Любовь Трофимова – Сводный Босс. Равными До-Ля-Ми (страница 2)

А потом Аслан исчез… Со слов общих знакомых забрал из универа свои документы и уехал без предупреждения, разом оборвав все контакты. Видимо, не так уж сильно он меня любил. Странно, но общие друзья от меня тут же отвернулись, причём не объясняя причин.

Я так и не простила маму. И его не простила. Замкнулась в себе, погрузилась в учёбу, а вечерами запиралась в своей комнате, часами гипнотизируя телефон. Больше не было клубов и непутёвых подруг, больше не было гулянок и ночных вылазок. Но и его больше не было.

Со временем боль притупилась, а любовь забилась в дальний угол сердца, продолжая изредка слабо скулить и кровоточить. Я смирилась, но не забыла.

И что теперь? А теперь мама вышла замуж за мужчину того же происхождения и культуры, как и Аслан. Такого, что когда-то запретила мне любить. Такого же с кем безжалостно разлучила.

Словно бумеранг… Видимо, поэтому мама так смущена и скрытна. Интересно, знает ли её избранник… вернее, муж, какого мнения она была о таких, как он ещё совсем недавно?

– Лисунь, открой, – после робкого стука, раздалось за дверью.

Я притихла, боясь выдать себя всхлипами, но мама не ушла. Через минуту стук повторился.

– Я устала, – отозвалась я сухо, но мама постучала громче.

– Алиса, открой. Мы не можем быть в вечной ссоре всего лишь из-за…

Прицыкнув языком, я подскочила с кровати и, подбежав к двери, резко её распахнула, кажется, напугав маму своим порывистым появлением.

– Из-за чего, мам? Из-за кого? Ну же, договаривай! – сдержаться не получилось. Я смотрела в упор и, поджав губы, возмущённо сопела. – Мам, я его любила! Понимаешь? Как ты папу, а, возможно, даже сильней.

– Я волновалась. Боялась, что ты совершишь непоправимую ошибку, – не решаясь войти, тихо произнесла мама.

Закатив глаза, я громко хмыкнула и, вернувшись к кровати, рухнула на живот.

– Ошибку? – переспросила с нескрываемой издёвкой и, скосив на маму прищуренный взгляд, уколола: – Где гарантия, что ты не совершаешь аналогичную ошибку? Но тебя остановить некому, верно? Да что там… Ты и мнения-то моего не спросила, просто поставила перед фактом. Как я должна реагировать?

Мама протяжно вздохнула и, подойдя, села на край кровати. Потянулась к моим волосам, но я отпрянула, так и не дав себя коснуться.

– Я много о чём сожалею, – созналась она тихо и, сложив руки на коленях, добавила: – Если бы могла исправить свои ошибки, обязательно бы это сделала. Веришь?

– Теперь уже поздно, – проворчала я и, отвернувшись, со вздохом пробормотала: – Ничего уже не исправить и не вернуть…

– Жизнь полна сюрпризов, – усмехнулась мама, но я резко повернулась к ней и, закусив губу, нахмурилась.

Мама была права лишь в одном. Помнить обиду всю оставшуюся жизнь было глупо. А мешать её возможно последнему шансу на личное счастье, тем более. Я не собиралась проецировать свои обиды на постороннего мужчину, но и наблюдать за их отношениями не планировала.

– Ладно, познакомлюсь я с твоим мужем, но об остальном не проси. Жить в вашем доме я не буду, и контактировать с твоим кхм-м… Нет! Даже не настаивай. Я останусь жить здесь. Одна.

– Алиса, но…

– И брата мне никакого не надо. Даже знать его не хочу…

ГЛАВА 3

Алиса

Мама ушла из моей комнаты заметно расстроенной. Спорить или в чём-либо убеждать больше не пыталась, и на том спасибо. Внутри я чувствовала напряжение и такую тяжесть, что слёзы текли сами собой. Обидно, больно, несправедливо…

На волне болезненных воспоминаний рука сама потянулась за телефоном. Открыв в галерее изображений запароленную папку, я беззвучно ревела и листала немногочисленные фотографии, напоминающие о прошлом, где я была влюблена, счастлива и… наверное, любима.

На не всегда удачных кадрах мы с Асланом улыбались. Прижимая к себе, он смотрел на меня с щемящей нежностью. Высокий, широкоплечий, красивый, жгучий и я… маленькая, взъерошенная, смущённая.

Друзья в шутку называли нас Инь и Ян. Аслан смуглый, черноволосый, матёрый, а я хрупкая, нежная, кукольно-милая и абсолютная блондинка.

Нет, даже не так. Платиновая, причём натуральная блондинка. Подруги завидовали моим белоснежным волосам, чаще всего не веря, что к услугам стилиста я ни разу не прибегала. Лишь немногие, кто видел мою маму лично, знали, что эта особенность досталась мне от неё.

Перекатившись на спину, закрыла рвущие душу кадры, прижала мобильник к груди и зажмурилась. Замерла, погружаясь в воспоминания, но телефон вдруг ожил входящим звонком, а я вздрогнула от неожиданности.

– Ой, Лен, прости, совсем забыла. Сегодня не могу выбраться, давай завтра, – приняв вызов, затараторила сбивчиво, но подруга меня перебила.

– Лиса, ты что заболела?

– Нет, с чего ты?..

– А почему голос такой? – продолжила допытываться Лена и, охнув, тихо уточнила: – Ревела, что ли? Экзамен завалила или?..

– Сдала, – фыркнула я и, пытаясь отвлечь подругу от первого вопроса, похвасталась: – На пятёрку. Результаты ещё утром сообщили, так что сессия закрыта полностью.

– Тогда что за сырость? – проигнорировав отступление, повторила она.

– Да так, – отозвалась я спокойно и, вздохнув, всё же поделилась: – Представляешь, мама тут такое учудила…

Пришлось рассказать всё. Новости я буквально вывалила в мельчайших подробностях, тут же почувствовав некоторое облегчение оттого, что поделилась хоть с кем-то. Хотя… Лена, с которой мы дружили ещё со школы, наблюдала за историей моей первой любви с первых рядов.

И когда Аслан исчез, она была рядом. Лена, пожалуй, единственная, кто меня действительно поддержал и помог пережить очередную потерю и жестокое разочарование.

– И ты так просто согласилась? – воскликнула она, едва я закончила свой сбивчивый рассказ.

– А что я могу? – прицыкнув языком, вздохнула я. – Это её жизнь, её выбор. А прошлое, это…

– Устрой им скандал прямо за ужином, – не скрывая злорадства, предложила Лена, но, помолчав, добавила: – Хотя, вряд ли это что-то изменит. Хочешь, переезжай ко мне. Вместе веселей.

Я тихо рассмеялась и, вспомнив квартиру подруги, расплылась в широкой улыбке. Эту коморку ей помогали снимать родители. Тесная, со старым ремонтом и минимумом мебели, – её квартира была чуть больше моей комнаты.

– Я тебе то же самое предложить хотела, – отсмеявшись, произнесла я. На той стороне трубки повисла густая тишина, а потом Лена нервно хмыкнула.

– Хочешь, чтобы мы вместе пакостили и чудили? – переспросила заговорщическим тоном и, издав радостный писк, выпалила: – В принципе я не против. Там ещё и сводный твой будет мелькать. Подостаём немного и…

– Ты не поняла, – представив её пакостный план в деталях, расхохоталась я и, перекатившись на живот, пояснила: – Никуда я не перееду. Это и мой дом тоже, и без моего согласия продать его не смогут.

– То есть, ты?..

– Остаюсь здесь одна, – подтвердила я догадки Лены и, выдержав театральную паузу, тонко намекнула: – Одной скучно, а дом огромный и…

– Ты серьёзно? – шокировано выдохнула подруга и, помявшись, неуверенно проговорила: – Я очень даже за, но… Вдруг твоя мама будет против?

– Выходя замуж, она моим мнением не особо интересовалась, – проворчала я угрюмо.

– Блин, как круто! – взвизгнула Ленка и, усмехнувшись, созналась виноватым тоном: – Я уже и вещи упаковала. Младшую к поступлению готовят, все бабосики туда направлены. Родители дали выбор: или перебираюсь в общагу, или устраиваюсь на подработку до сентября.

– То есть ты уже на чемоданах? – хмыкнула я растерянно и, поцокав языком, упрекнула: – А почему молчала? В общагу собралась?

– Ну да, – тихо мявкнула подруга и, протяжно вздохнув, пояснила: – Заявление приняли, места вроде как есть, так что через неделю…

– Ты переезжаешь ко мне, – перебив, отрезала я и, глянув на дверь, добавила: – Скоро приеду. Готовься.

– Лиса, да погоди ты, – испуганно выдавила Лена. – С мамой сначала поговори, а потом уже…

– Не нуди. Выезжаю через пять минут.

Не прощаясь, я сбросила вызов и, подскочив с кровати, помчалась в ванную комнату. Умывшись холодной воды, стянула волосы в высокий хвост, а краситься не стала. Припухшие глаза слегка покраснели, зато с лица не сходила предвкушающая улыбка.

Остаться одной в огромном пустом доме было боязно, и в этой ситуации плачевное положение подруги казалось удобным стечением обстоятельств. Кто кому ещё поможет, большой вопрос.

Накинув лёгкую ветровку, схватила свой рюкзачок и, спустившись на первый этаж, направилась в гостиную. Мама сидела на диване, держа в руках бокал с красной жидкостью. Моё появление она не заметила, продолжая смотреть куда-то вниз.

– Мам, ключи от машины дай, – обнаруживая себя, попросила я громко и, приблизившись к ней со спины, резко затормозила.

На маминых коленях лежал наш семейный альбом. Как раз сейчас мама водила пальцем по одной из фоток, где мы были втроём. Я, папа, она… Ещё счастливые, ещё не ожидающие чего-то страшного и непоправимого. Папы вскоре не стало…

– Возьми в прихожей, – тихо отозвалась мама и, отставив нетронутый бокал, закрыла лицо руками.

Сердце дрогнуло, и, обогнув диван, я присела у её ног и положила голову на колени. Все молча, так как ком в горле не позволял сказать и слова. На голову легла родная рука и, погладив по волосам, замерла.

– Мам, ну ты чего? Всё будет хорошо, – не выдержав, прошептала я, а мама всхлипнула и, закрыв альбом, отложила его в сторону.