Любовь Вишнева – Демон. Вы прибыли в пункт назначения (страница 9)

– Да, позвольте представиться. Юрий Адамович, душеприказчик Соломона Астаховича.

– Приятно, но мне бы хотелось услышать завещание.

– Конечно, прошу, – мужчина сверкает белоснежной улыбкой на гладковыбритом лице. – Мы собрались именно за этим.

Напротив стола у стены стоит двухместный диванчик. Ни одного стула, что бы сесть ближе, нет. Сажусь на край, разглаживая сарафан, и смотрю на Юрия Адамовича пытливым и нетерпеливым взглядом.

Мужчина кладет руки на стол и опускает глаза к документам.

– Ольга Александровна, начнем с того, что ваш дедушка исчез три месяца назад.

– Стоп. Исчез? Не умер?

– Фактически, его тела нет. Я вам поясню, в чем заключается моя роль.

– Уж пожалуйста, – складываю руки на груди с ощущением, что меня обманули или разыграли.

– С Соломоном Астаховичем я работаю больше двадцати лет. Пять лет назад он вызвал меня для составления завещания. Завещание вступает в силу после смерти, как правило, но ваш дедушка решил добавить несколько оговорок. Причина мне не известна. Я зачитаю, – нотариус поднимает один из листков, поправляя очки на носу, и начинает зачитывать: – В случае тишины с моей стороны в течении более двенадцати недель, считать меня погибшим.

– Какой еще «тишины»? – подбираюсь на диване, подавляя желание натянуть сарафан на колени.

– Соломон Астахович стабильно, один раз в неделю, выходил на связь со мной или же с моим секретарем.

– Зачем? Я не понимаю! – во мне вскипает гнев от того, что я слышу бред. – У него был Альцгеймер?!

– Дедушка в возрасте, но здоров.

– Это не объясняет исчезновения. А как же полиция? А Иван? Вы искали его? Может он с инфарктом на берегу слег, пока рыбу ловил!

Вскакиваю с дивана, прилипая взглядом к окну. Пальцы впиваются в подоконник. От тяжелых бордовых гардин с кисточками пахнет пылью. За окном сосны и озеро меж светлых коричневых стволов.

– А может, утонул?

– Ольга Александровна, – мужчина откладывает очки в сторону и поднимается.

Он обходит стол и присаживается на край. Я разворачиваюсь к нему лицом, а внутри клокочет возмущение от огромного непонимания и его спокойствия.

– Я действую в тех рамках, какие мне четко задал ваш дедушка.

– Это значит, что ни вы, ни полиция, ни даже Иван не искали дедушку?

– Нет.

– Да вы что?! – гнев взрывается как бомба. – Так нельзя! Я сейчас же позвоню в органы.

– Нельзя.

– С чего это?! – упираюсь руками в бока, глядя на нотариуса с вызовом.

– По условию завещания, – совершенно спокойно отвечает он. – Соломон Астахович запретил заниматься его поисками. Я должен передать вам право на имущество, как он и завещал.

– Я все равно не понимаю, – обреченно падаю обратно на диван, обхватывая себя руками. – Где он? Что с ним? А может быть, жив? Почему нельзя искать? Это ведь бред.

– На этот вопрос я не дам ответа. А вот зачитать завещание, – он спрыгивает со стола и возвращается к креслу, – моя обязанность.

– Оставляете мои вопросы без ответа?

– К сожалению, я не обладаю всеми ответами. Соломон был или есть, уж не знаю, странным. Сколько его помню, жил здесь один с Иваном. Ни гостей, ни жены, ни детей. Чем он занимался тоже не знаю, но был при деньгах.

– Мда. Зачитывайте свое завещание.

Голова пухнет от размышлений. Самое ужасное – это жить в неведении.

– Дом и остров, принадлежащие мне, я завещаю единственной внучке Ольге, дочери моего покойного сына Александра. Мои сбережения, хранящиеся в банке, разделить поровну между Ольгой и Иваном. Остров фамильный – продавать запрещаю.

– Как это?

– Так, – пожимает плечами, – просто запрещено.

– А если я не хочу здесь жить?

Внезапно, сильный порыв ветра врывается в окно, и вся пыль с надувшихся гардин летит на меня.

Чихая и кашляя, я бросаюсь к окну, дабы стекло не посыпалось. Как ни странно, нотариус спокойно сидит и наблюдает. Позыва к помощи даже не наблюдается.

Закрывая окно, я замечаю, что кусты и деревья на улице не колышутся. Словно мимо пронесся реактивный самолет, но деревья этого не заметили. Странно.

– Дом прекрасен, – Юрий поднимается и начинает переворачивать документы лицом ко мне. – Если нет желания жить, то можно использовать как дачу.

– Ну да, – заторможенно киваю и подхожу.

– Распишитесь там, где галочки. Если будут вопросы, звоните – номер на обороте. Как только я закончу с переоформлением и банковскими делами, я вам позвоню сам. И еще, мне нужен ваш паспорт.

– Мне он то же нужен, – усмехаюсь, подписывая документы.

– Всего на день.

– Точно? – разгибаюсь, прищуриваясь в его сторону.

– Мне вы можете доверять. Я лицо официальное с оплатой на двадцать лет вперед вашей семьей.

– Ого, – замираю, переваривая услышанное.

Вручаю малознакомому человеку свой паспорт, а в голове созревает вопрос:

– Как же Иван?

– А что с ним?

– Он ведь не идет в комплекте с домом, а мне дворецкий не нужен.

– Не нужен, так увольте. Он живет здесь, по-моему, всю жизнь.

– И как быть? Зарплата и всё такое?

– Поговорите с ним, Ольга Александровна. Просто поговорите, а мне пора.

– Спасибо за вашу работу.

– Всего доброго.

Юрий отправляет черную кожаную папку под мышку и уходит, оставляя меня наедине с табуном мыслей в голове.

На столе лежат мои экземпляры завещания. Медленно подхожу к столу и сажусь в удобное старое кресло. Справа и слева расположены ряды выдвижных ящиков. Это ведь все мое, значит могу открывать, что угодно и вообще делать, что захочу.

К моему разочарованию, кроме пустых ручек и огрызков бумаг, здесь ничего нет. Как и нет двойного дна или сейфа. Как раз его я сейчас и ищу, стоя на карачках.

– Ольга Александровна? – голос Ивана так внезапен, что я бьюсь головой, забывая, что под столом.

– Да! Я здесь! Ручка упала.

Наконец выбираюсь из-под стола и встаю на ноги, отряхивая сарафан.

– Я отнес чемодан в вашу комнату. Если вы не против, я проведу вас по дому.

– Только «за»! А еще у меня к вам вопрос.

– Конечно, – кивает в ответ, ничуть не поменявшись в лице.