Любовь Свадьбина – Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2 (страница 59)
Вжих – и нету эльфа, только тёмная точка растворяется в вечернем небе.
Я тоже с тревогой кошусь на дверь. Но там Марк Аврелий, да и Антония, если что, жалко, так что я решительно толкаю дверь. В холле сразу загораются светильники.
Дома тихо. Никаких следов чужого присутствия.
Опустив букет на пол, быстро вытаскиваю из-под ленты на коробочке визитку. Там лишь короткое:
Подписи нет. То ли студентки расстарались, то ли мисс Клерэнс. А может, они оба дозрели меня поблагодарить и нашли способ сделать это не на виду у богини смерти, хотя моей особой заслуги в оживлении Огнада нет: я просто вляпалась в неприятности и почти умерла. Такое могло случиться с каждым.
Тишину по-прежнему нарушаю только я своим шуршанием.
– Есть кто дома? – спрашиваю, словно герой классического ужастика.
– И-й-а! – доносится со второго этажа глухой рёв.
И шлёпанье лап с цокотом когтей.
А через пару мгновений на втором этаже рыжей горой возникает Антоний с Марком Аврелием на лапе.
– Вы тут одни? – спрашиваю я.
Антоний, подумав, кивает.
– Это ты эльфа напугал? – уточняю я.
Фыркнув, Антоний разворачивается и, гордо вздёрнув хвост, шлёпает прочь.
И что это значило? Да? Нет? Не знаю?
Что такого увидел почтовый эльф?
Впрочем, это можно будет обсудить, когда Антоний лучше освоит язык.
Подняв роскошный букет, отправляюсь искать вазу. Надо ещё в порядок себя привести. А в животе зарождается трепет: скоро должен прийти Санаду. Надеюсь, у него получится.
Мысли все только о нём, и трепет усиливается, даже в кончиках пальцев ощущается лёгкая дрожь, а сердце ускоряет свой бег. Я соскучилась. Я жду его.
И ещё хочу расспросить о связи крови. Тогда ночью я совсем не думала об этом – слишком уж непривычный элемент мира. Но теперь – теперь я хочу знать, что и как.
***
Санаду может сколько угодно язвить, насмехаться над архивампирами и до посинения изображать, что ему заточение пережить – раз плюнуть. Но для него, выросшего с бродячим цирком, такое ограничение свободы – самое страшное.
Ну, было самым страшным, пока беспокойство о Клео не появилась.
Проблема в том, что остальные архивампиры нелюбовь к долгому пребыванию в замкнутых пространствах по фактам его биографии прекрасно просчитали, а его подчёркнутое пренебрежение к наказанию их не обманывает. Правители как никак, их так просто не проведёшь.
И тем радостнее понимающему всё это Санаду вырваться из-под их контроля. Тем сладостнее предвкушение встречи с Клео! Сквозь узкий лаз он проскальзывает на рекордной скорости. Даже не отряхивается – сразу телепортируется в их особняк на территории Академии.
И пусть Эзалон точно узнает о его визите и может удивиться, ведь Санаду письмом предупредил его о невозможности покинуть кантоны, Санаду сейчас плевать на всё: Клео рядом.
Тих особняк в ночи, едва теплятся светильники.
Клео, что странно, на кухне, и Санаду, почти дрожа от нетерпения, направляется туда – на тёплый свет, на аромат кофе, на ощущение, что его ждут и рады видеть.
Да, ментально Санаду не может почувствовать ожидание и предвкушение Клео из-за абсолютного щита, но он знает это кровью. Она даёт ему понимание Клео, которого так остро не хватало всё это время.
Она лучезарно улыбается ему и указывает на стоящую на столе чашку кофе. Удивительно: напиток под заклинанием стазиса. Простое бытовое заклятие, но ведь Клео их ещё не учила.
Впрочем, все эти мысли пролетают мигом. Санаду и не заметил бы чашки – так велико его желание подскочить к Клео и обнять.
Но кровью он чувствует её пробивающееся сквозь радость встречи едва уловимое напряжение, желание что-то узнать.
– У тебя возникли какие-то вопросы? – Санаду, чувственно поцеловав руку Клео, усаживается за стол.
***
Ожидание Санаду проходит с пользой: от нечего делать я осваиваю заклинание стазиса, которым сохраняю для него чашку кофе, и успеваю ещё лекцию по истории Эёрана перечитать, и сама выпить четыре порции горького напитка, передумать много чего.
Но когда Санаду появляется в доме, всем мысли и тревоги выбивает из головы. Пока он из холла идёт ко мне, я наслаждаюсь тем, что он здесь. Тем, как остро ощущаю его присутствие даже сквозь стены.
А потом меня накрывает… это даже не тревога. Я верю, что Санаду ни на какой поводок меня не сажает, просто – вдруг у нас из-за обмена кровью возникнут дополнительные проблемы?
Отпустив мою руку после выбивающего мурашки поцелуя, Санаду устраивается на стуле напротив меня, смотрит в глаза. А я опускаю взгляд на его изящные пальцы, обхватывающие бока ждущей уже два часа чашки. Стазис спадает, выпуская концентрированный кофейный аромат. Мне даже кажется, что я ощущаю жар этой чашки своими собственными пальцами.
– Санаду, расскажи мне о влиянии крови. Влиянии того, как мы её пили, – теперь я заглядываю в его бездонные чёрные глаза. – Просто… вчера я так странно себя чувствовала. И я хочу понять, что это значит, нормально ли это, что будет дальше. И чем это отличается от поводка крови?
Приподняв чашку над столом, Санаду прикрывает глаза, а когда его веки поднимаются, в моих ушах на миг возникает зуд.
Он наложил на нас защищающее от подслушивания заклинание. Это при том, что мы в защищённой Академии, в его доме, и как менталист он может отслеживать присутствие живых существ рядом. Если они не под абсолютным щитом, конечно.
Санаду медлит лишь мгновение, а потом объясняет:
– С помощью крови вампир может получать информацию и влиять на других. Эффективнее всего это действует на самих вампиров в силу особенности нашей крови. Хуже работает с людьми, эльфами и орками. Но работает. Магия драконов слишком сильна, чтобы мы через кровь могли оказывать на них воздействие или считывать информацию.
Слушая его, я тону в его сумрачном взгляде. Чтобы хоть как-то ослабить наваждение, отпиваю из своей чашки остывший кофе, и вдруг Санаду взмахом руки согревает мой напиток. Улыбнувшись, я благодарно улыбаюсь, а сердце млеет от такой заботы. Санаду же продолжает непривычно серьёзно:
– Для поводка крови вампир поит жертву своей кровью – так через свою кровь захватывает власть над чужим телом. А выпитая кровь жертвы помогает лучше понять и влиять на своего раба. Это… скажем так, это интуитивная форма магии. То есть вампир не создаёт для этого печатей или иных конструкций. Вампир желает, и магия выполняет это желание. Хочешь поработить чужую волю – будет порабощать. Хочешь укрепить связь с партнёром – будет строиться ощущение друг друга. И так как ты в этот момент соглашаешься принять чужое влияние, противостоять воздействию практически невозможно. Именно по этой причине оформление отношений обменами кровью не приветствуется и почти запрещено: велик риск оказаться под чужим воздействием.
Санаду грустно улыбается.
Я тоже улыбаюсь, а сердце… сердечко ёкает: Санаду мне доверяет. Настолько, что готов рискнуть своей свободой… это впечатляет.
Глава 36
Но восторженные эмоции уступают разуму:
– Неужели всё так просто? Ведь любой в порыве страсти может обменяться кровью и понять, что надо делать. Откуда тогда секретность? Или есть что-то ещё?
Санаду мягко улыбается и проводит пальцами по губам:
– Такие обмены, – он явно напоминает о нашем взаимном укусе, – на самом деле обладают недостаточно ярко выраженным и продолжительным эффектом, чтобы подавляющая масса вампиров поняла их истинное значение. Всегда ведь можно списать ощущения на действие влюблённости или воображения. Для закрепления эффекта подобные обмены должны длиться годами, случаться часто, иметь строго определённый вектор воздействия воли. Но в быту легко отвлечься на иные желания и мысли. Так сказать, сбить прицел. Поэтому для продолжительного воздействия, закрепления и усиления эффекта употреблять кровь нужно в очень больших дозах.
– Литр?
– Около того. И есть магические ритуалы, которые усиливают действие крови. Но подобные мощные ритуалы оставляют следы, и после их проведения некоторое время сильный вампир, а уж тем более архивампир, эти следы почувствует.
– А наше это? – я тоже касаюсь губ.
– Не бойся, посторонним это не заметно. Хотя ты ещё в процессе формирования, поэтому даже такие маленькие вливания действуют на тебя сильнее. Ну и на меня, так как твоей крови я хлебнул немало.
– Хм… – прижимаюсь губами к чашке.
В бездонных глазах Санаду мне чудится хитрый блеск.
– Что? – не понимаю я.
– Красивая ты. И задумчивость тебе идёт.
Ну и как тут не улыбнуться? Никак.
***
Следующая неделя проходит в таком же режиме: лекции, практика телекинеза на занятиях менталистикой, вечерние тренировки с Баратусом и обучение Антония алфавиту, а через ночь – визиты Санаду.