Людмила Белаш – Ключ власти (страница 14)

— …и займитесь с ан Ларитой повторением дальней наводки. Тварь — убрать, — сурово воззрился Картерет на Пату, дружелюбно вилявшую хвостищем. — Это рабочая половина зала, тут скотам не место. Хайта, уведи отсюда свинью.

— Пата — говорящий паровоз, — буркнула златовласка и потянула восьминогое чудо за поводок. На прощание Пата показала профессору язык — длиной с аршин.

— Дрессировщицу тоже на привязь.

— Гере профессор, она моя служанка! — возмутилась Лисси.

— Здесь я — хозяин. Не хотите — пусть уйдёт совсем. Ваша младшая подруга излечилась, один насморк остался, так что в животном… в машине… в этом существе теперь нет надобности. И больше никаких посторонних. Какая-то девичья комната, а не лаборатория!

— А я умею сидеть под шлемом! — храбро пискнула Ласка и тотчас спряталась за Лару.

— Сначала, малявка, выучи грамоту, тексты читать.

— В сети принца она работала даже незрячая — на слух и на память, — спокойно напомнила Лара, обняв девочку. — И вы пользовались её услугами.

Глаза Картерета уставились на Лару жёстко, как металлические, но она не отвела взгляд. Пожевав дряблыми губами, профессор уступил:

— Хорошо. Ан Бези — обеих под шлемы. Если пигалица такая опытная… проверьте её способности и обучайте. Но учти, деточка, поблажек не будет.

Приготовленные для Лис и Эриты кресла соединили, девушки уселись и были пристёгнуты. На головах обеих закрепили медные контакты. Осталось дать сонного питья, чтобы привести их в состояние полёта. Китус привычно встряхнул колбу с голубым раствором, затем вставил в её горловину каучуковую пробку с воздушной и питьевой трубками.

— С каждым днём я всё сильнее надеюсь, — через плечо тихонько заметила Эри, — что это зелье не так вредно, как гигаин, о котором твердит ан Бези. И стараюсь забыть, что лишь покровительство Цереса помешало профессору попасть под суд.

— Но как ещё отправиться в полёт средь бела дня? — спросила Лис, хмуро наблюдая за приближающимся ассистентом.

— Пишут, у баханов есть мистические практики, погружающие в транс наяву…

— Взывать к идолам грешно!

— А поить людей обморочной микстурой?

— Ради науки, анс! — покаянно вздохнул Китус, вмешиваясь в их возмущённые шёпоты. — Я вам сочувствую. Питьё невкусное, но — ни изжоги, ни похмелья…

— Он уже пробовал, вместо водки, — сказала Без, ведущая мимо них за руку непоседу Ласку. — Жаль, в окно не улетел.

Усадить Ласку под шлем стоило труда. Мелкая егоза вертелась на сиденье, а Безуминка её унимала, нервничая. Вообще она последнее время часто была на взводе, иной раз горячилась из-за сущих пустяков.

Тут, как нарочно, вошёл служитель с корзиной и объявил вялым голосом:

— Полдник для барышень.

— Всегда ты не вовремя! — встрепыхнулся Картерет. — Пошёл вон! Барышни заняты!

— По часам-с, гере профессор, как кухмейстер велел. Об этом его сиятельство распорядиться изволили. Моё дело маленькое…

— Я проголодалась, — твёрдо заявила Эрита.

— Есть хочу! — Ласка запрыгала в кресле, стучась головой о шлем.

— С этой едой… невозможно! — отчаявшись, профессор махнул рукой. — Кто придумал полдники?..

Бези первой рванулась к заветной корзинке:

— Что там у тебя? О звёзды, компот из барбариса!.. Чур, ягоды мои! — Она схватила кувшин и хлебнула через край. Лис хихикнула, но промолчала. Дворянка!.. этикет по книжке не изучишь, к титулу он не прилагается — где его взять девушке из подземелья?

— Кисленький, прелесть… — выдохнула Бези, утирая губы. — Ласка! Пирог Хайте, свинье — два. Гляди, чтоб с рукой не откусила.

Когда компот, масло и пирожки исчезли, профессор выгнал служителя и приказал продолжить опыты.

Графинька уже взяла в рот трубку, готовясь втянуть зелье, но — вновь отворилась входная дверь зала.

— Запереть навсегда! — вскричал Картерет. — Никого не впускать!..

— Даже нас? — весело спросил с порога граф Бертон.

Вместе с отцом Лисены вошёл некий долговязый мужчина в длинном распашном кафтане — любимая одежда дворян Красной половины. Рядом с осанистым степенным Бертоном этот человек казался юношей. Худощавый длинноногий незнакомец шёл, оглядываясь с интересом и улыбаясь.

— Гром господень, кого я вижу! — воздев руки, воскликнул он с восточным акцентом. — Гере Картерет!.. а я, грешным делом, думал — вас повесили за ваши опыты!

— Со своей стороны я полагал, кавалер, что вы свернули шею в какой-нибудь нелепой экспедиции, — сварливо ответил профессор, и тут эти двое расцеловались, обнялись как добрые друзья. Картерет даже прослезился по-стариковски. Стесняясь своих чувств, он поспешно вытер глаза носовым платком и принялся трубно сморкаться.

Лисси с изумлением заметила, что батюшка счастлив их встрече — он переводил любящий взгляд с профессора на кавалера:

— Признайтесь, господа, — вы не ожидали этого?

— Боже мой, учитель, когда мы виделись в последний раз? — спросил незнакомец, держа сухонького Картерета за костлявые плечи.

— На прошлой войне, милейший кавалер, на далёком юге, в страшную осень.

— То была осень победы! — не согласился Бертон. — Мы пили в разрушенной церкви, а вдали гремела бомбардировка — там расстреливали последний кратер… вернее, нам казалось, что он — последний.

«Батюшка так давно знаком с профессором?.. Но он никогда не упоминал об этом!»

— …и вы, учитель, провозгласили тост, очень странный для фронтовой обстановки — за науку.

«Картерет — его учитель?»

— Благодарю бога, — профессор посуровел и выпрямился, — что мы остались верны науке. Каждый — по-своему.

— А я готов упрекнуть Громовержца, — как неугомонный спорщик, кавалер тотчас молвил поперёк, — за то, что мы увидим, как наука гибнет.

— Как? разве вы собрались в торговцы? Или граф Бертон уходит на покой?

— Вот что значит — запереться в келье, не читать газет. На днях парламент решает — сохранить ли астральный проект.

— Безумие, — мигом поставил диагноз Картерет. — Граф, вы советник верховной Консилии — неужели вы допустите…

— Там двадцать советников и председатель. Многие, рассудку вопреки, считают, что астральный флот защитит нас от пришельцев.

Учитель с бывшим учеником пустились в жаркие политические дебаты. Сыпались мудрёные словечки типа «познание», «прогресс», «фундаментальные науки». Китус со своей колбой топтался у «летучих сидений» — поить? не поить? что за гость некстати?

Бези внимательно прислушивалась к разговору, тихими шажками подбираясь к ним и одновременно изучая кавалера. Спохватилась и встала с кресла Лара, охорашивая на себе платье. Шикнула Ласке:

— Встань. Дворян приветствуют книксеном. Когда подойдут, делай как я…

Только принцесса с графинькой не могли покинуть кресел. Они раздражённо возились, стараясь выпутаться.

— Я его знаю, — шепнула Эрита, полуобернувшись. — Это археолог Карамо.

— Тот самый? — Лисси ахнула. — Который спускался в пещеры к дья… к мориорцам?

— В пустые, где всех выморили.

Озирая лабораторный зал, кавалер обнаружил много удивительного.

Например, пегую восьминогую свинью с четырьмя глазами и рядом с ней — сидящую на корточках девчонку в платье служанки, сдобную как булка. Причём обе — в ошейниках.

Или двух юных девиц, изображавших сцену «Ведьмы на допросе в инквизиции». Обе в строгих платьях пансионерок, они были прихвачены ремнями к креслам.

А модно — даже чересчур для пансиона — одетая златокудрая девушка заставила его крепко задуматься.

«Гром и Молот!.. Картерет всегда избегал соблазнов, и вдруг на краю могилы…»

— Честь имею представиться, — с поклоном обратился он к сердитой девчонке в кресле, — кавалер Турман Карамо. Могу ли я быть вам полезен, барышня?

— Весьма рада знакомству, — сквозь зубы ответила та. — Ан Эрита Гартен. Гере кавалер, не будете ли вы настолько любезны, чтобы расстегнуть пряжки?

— С удовольствием.