Люда Вэйд – Жена другого (страница 20)

– Ты где сейчас?

– Я?.. У подруги… – с ходу вру я, – а… что?

Неужели мама меня потеряла и решила позвонить Сергею?! Я не успела посмотреть, есть ли от неё пропущенные. Вот это поворот! Сотни мыслей и вариантов проносятся перед глазами. Вчера мы с мамой пожелали спокойной ночи друг другу, а рано утром у неё были планы в городе. Она не должна была меня потерять. Хотя… который час? Может, она уже вернулась и не увидела меня в комнате? Надо будет придумывать историю для неё…

– Приеду, поговорим, ладно? Дождись меня и … не делайте там ничего необдуманного, ок?

– Ок, – отвечаю, вторя ему.

– Всё, мне идти нужно. Береги себя, ладно? Приеду, поговорим! – настойчиво повторяет он.

– Да-а, Серёж, поговорим.

– Ты не простудилась? – вдруг интересуется.

Боже, он сегодня побил все рекорды по внимательности и беспокойству! Нужно было потерять девственность, чтобы это случилось?

– Нет, Серёж, всё в порядке. Водички просто попить нужно, проснулась недавно.

– А, у подруги ведь ночевала, понятно. Гуляли, наверное, долго? – спрашивает не без иронии, но по-свойски, с пониманием.

Зажмуриваюсь, бью себя по лбу. Как всё не вовремя!

– Всё, пока, Ангелочек! Пиши, на звонки не всегда смогу ответить, – отвечает невозмутимо.

– Хорошо… Пока, Серёж.

Мечусь по тесной ванной, не зная, что делать. Это катастрофа, Ангелина. В зеркале вижу незнакомую девушку и пытаюсь понять, нравится ли она мне. Ополаскиваю лицо холодной водой, пью прямо из-под крана, несмотря на ужасный вкус. Привожу себя в порядок и выхожу обратно в комнату. Шторы слегка приоткрыты, это хорошо, сейчас бы мне не хотелось слишком много света.

Миша протягивает мне стакан с водой.

– Держи, – смотрит прямо в глаза.

По спине пробегает тревожный холодок… Он всё слышал, да?

Растерянно опускаю взгляд на его грудь, затем снова поднимаю к лицу, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, мне не стыдно за нашу ночь. Ни перед кем. И перед Мишей нет неловкости, а понимание в его взгляде успокаивает.

– Как ты? – спрашивает он.

– Нормально... Который час? – пью воду, проверяю телефон, пропущенных от мамы нет. Прекрасно.

– Девять, – слышу ответ. – У тебя точно всё хорошо?

– Да, всё в порядке, – улыбаюсь я. – Тебе нужно на работу?

– Нужно. Какие-то проблемы? – кивает на мой телефон, будто готов решить их прямо сейчас. Подходит близко и смотрит выжидающе. А вот это точно лишнее. С Сергеем я разберусь сама.

– Всё в порядке. Тебе не нужно об этом беспокоиться, – стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. – Ты же опоздаешь, да и мне пора ехать.

– Не опоздаю. Позавтракаем?

– Некогда! Я банан возьму! – хватаю со столешницы фрукт и начинаю его чистить.

– Как скажешь, я в душ. Холодильник в твоем распоряжении, если передумаешь.

– Спасибо. Я пока такси вызову.

Миша резко оборачивается и, нахмурившись, произносит:

– Не нужно, Ангелин. Я отвезу.

Его безоговорочный тон и взгляд заставляют меня машинально кивать в знак согласия. Действительно, зачем такси? Нам же нужно поговорить? Обсудить это? Или не нужно?

– Я быстро, – доносится от него уже из-за двери.

Следом слышу звуки льющейся воды.

Спохватываюсь, мне же нужно одеться! Стою до сих пор в одеяле и жую банан, как ни в чём не бывало. Быстро отыскиваю свои вещи и зачем-то заправляю постель на диване. Может, не нужно было? А сразу в стирку отправить? Переделать не успеваю, Миша выходит из душа.

Глава 28

Михаил

С пробуксовкой срываюсь со светофора, наплевав на гневный вой клаксона справа. Обычно я сама любезность на дороге, но сегодня – исключение. Пусть остальные постоят в сторонке, сегодня им придется потерпеть мой личный катарсис.

Весь день я заваливал себя работой, стараясь не дать воспоминаниям о вчерашнем вечере всплыть в сознании. Но к вечеру силы покинули меня. Дополнительные мощности иссякли, мои моральные акции рухнули вниз. Чтобы избежать полного краха, мне нужно срочно перезагрузиться, выпустить накопившийся пар. Поэтому я мчусь сейчас в зал.

Разогрев, велотренажёр, пара вялых подходов к железу и, наконец, спасительные глухие удары по боксёрской груше.

– Спокойнее, резво начал, – слышу я за спиной голос тренера, местного гуру. – Связки лишние?

Он – мастер спорта, ходячая энциклопедия бокса, настоящий профи. Но я продолжаю бить грушу, не обращая внимания на его замечания, не сбавляя темп. Может, отвалит?

Но он не уходит. Перехватывает мой взгляд, кивком подзывает к себе, натягивает на руки боксерские лапы и, с едва заметной ухмылкой, предлагает поработать на них. Ладно. Начинаю лупить, вкладывая в удары всю свою злость, не жалея ни себя, ни его. Он уклоняется, двигается и снова подставляет лапы, словно дразня меня. Это бесит.

– Мне на ринг надо, в спарринг хочу, – заявляю я, прерывая эту бессмысленную долбежку.

– В горячке на ринг нельзя, сначала надо остыть, – отрицательно качнув головой, он внимательно изучает моё лицо. Проницательный жучара. Взмахом руки предлагает продолжить тренировку.

– Там и остыну, – бурчу я, продолжая наносить удары по его лапам. Что он себе позволяет? Я здесь деньги плачу и буду делать, как считаю нужным.

Бью всё яростнее, всё жестче, двигаюсь энергичнее. Тренер чувствует мой настрой, смотрит прямо в глаза, то подстраиваясь под мой ритм, то заставляя менять технику удара. Кажется, ещё секунда, и я промахнусь мимо лапы и заеду ему по лицу, но этого не происходит, благодаря его мастерству. Он заставляет бить, не сбавляя скорости, а только увеличивая её. Под конец я выдыхаюсь настолько, что ни о каком ринге уже и думать не хочется. Но внутри появляется смирение и спокойствие, голова проясняется. Я ловлю понимающую полуулыбку тренера, мы обмениваемся рукопожатием и дружеским хлопком по плечу. Что ж, отличная работа.

Домой еду расслабленным. В голове – полный штиль.

Утром, когда я отвозил её, мы почти не разговаривали. Да и зачем? Я был не в состоянии адекватно мыслить, а причиной тому служил утренний звонок её мужа. Чувствовал ли я, что вторгся на чужую территорию? Нет, не чувствовал. Я хотел этой ответственности. Только перед кем теперь отвечать? Да и нужны ли кому-то мои ответы? Ангелина не выглядела печальной, но и особой радости я не заметил. Как ни странно, но она казалась спокойной.

– Не жалеешь? – спросил я, нарушив наше молчание в машине.

– Нет, – услышал я в ответ.

Поверил ли я ей? Да чёрт его знает. Ей понравилось, в этом я могу не сомневаться. Я видел её реакцию на мои ласки, слышал сладкие стоны... Воспоминания о проведённой ночи на репите в голове, вызывая приятное томление в груди и… дискомфорт в области паха.

Ей понравилось. И мне понравилось. Захочет ли она ещё? Я точно хочу. Всю её хочу. Мне её мало. Стало ещё меньше, чем было до этого. Теперь мне ещё хуже, больнее, ревностнее...

Я довез её до дома и остановился у самых ворот, не опасаясь быть замеченным. Я не хочу прятаться, Ангелина тоже ни о чём таком не просила.

Перед тем, как выйти из машины и открыть ей дверь, я поцеловал её в губы. Она мило залилась краской и сверкнула глазами так, как умеет только она.

Ангелина чувствует своё превосходство надо мной, знает мою потребность в ней – в этом я уверен. Это так и есть, и этого уже не изменить. Я давно погряз в ней, а сейчас обнажился, сорвался. Я не хотел этого, но теперь мне не нужно играть и изображать равнодушие. Хоть этому я рад.

– Переживаешь на счет завтра? – спросил я про собеседование.

– Немного, – ответила она.

– Не переживай, правда. Делай, как я говорил, и всё пройдет как надо.

– Хорошо, Миш. Пока!

– Пока.

Она вышла из машины, и всё. Ни обещаний, ни намеков на звонки и встречи. Ни от неё, ни от меня. От осознания того, что наша связь запретная, мне тяжело дышать.

А чего ты ждал? Что она будет рассматривать отношения с тобой? Да, ждал. Совсем крыша от любви съехала? Я люблю её? Вопрос риторический.

Дома я скидываю в пакет еду и отношу всё соседям. Для себя оставляю только кефир. По идее, кухня в этой квартире мне вообще не нужна: ем всегда в городе. Ухожу из дома рано, возвращаюсь поздно, готовить особо некогда и не хочется.

На часах десять, и я звоню Роме. Сколько сейчас в Дубае? А, неважно. У меня такое ощущение, что Ромыч никогда не спит. Вампир, не иначе.