Любовь Завьялова – Обнимая русло реки. Повести и сказки (страница 4)

– Что такое любовь? – спросила я у детей. Девочка обернулась назад, затем в другую сторону, на дверь.

– Где ты? – она не испугалась и не спросила глупое «кто это?», она готова к диалогу.

– Я здесь, вокруг тебя.

– Как святой дух?

– Как просто дух, живой дух. Ты мне расскажешь про любовь?

– Я няню люблю, и маму, и братика, и папу. И тебя люблю.

– Меня? Комнату?

– Нет, тебя, духа! – засмеялась малышка

– Как же так, ты меня не знаешь и уже любишь.

– Я тебя знаю. Духа все знают.

– А Комнату? Комнату ты знаешь?

– Конечно! Я же тут живу!

– И комнату любишь?

Малышка засмеялась:

– Комнату нельзя любить, она же не живая.

– А я – живая…

– Тогда я тебя люблю. Как духа святого.

– Живого!

– И как духа живого. Дух, посмотри как я играю. Это мама, это её доченьки, они пошли гулять в парк, это их колясочки…

Малышка начала перечислять и переставлять свои игрушки, крутить их и двигать по ковру. Я замолчала, продолжать разговор не было необходимости. Но кое-что стало понятно: любят что-то живое.

Её брат меня не слышал, как я не старалась с ним заговорить. Да и девочка уже скоро перестала отвечать мне. Я поняла, что они взрослеют. Они сбрасывают с себя последние лучики оперения ангелов и превращаются в людей. Люди много думают, много разговаривают друг с другом, а если нет рядом человека, то ведут разговор с животными или с самими собой, или читают…

Люди часто зовут ангелов, но большинство из них не понимают, зачем им ангелы нужны. Может это попытка вернуться обратно, в детство, в лучистое оперение, попытка вернуть себе умение слышать разговоры духов?

Когда мальчик стал совсем взрослым, он переехал в другую комнату. Тогда же у нас в квартире поселился очень вредный Кто-то принёс его в корзине с мясом с рынка. Домовой был голодный и злой. На рынке его гоняли от места к месту и плохо кормили, он ждал случая залезть к кому-нибудь в сумку или в карман. Домовой сумел спрятаться в тряпку, которой обернули свежую вырезку. От его присутствия тряпка сделалась сразу из белой в серую, а мясо протухло. Я слышала как на кухне ругалась няня, вспоминая нехорошим словом мясника. домовой.

Надо сказать, не все домовые вредные для человека и неприятные для нахождения рядом с ними духов и других существ Есть и вполне порядочные, которые человеку вреда не сделают и будут жить рядом, строя в жилище человека жилище свое. А есть даже и те, что с человеком дружат, помочь стараются, вредных сущностей от дома отгоняют. Вот про таких люди и говорят «домовой» и даже кормить своей пищей пытаются и довольны, если у них появляется уверенность в том, что такой «домовой» поселился у них дома. тонкого мира.

Суть домовых простая. Они питаются энергией существ поэтому стараются находиться поближе к тем, кто свою энергию больше всех тратит. А это человек. Ни один зверь на земле так бездумно к себе не относится, так свои внутренние силы не бережёт. Если нет рядом жилища человека, то домовые могут забраться и в лес, и в болото, и на берег озера или реки. Два места только для домового непригодны совсем – это берег моря и пустыня. Вне человека домовые становятся хилыми и сжимаются в размерах, питаться им приходится энергией других , а иногда что-то перепадает от хищных зверей и птиц – остатки животных, ставших добычей хищников. толстого мира, существ тонкого мира живой энергии

Наш домовой был маленький и голодный. Если бы люди могли его видеть, они бы увидели шарообразное тельце с торчащими во все стороны то ли щупальцами, то ли иглами. Перемещалось существо на нескольких пучках ворсинок, «подметая» ими поверхность под собой. Домовые ходят по любым поверхностям, их не ограничивают трехмерное пространство и силы притяжения. Наверное поэтому те люди, кто способен немного видеть тонкий мир (а видеть много им никто и не позволит), путают их иногда с большими мохнатыми пауками, сидящими в углах стен под потолком. Сходство с пауками вредным и голодным домовым придает еще и способ добычи пропитания – жизненной энергии человека: они раскидывают сеть из своих тонких ворсинок, которые могут вытягиваться и переплетаться в хаотичные узоры, и как только туда попадает пучок живой энергии, сжимают его и стремительно направляют к своему тельцу, там быстро насыщают свое тело духом и снова раскидывают «сеть». Представьте, какой ужас охватил бы любого из людей, если бы человек мог увидеть эту картину. Но есть и другие домовые, те, которые давно живут с человеком и научились не вредить ему. Они похожи на пушистые шарики светло-серого или золотистого цвета, плавно, легко и быстро перемещаются по жилищу. Такие домовые любят тишину и мягкий свет, берут ровно столько пищи, сколько люди сами готовы отдать, а если захотят побольше насытится, просят позвать в дом гостей. Они могут играть с детьми, хорошо ладят с собаками и даже могут отгонять от жилищ человека некоторых вредных духов, например голодных одичалых домовых, мелких и  бесов сущностей-падальщиков.

Итак, дикий, вредный и голодный домовой поселился в нашей квартире. Он пробежал по всем стенам кухни, выкатился по потолку в прихожую, принюхался, прислушался, ринулся в мою сторону, но резко остановился – не могут голодные домовые делить одно место с  живыми духами.

– Что ты здесь делаешь и кто ты?

– Я – Комната.

– фффр, – попытался приблизиться, но тут же отпрыгнул, – зачем ты тут?

– Не твоего понимания это дело, – вздохнула я.

В это время в прихожую из спальни родителей вышла кошка и хотела было направиться на кухню, но учуяв голодного домового, зашипела, взъерошилась и одним прыжком преодолев прихожую, запрыгнула внутрь меня. Да, похоже я в этой квартире пока единственное безопасное место.

Домовой еще раз фыркнул и покатился, некрасиво шурша своими щупальцами-иглами, в сторону родительской спальни. Там он и обосновался, заняв выжидательную позицию в противоположном от окна углу под потолком, над большим пузатым шкафом на гнутых ножках.

Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы насытиться. Он стал больше, его щупальца укоротились и стали тонкими, теперь они почти сливались с пучками ворсинок – ногами домового, отчего сам он стал похож на доброго домового в форме пушистого шарика. Но темный серо-коричневый цвет и поблёскивающие в ворохе щупалец и ворсинок крючки для ловли больших кусков живой энергии выдавали в нем существо жадное и озлобленное. Мама детей отдала больше всего своей энергии и от этого стала бледной и худой. Она была слишком занята мыслями обо всём на свете, часто ложилась спать с неуспокоенным умом, формально шептала слова молитвы и проваливалась в сон. В этот момент, момент засыпания, когда душа человека находится сразу в двух мирах, домовой и раскидывал свои сети, получая от беззащитной женщины порцию её выдохов, пучок мыслей-сомнений и самое главное – часть жизненной энергии, которая, двигаясь от мира материального в тонкий, попадала в его тёмную липкую сеть. Наутро женщина чувствовала себя уставшей, у неё болела и кружилась голова, руки не слушались, мысли путались. Она долго сидела на кухне, пила кофе или воду и старалась убедить себя в том, что всё не так плохо как ей сейчас кажется.

Через несколько месяцев, когда домовой насытился, женщина заболела. Она уже не вставала со своей кровати и сквозь полуприкрытые веки пыталась рассмотреть, что же это за «пыль» у них в спальне на потолке. Её супруг принял единственно правильное решение – переехать. Переехать туда, где много солнца и полезный морской воздух. Он не только надеялся спасти от смертельной болезни свою жену, он хотел спасти всю свою семью от беды ещё более страшной. От войны.

Я понимала, что так будет лучше для всех. Мама вдали от присосавшегося к ней домового поправится, брат с сестрой будут далеко от опасностей войны, вредный домовой, возможно, наконец покинет нашу квартиру, лишившись пропитания. Но мне было грустно расставаться с этой семьёй, а особенно с детьми. Моими первыми жильцами, милыми и добрыми, уже почти взрослыми детьми…

– Присядем на дорожку, – сказал отец семейства. Брат с сестрой присели рядышком на большой тюк, обмотанный светлой тканью. В руках девочки спокойно сидела кошка, её тоже было решено забрать с собой. Няня тоже присела на табуретку в углу, она оставалась в этом городе, и глава семейства уже подыскал ей новую работу, в городской больнице. Мама сидела напротив своего мужа на табурете, с прямой спиной, бледным лицом, лёгкой улыбкой и блеском надежды в глазах.

Вдруг кошка на руках у девочки ощетинилась, выгнула спину и громко зашипела. Её взгляд был направлен наверх, в угол прихожей. Туда прибежал домовой, не желавший так просто отпускать свою «кормушку», он решил воспользоваться последним шансом и накинуть свои сети сразу на всю семью. Его сила была уже достаточно велика, и он мог охотиться за живой энергией не только на границе двух миров, но и прямо из мира материального, не дожидаясь наступления ночи. От его большой и густой сети в прихожей стало темнее, как будто затушили сразу больше половины лампочек в большой люстре, которая здесь висела. толстого,

– Господи, помилуй! Домовой опять шалит! – сказала няня и стала часто креститься и читать вслух «Отче Наш». Дети дружно присоединились к молитве, отец снял шапку и перекрестился, мама шёпотом молилась тоже: «На хорошую дорогу, на новую жизнь» – думала про себя она, произнося святые слова.