Люда Вэйд – Временный интерес (страница 26)

Такие хлёсткие слова, хочется закрыться от них и убежать подальше.

— Хорошо! Я обязательно найду компанию для поездки, — отвечаю бодро, стараясь придать голосу равнодушие. Сдёргиваю очки со лба на переносицу и утыкаюсь в телефон. Кусаю щёку изнутри и сглатываю подступающий ком.

— Куда ты хочешь поехать, Марин? — вдруг слышу его голос после усталого вздоха.

— Тебе всё равно неинтересно, — отвечаю слишком быстро.

— Марин?

— М?

— Сюда? — Глеб указывает на название в буклете.

— Хотя бы, — зачем-то соглашаюсь, даже не разобрав, что он предлагает.

— Окей, — бормочет он вынужденно, и я вижу, что он уже кому-то звонит.

Белоснежные дома с лазурными ставнями, увитыми виноградной лозой, узкие улочки-лабиринты, выложенные плиткой… Воздух здесь пропитан ароматом цветущих растений и духом прошлых столетий.

— Марин, это последняя, и идём в ресторан, — устало произносит Глеб, делая очередную фотографию меня на живописном фоне.

— Хорошо. В какой?

— В любой! — быстро отвечает он.

— Я хочу во-о-н туда. — Я показываю на виднеющийся неподалёку тенистый балкон, и Глеб согласно кивает. Сегодня он вообще на редкость покладист. — Предупрежу только Лале, — сообщаю и убегаю туда, где ожидает наш персональный гид.

Лале — потрясающая, она поведала нам много интересного о богатой истории этих мест и поделилась турецкими традициями. Мы рассматривали старинные артефакты и побывали на смотровых площадках, откуда открывались прекрасные виды на окресности. Я сделала уйму фотографий с архитектурными достопримечательностями, местными колоритными постройками и морскими пейзажами.

Ноги гудят от усталости, но внутри радость. Я наслаждалась каждым шагом по цветным улочкам, сделанными снимками и присутствием Глеба рядом.

Впереди нас ещё ждёт посещение винодельни. Туда мы и отправляемся на комфортном транспорте, предварительно пообедав в чудесном местном ресторанчике.

В отель возвращаемся уже в сумерках, обессиленные, но счастливые. Буквально вваливаемся в гостиную, гремя пакетами с сувенирами и бутылками.

— Зачем ты столько всего набрала, Марина? — Глеб кивает на пакеты.

— Говорили, давление понижает и пищеварению способствует, — отзываюсь, прислонившись к стене и прыснув от смеха, только сейчас осознав комичность гидовских речей.

— Марин, ты просто золотая жила для местных, зарабатывающих на туристах, — говорит он мне, и я вновь смеюсь.

— Зато теперь я понимаю, почему, приезжая из отпуска, все дарят подарки. Просто избавляются от всего ненужного, купленного в приступе эйфории. — Я развожу руками, обводя взглядом свои трофеи.

— Погоди раздаривать… Вот это, гранатовое, достойно внимания. — Глеб устраивается на корточки перед пакетами и берёт в руки одну из бутылок.

— Ооо!.. — Запнувшись, пытаюсь изобразить реверанс. — Ваше величество оценило тяжкий труд турецких виноделов!

— Я способен на объективность, Марин, — усмехается он, поднимая на меня взгляд. — Было интересно… местами.

— Согласна. Иногда был явный перебор… — Хочу опереться за полку, но она куда-то ускользает…

— Оу. — Глеб успевает придержать меня за руку. — Кто-то у нас надегустировался?

Взвизгиваю, когда он подхватывает меня на руки и несёт в спальню.

Хохот никак не стихает. Надо же! А мне показалось, вино — как компот!

Глеб опускает меня на кровать.

— Тебе было интересно? — шепчу я ему.

— Да, я же сказал.

— Я оторвала тебя от дел…

— Я сюда не работать приехал.

— Мне показалось, работать…

— Спи…

Чувствую нежный поцелуй и засыпаю.

А на следующий день мы, конечно же, никуда не поехали. Провели время в спа, смывая усталость вчерашнего дня.

Глеб снова ненасытен и горяч, долго целует меня, будто в последний раз, нежно ласкает и шепчет, как ему хорошо со мной и что я никуда от него не денусь. И я ему почти верю.

Глава 34

Самолёт плавно приземляется и уверенно катится по взлётной полосе. Отстёгиваю ремень безопасности и принимаюсь собирать мелкие вещи в сумку.

Глеб давно с телефоном возле уха: иногда говорит сам, но больше слушает. Весь полёт он был то ли в скрытом напряжении, то ли в тихом недовольстве, то ли даже в раздражении. Сначала я пыталась разгадать причину его настроения, но потом решила, что всё-таки работа не даёт покоя. Мы почти всю дорогу молчали. Я наблюдала за его хмурым лицом, пока он изучал какие-то документы и отравлял сообщения. Вот и сейчас он вновь строго поучает кого-то по телефону.

Стюардесса улыбчиво прощается, а я окидываю салон прощальным взглядом и вслед за Глебом спускаюсь по трапу. Шагаю, глядя на его широкую спину, и думаю, что, если отойду, решив, например, прогуляться по взлётной полосе, Глеб этого не заметит.

Я не ревную, нет. Скорее, восхищаюсь. Глеб нашёл себя в жизни, достиг многого, преуспел в бизнесе, занимается любимым делом. Несмотря на завышенные требования к себе и маниакальное стремление контролировать каждый аспект работы, Глеб кажется цельной, сильной личностью, человеком, который знает, чего хочет от жизни.

Невольно обращаюсь к своим будням. Бессмысленно примерять его путь на себя, но как же я хочу этого — иметь дело, которое зажигает изнутри. Не знаю, повлияла ли эта поездка на меня, но после путешествия всё отчётливее осознаю, что давно хочу оставить работу в страховой. Она выматывает меня и не оставляет сил на ту сферу, где я могла бы реализоваться по-настоящему.

— Марина?.. Марина!.. — сквозь пелену мыслей пробивается голос Глеба. Сколько раз он звал? Я совсем выпала из реальности.

— Д-да?.. — отзываюсь я рассеянно.

— Ты ещё в Турции? — спрашивает он вроде бы спокойно, но тень недовольства не уходит с лица. Что его так раздражает?

— Нет…

— Твоя машина, я — в офис, — чеканит он и резко разворачивается.

«Твоя машина» — должно быть та, что стоит рядом с его. Возле неё тоже маячит водитель, невысокий мужчина средних лет.

Глеб что-то рычит в трубку, усаживаясь на заднее сиденье. Водитель захлопывает за ним дверь и, заняв своё место, в мгновение ока срывается в путь. Порыв ветра отбрасывает мои волосы назад и приносит с собой едкий запах сгоревшего топлива. Стою, провожая взглядом удаляющийся чёрный седан. В голове — вакуум, а вокруг — бесцветная пустота.

Он не поцеловал меня на прощание. А может быть, наши отношения не предполагают подобных нежностей? А вдруг это конец? Я снова свободна, и он больше не позвонит? Нет. Позвонит. Ещё не наигрался.

Поднимаю голову к небу, солнце сильно печёт. Обжигающий зной. Кажется, мы привезли с собой настоящее лето. Что ж, хоть об акклиматизации не придётся беспокоиться.

Достаю из сумки телефон и, вспомнив про машину, поворачиваюсь к ней. Водитель, поймав мой взгляд, расплывается в подобострастной улыбке и приглашает в салон. Распахивает передо мной дверь, как минутами ранее его визави, и вскоре мы покидаем аэропорт, устремляясь в сторону города.

— Мам, я сегодня приеду, — сообщаю я в трубку.

В Турции я несколько раз звонила ей, но чаще писала в мессенджерах. Я умолчала о том, где именно провожу время, решив, что маме лучше ни о чём не знать. По крайней мере, пока. Или совсем? Вопрос остаётся открытым, я ещё ничего не решила, ответ будет зависеть от обстоятельств.

— Да, я так и думала, доченька, жду тебя. Будь осторожна. Ты сама за рулём? Или снова…

Кстати, о птичках…

Не хочу отвлекать Глеба вопросами о готовности моей машины. Почему же я не вспомнила о ней в самолёте или не спросила его позже? Впрочем, когда там было спрашивать… Глеб, уверена, сам о ней забыл, ему сейчас точно не до этого.

Передвигаться с водителем, конечно, очень удобно, но не стоит слишком привыкать к этому комфорту. Очень легко поддаться искушению, ни о чём не думать и просто наслаждаться моментом, но возвращение к реальности неизбежно. И чем дольше длится это забвение, тем сложнее будет адаптироваться к прежней жизни. Мне стоит побеспокоиться о судьбе моей ласточки самой, несмотря на требования Глеба этого не делать.

Выдыхаю и, откидываясь на подголовник, вспоминаю наш отдых и свои ощущения. Он был прекрасен — этот короткий, но до краёв наполненный яркими эмоциями отрезок времени. Мы будто прожили маленькую жизнь — три дня и три ночи. Знакомились заново, изучали друг друга, ссорились и мирились, терпели настроение друг друга и смеялись над нелепыми пустяками.

Глеб старался отдыхать. Я видела: ему было нелегко отступать от привычного времяпрепровождения, но у него получалось. Мы вместе погружались в праздничное настроение выходных. Мне даже показалось, что он в угоду мне забывал о делах: не тянулся ежеминутно к планшету и телефону, не проверял почту каждые полчаса, а терпеливо исполнял мои капризы — фотографировал у каждого интересного места и бродил по блошиному рынку, где я скупала всякую ненужную чепуху. Я чувствовала его вовлечённость, отдачу, и мне самой было легче, спокойнее рядом с ним.

Я ощутила себя такой нужной, необходимой. Зря. Нельзя вязнуть в нём с головой, он ведь предельно ясно обозначил рамки. И я согласилась.

Согласилась… Не ради обновок и возможности слетать в отпуск. Конечно нет. Да, вспыхнувшие азарт, желание принять вызов и любопытство сыграли свою роль, но всё это лишь прикрытие. Как же страшно признаться себе в настоящей причине, а уж последствия вырисовываются ещё более пугающими.