Любовь Трофимова – Контракт на плен (страница 3)

Вадим, как любой мужчина, навещая меня, сметал всё, что плохо приколочено. Всё остальное тоже сметал, но я любила наблюдать, как мой ребёнок, незаметно превратившийся в молодого мужчину, уминал мою скромную стряпню.

– Мамуль, чё пожрать? – подкрепляя мои размышления словами, уточнил появившийся на кухне Вадим и, заглянув в кастрюлю, потёр руки, довольно проурчав: – М-м-м, кипяток с лаврушкой.

– Я одного не пойму, – заворчала я и, встав у окна, скрестила руки на груди. Проследила взглядом за мелькнувшей в проёме девушкой и, покачав головой, продолжила воспитательную беседу: – Ты настоял, что будешь снимать квартиру с другом. Говорил, что хочешь жить отдельно и… Чтобы, что, Вадим? Чтобы в моё отсутствие таскаться сюда со своими девушками?

– А что ещё были? – возмущённо пискнула из-за его спины Лера и, пихнув Вадима, буркнула: – Кобель.

– Лера, ты у меня единственная, – закатив глаза, простонал сын и, поймав на себе мой насмешливый взгляд, дополнил: – Последний месяц уж точно.

– Я же говорю, кобель, – фыркнула Лера и, глянув на закипевший чайник, робко намекнула: – Может, чай попьём?

– Осьпидя, – протянула я нараспев и, кивнув на кухонный уголок, снисходительно произнесла: – Садитесь, кормить буду.

Пока я следила за пельменями, очередная «единственная» Вадима заварила чай и, забавно смущаясь, украдкой поглядывала на меня. На этот раз сын выбрал абсолютно необычную девчонку. Худенькую, даже щуплую, небольшого роста. Её глаза были невероятного зелёно-голубого цвета, а рыжие кудряшки обрамляли кукольное личико.

Невольно представила своих потенциальных внуков, но, вздрогнув, одёрнула себя. Какие внуки, Вера?! Ещё неясно что с работой, а у Вадима на носу госы и диплом.

Из-за напряжённого утра голода я совсем не ощущала, так что просто налила себе кофе, а вот «дети» накинулись на еду без лишних уговоров.

Чтобы не смущать их, я отошла к окну и, потягивая горький напиток, полюбовалась на крупные хлопья снега, обещающие очередные пробки в необъятной столице.

Но мне-то теперь всё равно… Салон, в который перевёл меня босс, находился в пешей доступности, и необходимость тратить кучу времени на дорогу до работы осталась в прошлом.

Вот так! Во всём ищем плюсы! Ещё и зарплата будет значительно выше, а значит, последний платёж за обучение Вадима можно внести уже в следующем месяце. И начать копить на долгожданный отпуск у моря. Сто лет там не была. О, да-а-а!

Настроение слегка поднялось, и, обернувшись к Вадиму и его девушке, я улыбнулась.

– Как учёба, сынок? К сессии готовишься?

– Ну-у… – не донеся до рта пельмень, промычал Вадим и, срочно заняв рот едой, прошамкал что-то невразумительное.

– Кстати, почему сегодня не на парах? – продолжила я допрос, чувствуя подвох.

– Так, его же отчислили, – невозмутимо сообщила Лера, а сын закашлялся, подавившись пельменем.

Уж лучше пельменем, чем… Убью!

– Я не поняла, – пророкотала я и, отставив чашку с кофе на подоконник, упёрла руки в бока и рявкнула: – Вадим, ты совсем охренел?! Что значит отчислили?! Когда?! Почему я не в курсе?!

Лера ойкнула и, вжав голову в плечи, на всякий случай отодвинулась от Вадима.

– Ку… ку-ку… – пытаясь отдышаться, проблеял сын и, отхлебнув чая, рявкнул: – Курица тупая! Зачем?!

– Я, пожалуй, пойду, – пролепетала его ку-ку… девушка и, метнувшись в прихожую, запоздало пискнула: – Спасибо за обед, Вера, падло… ой, Павловна.

Одевалась и обувалась она, скорее всего, уже в полёте, потому что дверь хлопнула через несколько секунд после её фееричного побега.

Я протяжно вздохнула и, потерев гудящие виски, села на стул. Постучала пальцами по столешнице и, прицыкнув языком, обречённо выдохнула:

– Ну чего молчишь? Рассказывай…

ГЛАВА 5

Вера

Чтобы добиться правды, Вадюшу пришлось как следует встряхнуть.

Частенько жалела, что рядом нет отца, который мог бы рявкнуть, стукнуть кулаком по столу, поговорить по-мужски. Потрёпанная жизнью престарелая блондинка в моём лице с некоторыми вопросами уже просто не справлялась.

Слушая сбивчивое блеяние сына, я тихонько закипала, но понимала, что упустила момент сама. Привычка решать чужие проблемы, благополучно забивая на свои, давно и намертво укоренилась в моей распухшей башке.

Хотелось уткнуться в сильное плечо, залить чей-то пиджак соплями и слезами, а приходилось отращивать стальные яйца. Господи, как я устала.

– Ты же говорил, что работаешь барменом? – напомнила бесцветным голосом, а Вадим тяжко вздохнул и пожал плечами.

– Так и есть, мам, – для пущей важности он шмыгнул носом, но тут же вздёрнул подбородок и гордо отчеканил: – Но что я за мужик, если бы просто стоял и смотрел, как наших бьют?

– Ну да, ну да, – фыркнула я и, усмехнувшись, поддела: – И что будем делать, мужик? Что ты полез в драку за правое дело, я, хоть с трудом, но могу понять, но!.. На хрена ты вмазал сыну ректора?! Не мог выбрать кого-то менее проблематичного? А ещё лучше, засунуть свой порыв благородства куда поглубже?

– Он мне тоже знатно всёк, – сын криво усмехнулся, продемонстрировав мне зуб со сколом, а я закатила глаза и прицыкнула языком.

– Это поэтому ты две недели не появлялся? – спросила, заранее понимая, что так и есть.

– А чё тебя волновать опухшей мордой и синяками, – проворчал Вадим, а я, не сдержавшись, хохотнула в голос.

– Ты прям заботливый не в меру, – прорычала непримиримо. Развела руками и, нахмурившись, рявкнула: – А с отчислением что? Думал, я не узнаю и волноваться не буду? Пять лет, Вадим! Пять лет я горбатилась на твоё обучение! И всё ради чего?

Прерывисто вздохнув, встала и, отойдя к окну, скрестила руки на груди. Смерила своё чадо осуждающим взглядом и, склонив голову набок, скомандовала:

– Собирайся. Поехали немедленно!

– Куда? – округлив глаза, буркнул сын и, покачав головой, попытался меня успокоить: – Если ты по поводу работы, то из клуба меня не уволили, а учёба… Я что-нибудь соображу.

Опять этот чёртов клуб! Уж лучше бы оттуда выперли, чем с учёбы. Я изначально не одобряла выбранное им место работы, как раз таки из-за боязни, что без драк не обойдётся.

Денег, что Вадим зарабатывал в ночные смены, едва хватало на долю в оплате за съёмную однушку, проезд и еду, но сын успокаивал, что это временно. Правда, это всемогущее «временно» слегка затянулось…

– Соображалка ещё не отросла, – фыркнула я и, поджав губы, пояснила: – К ректору поедем. Буду унижаться, лить слёзы и умолять, но диплом ты получишь.

– Ну ма-а-ам…

В такие моменты хотелось взяться за ремень. Я смотрела на своего великовозрастного балбеса и в очередной раз искала причины его неудач в себе.

Его папаша жизнью сына интересовался примерно… никогда. Мы поженились на последнем курсе, и спустя многие годы наша история казалась абсолютно банальной. Общие друзья, шумные вечеринки, драйв, влюблённость, горячий роман, поспешный брак, а потом…

Мы впрыгнули в вагон семейной жизни почти на ходу, не успев узнать друг друга получше. Как говорила моя мама: «гормоны слепешили». Совершенно разные, в одном пространстве мы частенько раздражали друг друга, но все проблемы решали сексом.

Кто же знал, что это путь в никуда…

Первый опыт – это чаще всего горячо, волнительно и больно. Но в итоге я забеременела, а сразу же после рождения Вадима муж сказал, что просто не готов. И ушёл…

А мне то, что делать? Обратно не засунешь.

Вот оно моё персональное счастье и испытание в одной мордахе. Сидит, что-то мямлит, а я опять виню себя. Что наросло, то наросло, зато моё.

– Не обсуждается, – повторила строго и, направившись к двери, добавила: – Одевайся и вызови такси, я быстро.

Рабочий наряд пришлось сменить на что-то поскромнее, но колготки с затяжкой переодевать не стала. Мы бедные и несчастные, именно такого образа я собиралась придерживаться. Что с нами делать? Понять и простить…

На всякий случай прихватила с собой тощую заначку, но переживала, что мои скромные накопления проблему не решат. Вадя ворчал, что против моей затеи, но, поймав многозначительный взгляд из разряда «мама в ударе», всё же заткнулся.

В ожидающем у подъезда такси оказался утренний водитель. Узнав меня, он чуть не вдарил по газам, но я намеренно обошла машину спереди и, улыбнувшись максимально добродушно, скользнула в салон.

При сыне таксист не стал упоминать утренний инцидент, но, видимо, решив отыграться, долго возил нас кругами. Собрал все пробки и, содрав с меня двойную плату, умотал, окутав нас облаком выхлопных газов.

Ректор нас уже ждал, и, похоже, давно. Откинувшись в кресле, сложил руки в замок и, смерив Вадима сканирующим взглядом, расплылся в широкой улыбке.

– По какому вопросу? – проворковал притворно приветливо, а я, не спрашивая разрешения, плюхнулась в свободное кресло.

– Полагаю, вам прекрасно известно по какому, – ответила спокойно и, кивнув на понурого Вадима, приступила к главному блюду без всяких вступлений: – Понимаю, что мой сын виноват, но отчисление за полгода до диплома – это жестоко. Не находите?

– Я нахожу… – копаясь в каких-то бумагах, нараспев протянул ректор и, выложив передо мной больничную выписку и внушительный список процедур и лекарств, продолжил: – Нахожу, что оказал снисхождение вашему сыну. Например, не подал заявление в полицию, а это могло повлиять на его жизнь куда серьёзнее.