Любовь Трофимова – Не вешай нос, Екатерина! (страница 2)

— Ну-у? Кем? — поторопила я и, скрестив руки на груди, покачала головой: — Без знания языка и местных сертификатов мне придется либо подтверждать свою квалификацию, а потом воевать за клиентуру с местными специалистами, либо сидеть дома в качестве твоего обслуживающего персонала.

— Почему бы и нет, — оживился Ромка и, смерив меня странным взглядом, предложил: — Родишь ребенка, и жизнь заиграет новыми красками. Правда, круто я придумал?

— Ага, круче некуда, — вздохнула я и, сморщив нос, проворчала: — Выйти замуж на сорокалетнего ребенка, чтобы родить еще одного.

— Я знал, что ты оценишь, — не заметив ноток сарказма, обрадовался Рома и, указав рукой на дверь, скомандовал: — Иди, быстренько принарядись, причешись, накрасься, а я пока кофе выпью и А пожрать что-нибудь есть?

Бывают же непробиваемые тупицы, но Ромка к ним никогда не относился. Изображая непосредственность, он добивался чего угодно раздражающим упорством. Такому проще дать, что он просит, чем объяснить почему не можешь или не хочешь.

В пожирании мозгов чайной ложкой он был чемпионом, и обычно я уступала. Но не в этот раз!..

Встав, я поднялась на цыпочки и, прыгая, словно на полу были нарисованы классики, направилась к выходу. Наблюдая за мной, Ромка округлил глаза, его лицо смешно вытянулось, а челюсть отвисла.

— Кать, ты чего? — проблеял он настороженно, а я ухмыльнулась.

— А ты разве не видишь? — отозвалась я и, указав рукой на пол кухни, невозмутимо пояснила: — Пытаюсь обогнуть ворох граблей, что ты мне щедро раскидал.

— Ты о чем? Какие грабли? — переспросил Ромка, но, сообразив, что именно я имела в виду, надулся.

— Ах ты так! Да кому ты сдалась, мышь серая? — поджав губы, прорычал он, а я глянула исподлобья и криво усмехнулась.

— Все сказал? — поинтересовалась я спокойным тоном и, склонив голову набок, добавила: — Вот теперь узнаю моего бывшего козла ой, прости, муженька. Надеюсь, ты помнишь, где дверь?

— Я же сейчас уйду, — пригрозил Рома и, сделав шаг, добавил еще парочку угроз: — Уйду и не вернусь. Женюсь на ком-то другом, а ты

— А я спать хочу, — перебила я и, теряя терпение, поторопила: — Рома вали уже, откуда пришел, а.

Бурча под нос что-то про глупых и неблагодарных женщин, бездарно просирающих единственный шанс на лучшую жизнь, Ромка вышел в прихожую и, одевшись, посмотрел на меня с нескрываемой мольбой.

— Ну я пошел? Пожалеешь ведь.

— Уже жалею, — вздохнула я и, заметив проблеск надежды на небритой роже, взяла злополучный букет и сунула в руки несостоявшегося женишка. Открыла дверь и, пропуская Рому вперед, дополнила: — Жалею, что с вечера дверной звонок не отключила.

— Завтра позвоню, — упрямо произнёс Ромка и, направляясь к лестнице, посоветовал: — А ты подумай, как следует, прежде чем разбрасываться последним шансом.

— Угу, — буркнула я и, хлопнув дверью сильнее, чем следовало, проворчала: — Делать мне больше нечего.

Смирившись, что вряд ли смогу уснуть после такой встряски, я зашла на кухню и, достав из холодильника сыр, ветчину и яйца, повернулась к столу. И чуть не выронила ингредиенты своего завтрака. В открытой коробочке поблескивало кольцо, намеренно оставленное Ромкой.

Этот прижимистый гадёныш никогда не разбрасывался дорогими вещами, а уж золотыми кольцами тем более. Забывчивостью тоже не страдал, если только не в своих же интересах. И это означало лишь одно

— Теперь не отстанет же, — простонала я и, закатив глаза, протяжно вздохнула.

Глава 3

Екатерина

Звонить Ромке и напоминать о забытом кольце я предусмотрительно не стала. А то ещё решит, что я уже подумала и, искусав себе локти, рванула исправлять великую ошибку. Чур меня, чур

Примчится же, а выгнать этого нахала повторно ой как непросто. Проходили, нахлебались, знаем

А ещё, зная поганый характер своего бывшего муженька, я понимала, что так легко он от меня не отвяжется. Злобин же Да-да, свою весьма говорящую фамилию Ромка оправдывал много раз, и, не добившись желаемого по-хорошему, быстро соображал какую-нибудь подлость.

Не знаю, почему после развода так и не сменила фамилию, но втайне надеялась сделать это при повторном замужестве. Не случилось Да и ладно. Куда мне рыпаться в свои тридцать восемь с хвостиком, если стоящим мужикам подавай высоких моделей с низким уровнем интеллекта.

В молодости моя миниатюрность, блондинистость и кукольное личико привлекали мужское внимание в избытке, а я задирала нос, дожидаясь принца. Теперь на меня смотрели в лучшем случае снисходительно, хорошо, если не брезгливо, но На свидания не звали, а замуж тем более.

Когда-то Ромка, обиженный моим побегом из семейного гнезда, пригрозил мне, что не позволит быть ни с кем другим, и, похоже, его угроза сбывалась. Ну а чё? Ему-то можно прыгать по койкам даже замужних мадам и пополнять внушительный список покорённых сердец. Кобель!

Размышляя о несправедливости жизни, я не заметила, как начала прибираться. Вот так всегда! Если Катя психует, значит, грядёт генеральная уборка. Маниакально отдраивая окружающее меня пространство, я впадала в состояние транса, но мозг продолжал кипеть, постепенно преобразуя обиду в чистоту.

Вылизав все доступные и не очень поверхности, я сменила постельное, перестирала одежду, отутюжила гору белья и, приняв душ, рухнула без сил. Вот тебе и выходной, Катя.

В организме пульсировала усталость, а желудок намекал, что я напрочь забыла о завтраке, обеде, а вскоре и ужине. Материл он меня качественно и долго, а потом начал ныть.

Отодрав себя от дивана, я взяла телефон и, заказав доставку готовой еды, с чистой совестью отправилась на свою стерильную кухню. Поставила чайник и, подойдя к окну, выглянула во двор.

Снег, падающий пушистыми хлопьями, напомнил, что скоро Новый год, а я опять ни хрена не достигла и продолжаю топтаться на месте. Работа, дом, работа на дому и так по кругу

Выдёргивая меня из процесса самобичевания, дверной звонок настойчиво заверещал, а я вспомнила о заказанном шашлыке и расплылась в широкой улыбке. Что ещё для счастья надо? Вкусно поесть, может, выпить бокальчик красного и включить какой-нибудь сериал.

Даже не глянув в глазок, я нетерпеливо распахнула дверь и, обнаружив незваную гостью, поникла.

— Оксана? Привет. Какими судьбами? — понимая, что отвязаться не удастся, я отступила в сторону и, пропустив двоюродную сестру в квартиру, многозначительно добавила: — Я никого не ждала.

— М-да? А с первого взгляда так и не скажешь, — оглядев блистающее чистотой пространство, хмыкнула она и, скинув с плеч шикарную шубу, сунула её мне в руки.

Отшвырнув сумку в стоимость двух моих зарплат, одёрнула платье и, не разуваясь, протопала на кухню. Вот ведь су-у-у Тварюшка! Знает же, что я терпеть не могу непрошеное вторжение, а откровенное неуважение к моему труду тем более.

— Ксан, ты бы хоть разулась, — повесив её шубу, намекнула я и, заглянув на кухню, оторопела.

Кузина деловито и дотошно осматривала кухонный гарнитур, диванчик, стол, а потом открыла холодильник и, заглянув внутрь, сморщила нос.

— Технику поменять придётся, — пробормотала она задумчиво и, рассеянно оглядевшись, тихо добавила: — Гарнитур тоже устарел, да и обои не мешало бы сменить.

— Я тебе не мешаю? — замерев в дверном проёме, поинтересовалась я и, скрестив руки на груди, намекнула: — Меня всё устраивает, и в чужих советах я не нуждаюсь.

— Чужих? — переспросила Оксана и, вздохнув, устроилась на диванчике. Закинув ногу на ногу, посмотрела в упор и, пожав плечами, спокойно произнесла: — Я не чужая, да и советы бесплатно не раздаю. А что касается ремонта в моей квартире, это я не нуждаюсь в твоём мнении.

— Сдурела? — не сдержавшись, выдохнула я и, вздёрнув брови, повторила её слова, надеясь, что плохо расслышала, и она меня сейчас поправит: — Твоя квартира? Ремонт? Ты о чём вообще?

Мы и раньше не особо ладили, а в подростковом возрасте много раз сцеплялись не на шутку. Безвозвратный раскол произошёл, когда Ксанкина мать ну то есть моя тётя серьёзно заболела. Её любимой дочурке, пребывающей в вечном поиске богатого спонсора, было не до мамы, и проблемы пришлось разгребать мне.

Ну как пришлось?.. Не могла же я отвернуться от родной тётки, заменившей мне родную мать с тринадцати лет. Моё появление в родительском доме и в своей комнате Оксанка восприняла в штыки, но ей пришлось смириться, что никуда я не денусь, как минимум до совершеннолетия.

Я бесила её всем: внешностью, упорством, хорошими оценками, лёгким поступлением в универ. На почве ревности она цапалась не только со мной, но и с родной матерью, и много лет спустя, узнав о её болезни, просто слилась.

«— Разгребай сама», — ответила она тогда и, не уточняя деталей, бросила трубку.

А я что?.. Перевелась на вечернее обучение, устроилась на вторую работу, набрала кредитов и поставила тётю на ноги. А в благодарность она пустила меня в бабушкину квартиру, пообещав вскоре переписать её на меня. Так и не переписала, но я и не настаивала, доверяя и стесняясь лишний раз напоминать.

— Мы с Колей разводимся, — выдержав паузу, сообщила Оксана и, постукивая пальцами по столу, вздохнула: — Завёл себе молодую и ничем не обременённую. Представляешь?

— Вполне, — настороженно отозвалась я и, начиная понимать, к чему она клонит, усмехнулась: — И ты решила переехать сюда? А дети? Тоже сюда привезёшь?