Лючия Беренготт – Мой профессор - волк! (страница 28)
Стейси Маллори – простая смертная, человек! Мало того – совершенно чуждая ему по духу и менталитету – девчонка младше его на столько человеческих лет, что страшно даже выговорить это вслух!
– Поздравляю, – пробормотал, неожиданно ощутив желание хоть что-то еще услышать, кроме голоса совести в своей голове. – Ты приказывал любимой женщине сосать тебе хер и собирался превратить ее в безвольную секс-игрушку.
Он вдруг принял решение.
Прямо сейчас, не дожидаясь сладкого, он пойдет и прикажет ей никогда и ни при каких условиях больше не подчиняться ему.
Даже если это чревато тем, что она будет делать глупости. Даже если будет хандрить и лицемерить. Даже если (а вот тут он слегка притормозил и почесал в затылке)… даже если не даст ему сегодня.
Ничего. Ради того охрененного, пьянящего чувства, которое будоражит его вот уже несколько месяцев, он потерпит. И ради того, чтобы не сломать ее волю и достоинство – тоже потерпит.
Чувствуя себя чуть ли ни Спартаком, освобождающим рабов, Тони бодро вышел из ванны, закрыл за собой дверь… и замер, оцепенело уставившись на кровать.
Там же, круша все его благородные планы, растянулась на животе Стейси – изящно выгнув спинку и положив голову на руки, в тоненькой белой рубашке, в юбке, обнажающей все до самых бедер. И совершенно. Без всякого. Белья.
Глава 23
Он еле сдержался, чтоб не завыть, хоть полнолуние уже давно прошло, а в обычные дни звериные повадки контролировались чуть ли ни на все сто процентов.
Голос совести мгновенно сменился голосом безудержной, животной похоти, а в джинсах стало так тесно, что пришлось немедленно расстегнуть верхнюю пуговицу. А за ней и приспустить молнию – иначе без травм бы не обошлось.
«Но ведь это же все меняет!» – радостно воскликнул кто-то внутри него, играя в идиота и делая вид это тоже часть логической цепочки – трахнуть Стейси, как того требует сама природа, а уж потооом… потом можно и освободить.
Таким образом удовлетворятся сразу две надобности – природная необходимость размножиться с идеальной, специально созданной и предназначенной для него самкой, и эмоциональная – желание дать свободу любимой женщине.
Она ведь сама хочет этого – иначе бы не делала, правда? А если не совсем она, то ее тело. В конце концов, можно ведь приказать ей забыть об этом… или забыть о том, что делала это не совсем по своей воле…
– Тооони… – жалобно протянула Стейси в покрывало, еще больше поднимая вверх свою аппетитную попку, промеж половинками которой он отлично мог разглядеть набухшие, блестящие от влаги складочки.
Он вымучено простонал что-то в ответ. Член напрягся так, что в принципе можно было пару раз сжать его рукой и на этом все бы закончилось.
Вместо этого, ноги сами понесли его к ней. И несли, не останавливаясь, пока не уперлись в кровать. А там уже и руки подключились…
Хорошо, что при касании к нежной, персиковой коже его словно током ударило – хоть как-то привело в чувство.
– Бл*ть… – задыхаясь, он отдернул руку, уже пробравшуюся меж тонких ножек. – Стейси… маленькая моя…
Пальцы горели огнем, а «маленькая» повернула к нему голову и обиженно захныкала.
– Ну же… ты обещал, Тони… Я хочу, чтобы ты меня отшлепал… пожалуйста…
Не удержавшись, он все же еще раз несколько раз прикоснулся к ней. На этот раз пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы остановиться – до боли и до металлического вкуса крови во рту.
– Хватит… перестань… – прохрипел, уже страшась того, что сейчас произойдет. Жалея о том, что решился. Или не жалея. В любом случае, он, сука, делал это! Приказывал этой совершенно восхитительной, полуголой, возбужденной до невменяемости восемнадцатилетней девице перестать слушаться своего тела и вновь обрести мозги! Стать стыдливой недотрогой, какой, собственно, и полагается быть восемнадцатилетней девице.
Однако, Стейси почему-то не желала переставать. По-кошачьи прогнувшись, с изумительным изяществом, она встала на колени и вытянулась вдоль его тела, обнимая за шею.
– В чем дело, Тони? – пухлые губки вытянулись уточкой.
– Стейси… ты не понимаешь… – слова выжимались из него по капле, выдавливались, пока он завороженно смотрел на ее рот, вспоминая как плотно он умеет сжимать и как глубоко погружать в себя…
– Это ты не понимаешь… – она хитро и совершенно осознанно улыбнулась. – Мне нравится, когда я такая… нравится такой быть.
Он замер. Она что… все понимает?! Осознает, что фактически под гипнозом?
Блаженно закатив глаза, Стейси прижалась к нему бедрами… и потерлась, выбивая из его головы последние разумные мысли.
– Как хорошо делать то, что хочешь… ни о чем не думать… Особенно сейчас – у нас же все равно будет секс… так зачем все эти страдания? Так здорово не стесняться…
Она открыла свои огромные глаза, и он мгновенно потонул в них – увяз, как муха в нектаре хищного цветка.
А тот самый идиот в его голове ликовал. Вот! Вот чего она хочет, умная девочка! Быть раскованной! Быть счастливой и получать удовольствие вместо того, чтобы плакать и мучится от стыда! Проговаривать свои желания вслух, а не давить их в себе, боясь показаться шлюхой…
Так чего же ты еще хочешь, моралист хренов?!
Хочу ее – немедленно ответил он тому, другому, готовому принять добровольное подношение… Так хочу, что кровь вскипает и трясет всего, а в башке вязкий, алый туман. Яйца болят от одной только мысли ворваться в нее… заехать внутрь, в тугое, скользкое тепло, до самого донышка, оттянуть и снова заехать… и так до бесконечности, раз за разом, чувствуя, как сжимается и пульсирует девичья плоть… видеть, как закатываются от наслаждения голубые глаза, а приоткрытый ротик издает звуки, от которых все внутри каменеет, готовое взорваться…
Кончить разок от невозможности терпеть, а уж потом войти во вкус – трахать ее медленно и основательно, до самого утра, в самых разных позах, пока от оргазмов не устанет и не запросит пощады... А под конец дать ей самой попрыгать на нем, когда к размеру привыкнет, и чтоб маленькие грудки перед лицом скакали, а он пытался дотянуться до них и ловил ртом напряженные соски…
Вот только просто «хочу» уже не работало, и всем довольный идиот в голове вдруг растаял без единого следа.
Сжав напоследок мягкую попу под юбкой, Тони судорожно выдохнул и приказал.
– Стань собой, Стейси. Такой, какой была час назад.
Отвернулся даже, чтоб не видеть, как мутнеют ее глаза от разочарования и обиды. Обиды на себя, на него – за то, что сначала заставил ее стать шлюхой, а потом передумал и снова превратил в невинную ханжу, заставляя как следует прочувствовать свое унижение.
Но так будет лучше. Потому что если бы он продолжил и позволил ей и дальше вот так «расслабляться»… Стейси, может и простила бы его потом, когда все равно пришлось бы вернуть ей себя, настоящую... А вот он бы себе точно не простил.
Пусть все будет по-настоящему. Он ведь в нее такую влюбился – напуганную, глазастую малышку, кутающуюся в свой безразмерный свитер.
– Тони… – позвала она сзади – уже совсем другим голосом.
Он не поворачивался – глаза закрыл даже. И приготовился подставлять щеки – уж что-то, а пару-тройку увесистых пощечин он точно заработал.
– Зачем… зачем ты это сделал?
Ему показалось, что ее голос дрожит, будто она сдерживала слезы, и тут уж пришлось обернуться.
– Стейси, я идиот… Прости, но мне казалось, что нам обоим так будет лучше…
О да, кто бы сомневался – голубые глаза уже были полны слез. Он бросился к ней, схватил, прижал так крепко, что через секунду испугался – а ну как сломает что-нибудь… Она ж как кукла фарфоровая…
Отстранился, вытер с ее щек слезы и замер под ее взглядом, пытаясь прочитать в них, что она обо все этом думает. Понял, что может, если захочет, и так «прочитать» и немедленно остановил себя – не сметь копаться у нее в голове! Чуть сам себя по щекам не нахлестал.
Она сглотнула.
– Спасибо.
– За что?! – его глаза расширились, а брови поползли вверх. Вот уж благодарности он точно сейчас не ожидал!
– За то, что прекратил… все это, – она слабо улыбнулась. – Хоть мне и нравилось быть раскованной.
– А мне нравится, когда ты… вот такая, – вырвалось у него. – Милая и скромная.
А внутри уже все прыгало от восторга – какое счастье, что он решился сейчас, не зайдя слишком далеко! Это ведь реально было бы хуже, чем если бы он просто заставил ее расставить ноги – сознание и подсознание вошли бы в такую конфронтацию, что никакой психолог не помог бы потом восстановить душевный баланс.
– Рана болит… – пожаловалась вдруг она, морщась и прикладывая руку к шее – где уже начинающий заживать укус вновь набух и покраснел.
– Я принесу аптечку… – он уже начала было вставать – подойти к их своему не распакованному чемодану, вытащить обезболивающее и новый пластырь с бинтом – ведь понятно, что сегодня им будет не до секса, а значит, надо обезболить – хоть поспит нормально…
Стейси вдруг остановила его, взяв за руку.
Тони оглянулся и чуть не выругался – какого хрена? Он теперь всегда будет подвисать в ее глазах, как малолетний сопляк, начитавшийся бабских романов?!
Совсем пропал. Залип, как последний кретин. Обеими ногами увяз, по самые…
– Поцелуй меня.
А вот это было неожиданно. Чего угодно ожидал, только не этого.
– Поцеловать? Сейчас? – он и сам понимал, насколько по-идиотски это прозвучало.