое своего добились, но… случилось нечто ужасное. В секретном донесении люди Серпа сообщали — на закате из моря вышла гигантская бесформенная тварь и пожрала осаждённых.

— А те, кто могли летать…

— …улетели, — закончил за него Карамо. — Они рассеялись и скрылись среди людей, чтобы не попасть в руки инквизиции. Что касается войска Тайного ордена, его галеры были потоплены гидрой. Затем она выползла на сушу и поглотила многих людей Серпа — как насекомых. Мушкеты и пушки против неё были бессильны… Вы премного меня обяжете, брат, если не станете спрашивать, где и как я добыл запись. Но это подлинная запись. В своё время я предъявлю её Ордену.

Впечатление от рассказа Турмана заставило статс-секретаря слегка поёжиться. Отборное войско «серпов» и… нечто, в кровавом свете заката встающее из морских глубин. Чудище хаоса, похожее на ярость Божию, карающую как чума — она щадит лишь избранных.

«Восточный берег Кивиты, — складывалось в уме Второго, — два столетия назад… Прямо-таки сказка наяву… Этих тварей можно вызвать?.. Вызвать, но не повелевать…»

— Похоже на главу из Святого Писания, — осторожно предположил он вслух. — Но сказано: «И низверг их в пучину морей, и запретил выходить».

— Там не сказано «навеки», — возразил кавалер. — С расцветом мореходства стало больше свидетельств об исполинских пульпах… Однако люди нам важнее, чем монстры из пучины. Поэтому я должен узнать родословие кровельщика Динца.

— Он потомственный мастеровой, — в замешательстве промолвил Галарди, отыскивая досье на полке.

— Вот и разведайте — случалось ли кому-то из его предков падать с крыши… И не упасть, а мягко приземлиться. Якобы чудом.

— Если ваши предположения верны… — Галарди слегка раздражало, что сейчас Турман по сути приказывает ему, несмотря на разницу в орденских званиях.

— Мы почти не знаем случаев, когда медиум спал с левитессой, — продолжал Карамо. — Однако они — люди. У них могут родиться дети с обоими свойствами.

— Жаль, что учением о наследственности у нас ведают скотоводы и псари. Наверняка в нём есть свои точные законы, которые ещё не изучены. Война! проклятая война… Все силы посвящены оружию…

— Я дал заказ на исследование по этой теме… одному видному учёному. Подождём результатов.

Вот оно, досье на Лариту Динц. Однако собранные Вторым бумаги на шаг — если не на два! — отстали от того, что разузнал брат Турман. Кавалер времени зря не терял.

— Надо известить графа Бертона о том, что это за персона, — пробормотал Галарди, листая подшивку.

— Не надо; я уже забрал у него девчонку. Изучу лично.

— Карамо!.. вы… дьявольски пронырливы!

С болезненным кряхтением — суставы давали себя знать — кавалер поднялся из кресла:

— Через пять суток я отправляюсь. Брат, нет ли у вас трёх-четырёх «сюртуков» — бойких, смекалистых, — чтобы одолжить их мне? Верну после экспедиции. Мало людей, а искать, вербовать — нет времени.

— Есть команда — один чудней другого. Охотно отдам — парни прыткие, но не мои. Собраны кто откуда… медиумы, стрелки, причём один — перебежчик из дьяволов.

— Согласен. Велите им явиться в свояк-день к кораблю «Морской Бык» — он на северном аэродроме. Выпишите им пропуск.

Пролётка увезла Карамо в гостиницу. Минут десять спустя извозчик подкатил к воротам четверых молодцев — силача в котелке, изящного молодчика в модной шляпе, гривастого брюнета и парнишку, одетого как фабричный ученик.

— Гере Галарди, группа по делу барона Рафиля вернулась и просит аудиенции, — доложил Второму «аспидный сюртук».

Два месяца назад провалился заговор принца Цереса. Дангеро III отправил сына в почётную ссылку. Тогда же громила Сарго с пройдохой Тикеном, как истые жандармы Его Высочества, сдали властям профессора Картерета вместе с научным архивом — тем самым сберегли погоны. Власти даже согласились забыть убийства, совершённые обоими в штатской жизни.

Сложнее пришлось Касабури, который считался дьяволом с алой планеты Мориор. Невозможно было скрыть, что именно этот черногривый парень меньше чем в полминуты уничтожил отделение жандармов, готовое расстрелять Удавчика Тикена и девиц, сгубивших дело принца.

Ему полагалось отправиться за своими жертвами… если бы не пустяк — разница в треть часа.

Лично государь посвятил этой трети часа своё драгоценное время! Касабури был очень горд, что его делом занималась венценосная особа.

«Когда мой сын вынес приговор медиумам?» — спросил император у Галарди.

«В десять пятнадцать, Ваше Величество».

«А когда он был смещён с поста главнокомандующего?»

«За треть часа до этого».

«Значит, приговор законной силы не имел, а мориорец спас невиновных. Как мы поступим с ним?»

Второй на миг задумался, затем сказал:

«Он не может вернуться в подземелье, так как нарушил договор пришельцев с принцем Цересом, убил его людей. По их обычаям он изгой, отверженный. Просит у Вашего Величества разрешения на самоубийство. Ему тяжело и одиноко среди нас».

«Просит?» — Император удивился.

«У них свои понятия о чести. Он родился под землёю, но на Синей половине, и признаёт Ваше Величество владыкой здешней поверхности. Как воин он подчиняется верховной власти».

«Тогда передайте ему мой приказ: „Жить и служить“. Внесите его в гражданские списки как человека и… пристройте по своему усмотрению».

Статс-секретарь пристроил всех, кто попал к нему в лапы. Благо хитрые юбки подсказали, кто бы мог добыть письма барона Рафиля.

Для акции был нужен ещё один вещатель — и с этим проблем не возникло. Галарди приметил, как шеф военной медиасвязи рычал на кадета, который… ну не обо всех подвигах можно рассказывать.

«Огонька? вам? — Штабс-генерал Купол с сопением уставился на гибкого статс-секретаря. — А что вы ответили, когда я просил отдать мне подземных девок?.. Ладно. Забирайте. Терпеть не могу в батальоне всяких фаворитов!»

«Парнишка просто исполнил свой долг и заслужил „Молот битвы“. К чему такая неприязнь, ваше высокородие?»

«Долг!.. исполнил!.. Потискал Красную принцессу — тотчас медаль на грудь, именное оружие… Берите его, с глаз долой!»

Эту историю Огоньку забыть не давали.

Даже Ларита…

Едва вышла на связь из школы медиумов, сразу напомнила, с кем он летал в обнимку — и таким презрением облила!

«Могла бы хоть слово ласковое сказать, — страдал кадет. — Нет же, сразу облаяла… Да разве я с Эритой посмел бы? только по службе… И так при каждой встрече: „Чем это вы занимались, когда по небу порхали, а?.. Ты! меня! предпочёл!.. потому что она! принцесса!.. Пшёл прочь, не подходи больше“».

Он рад был улизнуть из батальона, где — как ему казалось — все поглядывают косо. Все думают, будто он замешан в сомнительном деле и награждён не по заслугам.

И что? попал в компанию из того же заговора Цереса!

Одно утешение — тут все мужчины и военные, ни одной юбки. Щеголеватый медиум Тикен — живой пример, как шикарно прожигать время, шляться по бульварам и кафешантанам. Касабури тоже любит лоск — даже губы красит, словно актёр! — но какие манеры, какая выдержка!.. Когда он ходит днём в серых дымчатых очках, перед ним даже ведьмы-консьержки заискивают. Но кто на все сто десять правильный мужик — так это стриженый верзила Сарго с кривым носом. Руки, плечи, торс — обзавидоваться можно. Рыкнет — форточки хлопают, револьвером владеет блестяще. С таким рядом сам чувствуешь себя сильнее и выше.

А второе утешение — успели выкрасть компрометирующие письма и смыться из Сарцины раньше, чем началась заваруха с пришельцами.

Теперь — отчёт перед шефом «аспидов».

— Унылая контора, — озирал Удавчик комнату, где они ждали приёма. — Клянусь сигарами принца, прямо-таки слышно: в простенке крысы давятся казёнными бумагами. Отгрызут угол и жуют вместо хлеба… А чернило — вроде соуса. «Аспиды» наверняка ходят в кухмистерскую, крысам корки сухой не бросят. Как в захудалом приходе, в глубинке, у голодного попа — и его преподобие тощий, и у крыс рёбра торчат. Сарго, помнишь? — прошлой осенью на усмирение в Гатару ездили, там такой ледащий поп народ мутил… А его, вместо чтоб вздёрнуть — в покаянный монастырь!