Людмила Астахова – Злое счастье (страница 22)

Хелит сразу почувствовала уверенность Мэя, он даже расслабился немного, чуть поведя плечами, разгоняя накопившееся напряжение. Значит, все получилось! Она поспешила скромно опустить веки. Иначе любой, у кого есть глаза, сразу же обо всем догадался бы.

А Мэй встал со своего кресла, чтобы огласить решение. Высокий, гордый, уверенный в собственной правоте, точно Сайгэлл-Судия.

– Слушай же, Кристан по прозвищу Летний Ветер. Слушайте все и не говорите потом, что не слышали! – Голос Мэя звенел туго натянутой струной. – Женщина невиновна. Ее оклеветали и опозорили без всякой вины. Проси прощения у жены, Летний Ветер, и не слушай больше наветов. А заодно проверь, насколько честны с тобой в делах твои компаньоны. Гвифин, – приказал князь ведуну. – Поднеси чашу женщине по имени Миасс.

Купчиха без всякого страха сунула пальцы в жертвенную кровь, подержала их там положенное время и достала совершенно неповрежденными. А вот ее обидчикам грязный поклеп обошелся тяжелейшим ожогом.

Подданные Рыжего восторженно завопили. Воля богов проявилась яснее ясного.

– Право Судии! Право Судии! – кричали они.

– Виру с обманщиков!

– Плетей им!

А Мэй стоял себе и улыбался, словно ничего особенного не случилось. Наверное, попроси сейчас Хелит принести ей голову Повелителя Дэй’ном или, например, одну из лун и солнце с небес, он бы пошел и принес. Запросто, от широты душевной.

– Вот теперь я точно у тебя в долгу, – шепнул он, когда они рука об руку покидали Парадный Зал.

– Они назвали разные деревья?

– Точно. Один сказал: «То была скаба», второй назвал литу, а третий – вообще, глирн.

– Это называется – перекрестный допрос, – усмехнулась Хелит. – Только не спрашивай, откуда я знаю о таких вещах.

– И не собирался, – как ни в чем не бывало пожал плечами Мэй. – Мне интересно другое: почему они решили, будто я не смогу выяснить истину?

Говорили потом, что равного веселья, как Сайгэллов день в год Черного Волка, не было в Эр’Иррине еще пятьдесят лет. Брешут, естественно. Но именно в тот день началась самая удивительная история этого Мира. Именно в эту ночь…

Впрочем, всему свое время. Всему свое время.

Столы накрыли на открытом воздухе, посчитав голубой сияющий купол неба лучшим из шатров, единственным достойным князя Мэйтианна’илли, так удачно воплотившего Судию. Шелестели на ветру флаги с тремя белыми стрелами, лилось через край бокала терпкое вино, а от жареного быка в мгновение ока не осталось ничего, кроме начисто обглоданных костей.

Теперь, когда на землю снизошло благословение Великого Духа, можно было с чистой совестью напиваться, орать неприличные песни, отплясывать, не щадя ног, и целовать жен и девиц без всякого счета. Чем, собственно, и занялись подданные Рыжего. Благо, день выдался долгим, а погода солнечной.

Уже много лет никто из соратников не видел Мэя таким счастливым и радостным. Оказалось, что Рыжий не забыл ни танцевальных движений, ни слов бесчисленных здравиц, ни правил веселых игр. Словно вернулись прежние времена, воскрес из пепла прежний Веселый Мэй, не знавший устали в забавах и танцах, словно никто и никогда не называл его Отступником.

– Повезло нам с тобой, Хелит из Далатта, – улыбнулся понимающе Тайгерн, едва вырвав ее из рук Дайнара, чтобы пригласить на очередной танец. – Не зря Мэй без устали хвалит твой ум. Может, пойдешь в советницы к Верховному Королю?

– А Мэй отпустит?

– Сомневаюсь, – усмехнулся тот. – Ты сама-то хоть понимаешь, как помогла ему сегодня?

Хелит промолчала. Ее уже успели просветить в этом вопросе, и теперь она с ужасом думала о том, что случилось бы, ошибись она с подсказкой. Самое меньшее, Рыжего обвинили бы во всех бедствиях, начиная от неурочного дождика и заканчивая падежом скота. Если Великий Дух отказывается покровительствовать князю, значит, тот недостоин ни венца, ни власти. Тут и до бунта недалеко.

– А раньше… он мог вершить Право Судии? – спросила Хелит.

– Чего он только не мог, – вздохнул Тайго. – Насквозь всех видел и ничем не уступал отцу. Разве только в рассудительности превосходил.

Хелит бросила взгляд на смеющегося Рыжего и поймала себя на мысли, что сердце ее сжимается от невообразимой печали. Ведь на деле ему не смешно и не весело. Останься он сейчас наедине с собой, то, скорее всего, просто снова зарылся бы с головой в книги, а может, спать лег. Умом он понимает, как здорово и удачно все обернулось, а по-настоящему радоваться не получается.

– Это своего рода игра – в прежнего Мэя. Она не настолько утомительна, как тебе кажется, – великодушно утешил ее Рыжий. – Сила привычки… Да и не хочется обижать этих людей. От них зависит, насколько сильно будет мое войско, когда придут дэй’ном. Пусть радуются наступающему лету, пусть пьют и едят, а я немного подыграю их чувствам.

– Чтобы они решили, будто их князь – приятный во всех отношениях парень?

– А еще общительный, открытый и гостеприимный.

– Гостеприимный – да, а в остальном…

– Но я-то все еще помню себя другим.

Он подлил Хелит вина. Горький привкус был у эр’ирринского вина, слишком горький, чтобы захмелеть по-настоящему. И вместо того чтобы смеяться, Хелит захотелось плакать. От несправедливости происходящего. Что бы там ни произошло, как бы ни провинился Рыжий перед богами и людьми, но не заслужил он такой жестокой кары. Не заслужил, и все!

– Ты уверен, что дэй’ном пойдут войной?

– Гораздо сильнее, чем в нынешнем закате и завтрашнем рассвете. Верховный Вигил накапливает войска на границе, и весь Чардэйк полнится слухами о грандиозном нашествии на земли униэн и нэсс. Так что… – Мэй откинулся на спинку, лениво рассматривая гостей. – Пусть веселятся, сколько смогут, пусть радуются. Для многих это будет последний Сайгэллов день в жизни.

Хелит окончательно утратила душевное спокойствие. Чувствовать себя листочком на ветру, безвольным свидетелем надвигающейся бури не очень-то приятно.

– Погубил я твою радость, леди Хелит, – сказал невесело Мэй, тут же уловив перемену настроения. – Вечно я лезу со своими умствованиями. Сам не живу и другим не даю.

И мысленно обругал себя «лойсовым вышкварком» и «грязной сволочью». Но если кто и увидел, как окончательно погас призрак веселого огонька в его глазах, то менее бдительный наблюдатель не усмотрел в Рыжем ни малейшей перемены. Князь щедро одарил вниманием своих фиани, разделив с ними весь праздник до самого конца, сделал все возможное, чтобы еще долгие годы вспоминалась радость Сайгэллова дня, последнего перед великой Войной.

Как-то случайно все получилось, безо всякого злого умысла. Чтобы хоть немного развеяться после тяжкого разговора, Хелит пошла бродить по Эр’Иррину. Чертыхаясь себе под нос, проклиная длинные, неудобные юбки, она вскарабкалась по лестнице на стену и подставила разгоряченное вином лицо прохладному ветру. Рыжий, сам того не желая, впервые дал ей почувствовать себя неотъемлемой частью этого мира. Скоро война, и нет никакого смысла сбегать в сны в поисках утраченного прошлого. Будущее еще более туманно и не сулит ничего доброго.

– Что ты маешься, уан Хелит? – спросил подобравшийся незамеченным фрэй Гвифин. – Не пляшешь с остальными девицами, не играешь в «колечко»?

Ведун ловко выбрал момент, когда девушка бездумно глядела перед собой, подперев тяжелую голову руками, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

– Я пытаюсь думать.

– Неужели снова насилуешь свою память? Ты уверена, что стоит так себя изводить? Разве в твоем прошлом есть что-то особенное?

– Есть, – отрезала Хелит. – У всех есть что вспомнить.

– Ну да, конечно. Как куклам платья меняла… – хмыкнул ведун. – Очень важное дело.

И тут терпение Хелит кончилось. Окончательно и бесповоротно.

– Какого… Лойса вы все лезете ко мне со своими советами?! – взвилась она. – Что мне надо, чего мне не надо! Это не твое дело, фрэй! Я устала выслушивать поучения! Здесь не бери, туда не гляди, сюда не велено, там не положено! Я не кукла, я – живая.

– Ишь ты! – восхищенно присвистнул Гвифин. – Решила зубы показать, дочь Оллеса?

Нет, ей на самом деле полегчало. И оттого, что в кои-то веки наорала на язвительного колдуна, и оттого, что хоть раз поступила так, как привыкла… где-то в Другом Месте. Чем дальше, тем сложнее было прикидываться смирной милой барышней из благородной семьи. Видимо, раньше ни смирной, ни тем более милой она не была и в помине.

Стоит, наверное, поговорить с Мэем о возвращении в Далатт, решила вдруг Хелит. В конце концов, она там госпожа и хозяйка, и если уж где-то и учиться быть своей, то личная вотчина для этого подходит больше всего. Рыжему все равно будет не до нее в ближайшее время.

С этим предложением девушка решила подстеречь Мэя в его кабинете. Тот никогда не ляжет спать, не пересмотрев напоследок часть документов. И не заметила, как уснула прямо в его кресле, положив голову на толстый том «Летописей Тир-Луниэна».

То ли вино ударило в голову, то ли сказалась накопившаяся усталость, но Хелит погрузилась в вязкое, пограничное между сном и явью, серое и тягучее марево. Слабость опутала девушку по рукам и ногам, лишая воли и отнимая последние силы. Из липкого тумана манил за собой тихий навязчивый шепот: «Иди, иди, иди ко мне». Плотное облако целовало спящую в прохладные уста, жадно выпивало ее легкое дыхание.