Лючия Беренготт – Гипноз для декана (страница 10)
Но как?! Как я могла забыть про звонок телефона, которым еще в прошлый раз обусловила просыпание? Как не додумалась выключить этот гребанный телефон, перед тем как решилась поцеловать Игнатьева? Или отменить приказ выходить из гипноза, когда телефон зазвонит?
С другой стороны, откуда ж я могла знать, что этот же сигнал пробуждения будет действовать и в следующий раз? Я ведь не волшебник, я только учусь…
— И что теперь, так и будешь тут сидеть? — явно осознав бесперспективность своих действий, Игнатьев вдруг перестал сотрясать воздух и дергаться, разом расслабив все мышцы. Ну… кроме той, что внизу, между его ног.
Я несколько раз покивала, еще крепче прижимаясь к нему.
— Буду. Пока не пообещаете меня не убивать. И не выгонять из университета.
— Еще как выгоню, Сафронова! Это же чистейший харассмент! Ты на меня спящего залезла! Кстати, как так получилось, что я уснул? Что ты мне подлила и куда?
— Неважно! — выпалила я ему в лицо. — Вы всё равно не поверите! А насчет харассмента — ну, давайте, жалуйтесь, раз слабой девчонки испугались! Может, еще и на помощь позовете? «Помогите, спасите…» Ну же, давайте! Может, еще успеют вас от изнасилования спасти!
Не знаю, откуда во взялось столько наглости, но разозлилась я знатно. Надо же какой гад козлорогий! Сам на сиськи невинных студенток заглядывается, а насильница и шлюха у него — я!
Снова дернувшись подо мной, Игнатьев только что не зарычал.
— Я запросто могу тебя сбросить, Сафронова! Одной рукой! Ранить просто не хочу. А так бы летела бы ты у меня сейчас — головой воон в ту стенку.
Я сузила глаза.
— И правильно, что не хотите! Потому что угадайте, что я сделаю в первую же секунду, как только вы меня головой о стенку приложите? Правильно — заору «спасите, помогите, насилуют»! И мне поверят! Хотя бы потому, что на вас рубашка расстегнута и… вот это!
Окончательно оборзев, я сильно толкнула его бедром в пах, впечатав в себя его всё ещё не опадающую эрекцию. Игнатьев коротко, по-звериному рыкнул и даже оскалился.
— Ах ты ж… дрянь… — процедил, широко раздувая ноздри. Грудь его вздымалась так высоко, что почти-почти касалась моей. Еще несколько таких тяжелых вдохов, и он сможет почувствовать, насколько я сама возбуждена. — Вот значит, зачем ты сюда заявилась, вся в мини и размалеванная, как шалава с ленинградки… Хотела соблазнить меня, а потом шантажировать, да?
— Вы меня тоже не в костюме и при галстуке встретили! — огрызнулась я. — Может, это вы меня хотели к сексу склонить за обещание хороших оценок?
Его брови поднялись так высоко, что почти скрылись за растрепавшимися в нашей борьбе волосами.
— Что?! Ты вообще нормальная, Сафронова? На хрена ты меня сдалась? Ты знаешь, какие у меня женщины бывают? Им даже краситься не надо — вот какие! Мешок могут надеть, и всё ещё оказаться самой красивой на вечеринке! Так что мне твой колхозный шик задаром не нужен, Сафронова, а не то, что карьерой ради него рисковать…
Сказать, что мне было обидно, значило ничего не сказать. Он просто уничтожал меня своими оскорблениями — планомерно и осознанно. И если бы я не знала, что он по поводу меня думает
Вот только я знала. А потому всё также нагло смотрела ему в глаза и не двигалась.
— Почему тогда у вас всё ещё… стоит на меня, если вам мой колхозный шик задаром не нужен? И почему вы меня вышли встречать… голый? Не для того ли, чтобы покрасоваться передо мной?
— Ах вот оно что… — протянул он, плотоядно улыбаясь — с таким видом, будто только миллион выиграл. — Значит, это мой голый торс тебя на подвиги сподвиг? Ах ты ж моя стрелочница… Как интересно… Мне кажется, я теперь знаю, как заставить тебя слезть.
Я замерла, с опаской ожидая куда он этот новый поворот выведет. Декан же, тем временем, окончательно воспрял духом. Уселся поудобнее, ногой приподнимая меня повыше — словно показывал, что, если захочет, действительно может легко меня скинуть.
— Так вот Сафронова, что я тебе скажу. Стоит у меня — как ты выразилась — потому что я половозрелый мужчина нормальной ориентации, и ты, молодая, шлюховатая женщина, сидишь сейчас у меня на члене, постоянно ерзая. А вот почему у тебя сейчас… кхм… стоит? Не подскажешь?
И он демонстративно опустил свой взгляд на мою грудь, которая теперь, когда я сидела выше, находилась прямо напротив его лица. Побледнев, я задрожала. Он не может, не может видеть через джемпер и лифчик мои соски…
Но в его планах было нечто куда более коварное, чем пристыдить меня за болезненно напряженные соски. Медленно, словно давал мне возможность отпустить подлокотники и сбежать, он подцепил пальцами мой джемпер снизу, оттянул его… и скользнул второй рукой под него, легко касаясь голого тела.
Я резко втянула ртом воздух и чуть не отпустила руки.
Так вот что он задумал, гад! Будет мне соски выкручивать, пока не сбегу — благо там есть за что схватиться!
Стиснув зубы, я еще сильнее схватилась за железки поручней. А я не сбегу! Пока он мамой своей, детьми своими будущими не поклянется, что не будет больше меня преследовать — НЕ СБЕГУ! Как партизан на допросе, буду сидеть тут и посмотрим еще, кто кого заставит сбежать!
Так же демонстративно, я приподняла левое бедро — то, что было прижато к декану — и медленно, напрягая косые мышцы живота, опустила его, прохаживаясь по всей длине зажатой брюками эрекции. Выгнула бровь на его резкий вдох, сопровождаемый коротким ругательством сквозь зубы, и усмехнулась — так-то, Андрей Федорович. Не с той связались!
Однако, торжествовала я рано.
— Что ж… Не хочешь по-хорошему… будет по-плохому! — низким голосом пообещал декан, чуть отдышавшись. — У меня-то возможностей побольше будет…
И, без дальнейших промедлений, он нырнул рукой под джемпер, рванул мой лифчик наверх, обнажая грудь, и сделал кое-что гораздо хуже выкручивания сосков — полностью обнять одно из полушарий теплой, немного шершавой ладонью и с упоением принялся его… ласкать — за неимением другого слова.
Глава 9
О да. По-другому охарактеризовать его действия я бы не смогла даже если бы очень захотела. Декан не собирался причинять мне боль. Он собирался… возбудить меня еще сильнее? Доставить мне удовольствие?!
От несуразности и нелепости самой этой мысли мозг цепенел, словно парализованный — до такой степени происходящее не укладывалось в наши с деканом поведенческие модели. С какого хрена он меня… ласкает?! Только что ведь злился так, что готов был башкой об стену приложить! Да, я возбуждала его своей близостью, но от такого возбуждения бросают на стол, задирают юбку и грубо, на сухую трахают, ругаясь и шлепая по заднице.
Не «ласкают» девушку, которую ненавидят, даже если хотят — так не бывает!
И тем не менее, это было так — моя грудь не давала соврать. Сначала легко и почти невесомо он огладил правое полушарие — специально щекоча соски мозолями от штанги — и не давая мне опомниться, аккуратно сжал левую грудь, шумно вдыхая и весь передергиваясь от удовольствия.
— Как же давно я мечтал об этом… — пробормотал, прикрывая глаза и явно не думая о том, что говорит.
— Знаю… — выдохнула я, тоже слабо соображая. От его нежных касаний мысли в голове разбрелись словно пьяные, наползая друг на друга и теряя окончания.
Однако мне повезло — мое знание расценили как проницательность, и не стали вновь допытываться — откуда я это «знаю».
— Ишь ты… — неопределенно отозвался Игнатьев. — Знает она… И как давно мужчины для тебя — открытая книга, Сафронова?
И, пропустив сосок между пальцами, снова легко сжал грудь — вместе с соском. Я выгнулась, хватая ртом воздух, но сквозь пронзивший тело разряд удовольствия уловила злость в его голосе. Он что, пеняет мне на то, что я понимаю мужчин? То бишь… ревнует?!
— Не ваше… собачье… дело… — попыталась огрызнуться, перемежая слова со выдохами, а заодно и извернуться у него на коленях так, чтобы выкинуть его руку из-под джемпера. Однако учитывая нашу с ним позу, сделать это было физически невозможно. Разве что руки отпустить — чего, собственно, он и добивался.
— Конечно, не мое… — согласился декан, засовывая под джемпер вторую руку и примериваясь ко второй груди, ближайшей к нему. — Просто пытаюсь выяснить, на что ты готова пойти, чтобы добиться своего. И насколько тебя хватит…
— Надолго меня хватит! — сквозь зубы вытиснула я. — Пока ваша секретарша не обеспокоиться и не придет сюда проверять, что с вами… А тут я у вас на коленях сижу, а вы меня под кофтой лапаете. Классно, да? Ай! Что вы…
Я не договорила — толкнув меня коленом вверх, декан вдруг задрал мой джемпер так высоко, что подол его закрыл мое лицо. И не останавливаясь, натянул джемпер мне на голову, резинкой зафиксировав его на затылке. Ничего не видя, я поняла по ощущениям, что мой лифчик последовал за джемпером — перекинувшись через голову, был зафиксирован сзади на шее.
— Хоть заткну тебя… — прокомментировал происходящее декан, причем его голос доносился уже откуда-то снизу, с уровня моей груди.
Груди?! Он что собирается…
— О нет! Нет, пожалуйста…
Я вскрикнула одновременно с первым прикосновением его губ к чувствительной коже. И каким прикосновением! Всё, что он мне расписывал в гипнотическом трансе, улетело на помойку — никакой осторожности не было, никакого — «подул», «чуть дотронулся», «лизнул кончик»…