Лючия Беренготт – Верните мое тело! (страница 13)
С одной стороны её ищут и она обещала виконту не выходить отсюда, а с другой, если эти двое отравят всех вокруг, будет абсолютно поздно хоть что-то кому-то доказывать.
***
Виконт тем временем, спустившись, присоединился к громко галдящей группе людей, тревожно размахивающих факелами. При его приближении толпа расступилась, дав оглядеть грубые носилки с лежащим на них телом. Лицо лежащего было бледно синего цвета, глаза открыты и смотрели, ничего не видя, прямо в темное небо.
– Это Гектор, – услужливо подсказал кто-то сбоку. – её муж. Она отравила его и собиралась отравить всех остальных. Покажите его превосходительству мешок.
Один из церковников показал виконту небольшой мешочек, сшитый из грязной рогожи, внутри которого виднелись какие-то перья, нитки и кости.
– Найдено у неё в изголовье, – пояснил церковник. – Никаких сомнений быть не может – ведьма.
– Давно умер? – спросил он наконец, кивая на носилки с телом.
– Ещё жив, – ответил слуга. – Но вот-вот помрёт. Уже не жилец.
Виконт помолчал, внимательно оглядывая присутствующих.
– Где знахарка? – крикнул он наконец. – Эта, как её, Гунилла где?! Немедленно её сюда!
– С ней беседует святой отец сейчас, – подсказал церковник. – Невозможно нарушать тайну исповеди и прерывать откровение.
– Гуниллу сюда! – прорычал виконт, и несколько слуг стремглав бросились исполнять приказание.
Через минуту знахарка показалась в проеме, ведомая слугами и весьма недовольным святым отцом.
– Ты можешь ему помочь? – он показал рукой на носилки.
– Вряд ли… Он ушёл слишком далеко, – покачала головой она, вглядевшись в серое лицо тела. – Его дыхание остановится с минуты на минуту.
– Ничего не сделать?
– Можно попробовать последнее слово, – пробормотала она, нерешительно оглядываясь на церковников.
– Святая консистория не против, если дело касается расследования деятельности ведьмы, – кивнул высокий церковник.
Получив кивок разрешения от виконта, знахарка, покопавшись в карманах сумки, извлекла из них несколько пузырьков, внимательно оглядев каждый. Из двух из них она слила жидкость в чашку и вылила их Гектору в рот, ловко оттянув губу.
Первые мгновения ничего не происходило, потом лунная бледность лица сменилась красно багровым цветом, и Гектор, захрипев, начал хватать себя за горло, резко дёргаясь всем телом.
– Кто! – заорал вдруг виконт ему в ухо. – Кто тебя убил?
– Клара прислала…Клар… – хрип перешёл в тонкое сипение, и когда последняя судорога дёрнула тело, всем стало понятно, что пациент мёртв.
– От вашего имени я распорядился поставить стражу на колодцы и удвоить посты, – сообщил церковник.
– Это понятно, – пробормотал виконт. – Так и должно быть...
– Вы виконт, конечно, не знаете где она? – осведомился церковник, прищурившись.
– Почему же? – ответил тот. – Я и не собирался знать. Вы, святой отец, меня с кем-то перепутали. Чем заняты все крестьяне и золотари, я тоже не знаю. Спросите у кастеляна.
– Она последнее время вилась вокруг вас, как оса, виконт. Это все заметили. Вы в огромной опасности.
– Я полагаюсь на благосклонность и защиту небес, и только на них и уповаю. Я правильно говорю, святой отец?
– Вы смеетесь, наверное. Вас ничему не научил прошлый опыт.
– Мне просто не хватает горячей бочки для купания, – непонятно пояснил виконт.
Подбежавший стражник, отдал честь виконту, но, продолжая смотреть на церковника, запыхавшись, проорал:
– Все коридоры оцеплены!
– Прошу вас, виконт, – вежливо обратился к нему церковник. – Осмотрите свою комнату, вдруг она спряталась там?
– Непременно, – согласился виконт. – Осмотр не повредит.
– Я пойду вместе с вами, – заявил церковник. – Вы преуменьшаете силу ведьм и не представляете на что они способны.
– Вы этот клинок видите? – поинтересовался виконт. – Тот, кто сунется вслед за мной в комнату, станет счастливым его обладателем. Правда, не будет уже этого понимать.
– Вы делаете очень большую ошибку, огораживаясь клинком от церкви!
– Ждать тут, —закрывая за собой дверь комнаты, сообщил всем виконт.
Освещение всё так же тускло, как обычно освещало стены помещения. Обманчивая тишина комнаты, почти поглощала все звуки, доносившиеся из коридора.
–Кла… то есть, Ника… как тебя там… Ты где? – вполголоса произнес он.
Виконт подошел к столу и закурил длинную, серебряную трубку с маленьким чубуком. Затем, не наливая в стакан, присосался к винному бурдюку, лежащему тут же. Вино показалось ему чуть застоявшимся, и он уже хотел сплюнуть и промыть рот водой, как вдруг пол комнаты криво дернулся вверх, сбивая с ног, и виконт, теряя сознание, обрушился на пол, оставляя ожидающих его за дверью недоумевать по поводу его долгого отсутствия.
***
Церковник ещё раз настойчиво постучал в глухую, кованного металла дверь. Шикнул на сопровождающих его, призывая к тишине, а затем опять несколько раз гулко стукнул кулаком по двери и приложился к ней ухом.
– Ломайте дверь, что-то не так, – обратился он к охраннику, стоящему рядом с алебардой в руках.
– Никак невозможно, – запротестовал тот. – Только по приказу виконта!
– Дурак! – заорал церковник. – Где кастелян замка?!
Кастелян, высокий и толстый человек с внешностью герцога появился через пару минут.
– Святой отец прав, – согласился он с церковником. – Но ломать дверь не будем. Мальчишка спустится по верёвке сверху в окно и откроет дверь изнутри.
Когда благодаря этому маневру дверь наконец распахнулась наружу, церковник вбежал внутрь первый, оттолкнув кастеляна. Подбежав и склонившись над распростёртым на плитах телом виконта, одной рукой взял его за кисть, другой оттянул веко закрытого глаза...
– Мой сундук сюда! – проорал он. – Немедленно!
Двое солдат из его свиты, пыхтя и отталкивая любопытных, принесли из его покоев среднего размера, потёртой кожи дорожный сундук.
Кастелян вытолкнул всех за пределы помещения и закрыл за ними дверь. В образовавшейся тишине только и было слышно, как булькает пузырьками церковник, переливая и соединяя содержимое в одному ему известных пропорциях.
Влив порцию микстуры виконту в рот, церковник сложил всё обратно и довольно кивнул кастеляну:
– Я думаю, мы успели. Жизнь его спасена.
– Я отправлюсь, доложу всё маркграфу, – кастелян тронул ручку двери. – Боюсь даже представить себе его гнев.
***
Ника бежала по коридору, совершенно не представляя, что делать. Одно было понятно – действовать необходимо и делать это надо немедленно. Она была так сосредоточена на попытке найти хоть какое-то разумное решение, что почти пропустила окрик, долетевший до неё из бокового коридора, темное ответвление которого она только что миновала.
– Иди сюда скорее, – пробормотала Гунилла, утягивая её в плохо освящённый, пахнущий влажной плесенью проход. – Тебя всюду ищут...
Темный коридор закончился кривой лестницей, винтом сходящей вниз, в еще более влажный и прохладный уровень.
– Заходи, не бойся, – толкнула одну из тяжелых деревянных дверей Гунилла. – Тут тебя сразу не найти.
В помещении было темно, хоть глаз выколи, и потому Ника тревожно оставалась стоять рядом с входной дверью, скорее слыша, чем видя, как Гунилла стучит кресалом, пытаясь высечь огонь. Наконец ее усилия завершились успехом, и маленькая чашка с жиром весело зачадила на столе, отбрасывая игривые тени на стены.
– Садись, – позвала её за стол Гунилла. – Сейчас я дам тебе выпить успокаивающее питье. Тебя оплетают, как гусеницу. Все улики указывают на тебя, а значит ты точно ни при чём.
– Мне нужно немедленно найти виконта, что-то плохое скоро произойдет! Я видела, как мадам дала Ольфу микстуру подчинения, чтобы он отравил всех! – Ника схватила знахарку за руку.
– Микстуру подчинения? Так и сказала? – улыбнулась Гунилла. – Это же очень хорошо. Это и не отрава совсем. Так, баловство. Но баловство запрещённое. Интересно, как на это посмотрит церковь… Мадам может крупно ошибиться, выпустив сокола, которым не может управлять. Или что еще хуже, – хитро посмеялась она, – если им сможет управлять кто-нибудь другой...