Лючия Беренготт – Верните мое тело! (страница 29)

– Спасибо, нормально у неё всё.

Ничего себе нормально! И надо будет про эту компанию выяснить – подумала она, но вслух только повторила про порядок и занятость.

– А что вас ко мне привело, Марина? Чем я могу помочь? Не знаю, сообщила вам Ника или нет, но я уже не действующий сотрудник, а на пенсии. Вроде как в запасе, но, между нами, какой там запас… Пенсионер. Так что помочь могу в основном советом.

– Ой мне как раз совет и нужен.

– Ну это вы по адресу. У нас всё-таки была страна советов, а я её представитель здесь. Чаю хотите?

– Спасибо, – улыбнулась Ника, – если вас не затруднит. Или вы, может, чем-нибудь другим заняты?

– Занят, конечно. Читаю про выращивание перца, – усмехнулся он в усы. – Но для вас время найду.

Вскипевший чайник был водружен на стол и, разлив заварку по чашкам, хозяин приглашающе подвинул чай к Нике.

– Варенье берите – моё, личное производство.

– Я знаю, – осеклась Ника. – То есть, спасибо, очень вкусно. Я, может, странно буду выглядеть, но я ищу информацию про масонов. Вы про них что-нибудь знаете?

– Журналистка? – поднял он бровь.

– Нет, по личному вопросу.

– Ого, вот это удивили, так удивили. Когда у людей проблемы, они к батюшке идут, или на худой конец к гадалкам. Но к масонам… Извините моё удивление, первый раз слышу.

– А почему вы думаете у меня проблемы?

– А у кого их нет? Тем более не ради чая же вы ко мне пришли.

– Просто, любопытно, – попыталась выкрутиться Ника.

– Ну, любопытно, так любопытно. Есть такие и у нас. Взрослые мужички, играют в управление миром, незаметно от санитаров и комитета госбезопасности, как им кажется. Устраивают представления друг для друга, в фартуки наряжаются. Чепуха, одним словом. Но если вы меня спросите, как лучше – так или водку по гаражам пить, то гаражи повреднее будут.

– А где их можно найти? – Ника отставила чашку, напряжённо вслушиваясь в каждое слово.

– Везде по-разному, шифруются они. А у нас изображают из себя тайное общество, замаскированное под кружок изучения латыни, древнегреческого и поэзии. Только для избранных сообщество. Народ, в основном, не бедный. Строят тайные планы по улучшению человечества. Я считаю, чем бы дитя не тешилось... Вон, и Пушкин масон был. Ничего.

–  А я смогу на собрание их попасть? Или как главного найти?

– Тебе прямо главный нужен? Для любопытства? – посмеялся он.

– А вдруг, они по-настоящему заняты полезным делом?

– У нас без учета, – хитро прищурился он, – полезным делом никто не занимается. Дурака валяют, послушай опытного человека. Уровни посвящения друг-другу присваивают, степени, секреты дурацкие передают. Мы же в курсе всего. У нас несколько информаторов к ним приставлены были. А что ты думаешь? Государство должно знать всё. Доходили даже до степени магистра в их иерархии. Только все их тайны – на уровне пионерлагеря, поверь мне. Сама все тайны в желтой прессе прочитать можешь.

– А где этот кружок собирается? – настояла на своём Ника.

– Ты, я вижу, человек настойчивый, – похвалил он. – Своего добьёшься. В ДК, если я не ошибаюсь. На Трудовой. Только, если хочешь моего совета послушать, не дури себе голову. Или мне скажи, в чем проблема. Для подруги Ники, помогу, чем смогу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да нет спасибо. Я только из любопытства.

– Ну, может я и не прав, и ты им подойдёшь. С твоей скрытностью. Но ты человек взрослый, сама смотри.

– Спасибо, – попрощалась Ника, обуваясь. – Вы мне очень помогли.

– Эх, девочка, не за что. Вот действительно, не за что. Аккуратней, там, с клоунами этими.

Литературную секцию в ДК Ника нашла без всяких проблем. Черно-белая плитка на полу помещения давала ощущение огромной шахматной доски, портреты великих людей на стене странно контрастировали с пластмассовым черепом, лежащим на специальной подставке под центральной стеной.

«Бедный Йорик» – гласила надпись под черепом. Шекспир, – вспомнила Ника. Наводят антураж. А на плитке пола, наверное, можно и в самом деле сыграть в шахматы, используя людей вместо фигур. Занятно.

– Муса, – крикнули из смежного помещения. – У нас посетитель. Узнай, кто эта милая девушка.

Подошедший рыжий молодой человек лет двадцати восьми, был явно выходец с Кавказа, несмотря на цвет шевелюры.

– Здравствуй, многоуважаемая, – с крепким акцентом произнес он. – Сегодня нету занятий, если ты стихи слушать пришла. Другой день приходи.

– Я не за стихами, – Ника была настроена решительно. – Мне нужно поговорить с вашим главным.

– Э, – удивился тот. – Директор дома культуры? Или тебе президент страны нужен? Один точно не сможет.

– Да не смейтесь вы! С главным в вашем литературном кружке.

– Семён Аркадьевич, – крикнул он в проём. – Раз президент занят, вас хотят.

Ника негодующе нахмурилась, но решила не ссориться.

Семён Аркадьевич оказался маленького роста лысым человеком, с быстрыми, даже резкими движениями.

– Чем могу услужить даме? – по-старомодному поинтересовался он, шаркнув ногой.

– Мне нужно поговорить с вами наедине, – попросила Ника. – Это очень важно.

– Это решительно невозможно, дитя моё. В наше сложное время удалиться наедине с дамой чревато для всего. Были всякие примеры. Извините, это не про вас лично. Такое у нас правило.

Видя, что его не сломить, Ника решилась.

– Вы же масоны? Мне очень-очень нужны масоны, для одного дела.

– Дачу строите? – ехидно поинтересовался лысый.

– Да перестаньте вы. Я попала в беду. И мне срочно нужен кладовщик, – выпалила Ника одним духом. – Мне очень-преочень нужен масон со степенью, которая называется кладовщик.

Семён Аркадьевич удивлённо выкатил глаза:

– Дорогая посетительница, я на самом деле, просто имея такое хобби, знаю кое-что про вольных каменщиков, которых вы называете масонами. И степени посвящения у них есть. Но вот, такой, кладовщик, – он, посмеявшись развёл руками, – такого просто не бывает.

Ошарашенная явной честностью его ответа Ника, стараясь не впасть в панику, произнесла:

– Меня выкинули из другого мира и мне необходимо попасть назад. Кроме вас, мне некуда обратиться, помогите мне пожалуйста!

– Ой, милая моя, вы явно не по адресу. Мы тут стихами занимаемся, лингвистикой. Вы бы сходили с батюшкой пообщались, а то и доктором. Не обижайтесь, – он схватил уходящую Нику за руку и, глядя ей в наливающиеся слезами глаза, с тревогой произнес: ­– Поймите, дорогая вы наша, нужно, иногда просто необходимо обратиться за помощью к доктору. Вы зря думаете, что все они…

Тут Ника в гневе вырвала у него руку и, выскочив из помещения, побежала прочь.

Всё время, как только отпускал ком в горле, она начинала плакать почти в полный голос. Брать автобус в таком состоянии было невозможно, поэтому Ника просто шла по улицам и время от времени плакала почти в полный голос. Всё было бессмысленно и бесполезно. Выхода просто не было.

При входе в ненавистный Маринкин подъезд Нику остановил настойчивый автомобильный сигнал сзади. Обернувшись, она увидела в сидящего в потрепанной Ладе давешнего рыжего кавказца. Приветливо улыбаясь, он приглашающе помахал рукой.

Если предложит покататься, глаз ему выцарапаю, тут же! – переходя к ожесточению, подумала Ника.

– Пойдем прокатимся, – предложил ухмыляющийся наглец, и Ника уже решилась влепить ему по щеке, как вдруг поняла, что он произнес это без того тяжёлого акцента, с которым говорил накануне.

– А? – остановилась она.

– Ты искала кладовщика, – напомнил он, задирая подбородок и глядя на нее из-под полузакрытых век. – Ты его нашла.

– Что ты имеешь в виду? – не доверяя происходящему, осторожно поинтересовалась Ника.

– Поехали. Поговорим.

– Никуда я не поеду! Скажи, что ты имел в виду.

– Ты чересчур подозрительная. Если кавказский мужчина предлагает девушке просто прокатиться, это не должно никого пугать.

Ника развернулась и быстрым шагом пошла к подъезду.