Любовь Свадьбина – Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2 (страница 47)
– Тогда стоит ограничиться цепями.
– Главное, не наручниками с розовым мехом.
Посмотрев друг другу в глаза, мы одновременно начинаем смеяться.
Глава 28
Как перед отправкой меня на тренировку поясняет Санаду, мой помолвочный браслет к Лофтийским кантонам действительно отнесли по виду узоров, но это на самом деле знак избранницы правителя кантона. И смогла я такой получить благодаря – что при здравом размышлении логично – Эдмунду.
Оригинальный браслет остался у Мары. Эдмунд был категорически против такой прорехи в наборе регалий, поэтому заказал новый (визуально отличный от прежнего, но подходящий к комплекту), договорился с другими архивампирами, и они вместе с ним провели в храме все необходимые ритуалы.
Так что у Мары теперь пустышка, а у меня – часть королевских регалий с соответствующим уровнем защиты.
Об этом я и стараюсь думать на тренировке с Баратусом, ведь как сказал Санаду «Любовь моя, для тренировок нужна строгость, а я не могу быть к тебе строгим, это просто разрывает мне сердце. Но я достану тебе вкусное-вкусное пирожное, чтобы порадовать после окончания занятия».
Увы, на Баратуса моё «коварство» тоже не действует: ему любопытно, как развиваются только обращённые вампиры и предел прочности юных клыкастых, а в его распоряжении только я.
Так что конец недели сливается в моём сознании в сплошной день сурка. И если в одноимённом фильме иногда весело, то у меня всё серьёзно до клыковного скрежета: повышенные нагрузки с концентрацией на источнике магии, чтобы он скорее охватил всё тело до кончиков пальцев. Положенные моей группе общие лекции. Вместо занятий по менталистике – тренировка телекинеза с Эзалоном. Изучение алфавита с Марком Антонием. Почёсывание брюшка Марка Аврелия. Домашние задания. И всего пять часов сна в объятиях Санаду – программа по преодолению абсолютного щита и просто приятность.
У него расписание не менее напряжённое: сходки глав кантонов, суды над Неспящими, наведение порядка в своих землях, проверки деятельности служб, рассмотрение жалоб. Практические занятия по менталистике с остальными студентами. И тренировки по фехтованию и боевым заклинаниям – не у Баратуса, а у какого-то вампирского специалиста.
В целом я не против такой нагрузки – на сессию похоже. Но когда Баратус с радостной улыбкой вытаскивает из загашников кусок скалы весом на пару сотен килограмм, я как пробегаю мимо него по стадиону, как добегаю до стены, ка-а-ак перепрыгиваю её (два метра высоты!) и под рык дорогого наставника огородами-огородами – то есть крюком через оранжерею – сматываюсь в наш с Санаду милый особнячок. Тренировки, конечно, хорошо, но моя тонкая душевная организация не восстановилась после поднятия булыжника на сто кило, а Баратус уже со следующим вдвое больше лезет!
Дома я выгребаю орехи из-под подушки и нагло ложусь спать, сворачиваюсь калачиком под одеялом.
Но только начинаю задрёмывать – по нервам сладкой дрожью проходит ощущение близости Санаду. И хотя ему, скорее всего, на мой побег нажаловался Баратус, я улыбаюсь в подушку.
Санаду бесшумно прокрадывается в спальню и останавливается со своей стороны кровати. Шелест ткани возвещает о снятии одежды, а пару мгновений спустя матрас прогибается под его тяжестью.
Пробравшись под одеяло, Санаду прижимается к моей спине, щекотно дышит на ухо.
– Устала?
– Морально.
– Значит, нам нужен выходной, – шепчет Санаду и целует мою шею, перебирается на плечо.
– Собираешься начать выходной с физнагрузки? – усмехаюсь я в подушку.
– С приятнейшей из нагрузок, – шепчет Санаду, а его пальцы скользят по моему бедру.
– Ты прав, не дело заканчивать тренировку раньше времени, – я разворачиваюсь к нему, прижимаюсь, и выдох получается томным. – Просто нужно изменить вид нагрузки.
– Как хорошо, что ты у меня такая спортивная!
В сумраке мне удаётся разглядеть улыбку Санаду. А дальше – дальше он показывает мне, насколько восхитительными могут быть тренировки вдвоём.
***
Из-за моего сомнительного статуса покидать Академию нельзя. Можно, конечно, замаскироваться, но мы с Санаду решаем не рисковать, и это решение изумительно правильное.
После дней сплошных занятий и недосыпа дрыхнуть до упора – кайф!
Валяться с любимым в кровати, не думая о необходимости куда-то бежать и что-то делать – блаженство!
Даже вампирская нечувствительность к голоду кстати: нет никаких позывов никуда мчаться.
Просто лежать, обниматься, дурачиться – что может быть лучше после напряжённых будней?
И даже очередная анонимка отдых не портит.
– Как думаешь, это могут быть послания Мары? – смяв записку, метким броском отправляю её за кресло – с глаз долой.
– Скорее всего, это пишет она, – вздыхает Санаду. – Хотя Изрель тоже может, но авторство Мары вероятнее: обмен кровью может создавать крепкую связь. Мы с ней начали её создавать, но не завершили. Твоя кровь могла бы помочь окончательно её разорвать, поэтому в интересах Мары напугать тебя поводком крови. Эти ритуалы действительно чем-то похожи, но если поводок создаёт рабскую зависимость, то другой вариант – взаимозависимость.
– Позволяющую ощущать, что ты находишься рядом, – хмыкаю я. – Это не только результат обращения, да?
– Ну, на самом деле единоличный обращающий и обращённый действительно некоторое время остро чувствуют друг друга, могут перенимать привычки и вкусы. Это что-то вроде канала связи, взаимной подпитки. Встреча с Нергалом происходит не в реальности, принятие его крови – просто активация. Именно обративший вывозит на себе основную нагрузку про трансформации юного вампира. Со временем это воздействие проходит, но его можно укреплять употреблением крови. Так что, скорее всего, письма пишет Мара. Изрель бы тебя просто выманивала, а Маре важно, чтобы мы не принимали кровь друг друга на добровольных началах, и для этого лучше тебя запугать.
– Но если для создания поводка нужна добровольность… – моё настроение всё же чуть приопускается. – Когда принимают под воздействием шантажа – это тоже считается?
– Увы, да. Именно так на поводок и сажают: угрожают убить или будущего раба, или всех его близких, а потом просто поддерживают связь до бесконечности. Важно добиться согласия первый раз, потом по желанию хозяина приём поддерживающей дозы станет потребностью, и раб сам будет умолять о продлении рабства. Обычно так и бывает.
Смотрящий в потолок Санаду тоже мрачнеет. Облокотившись на его грудь, очерчиваю пальцем его острый напряжённый подбородок. Потолок отражается в чёрных застывших глазах, и из-за этого они кажутся непривычно тусклыми, словно заледеневшими.
Кажется, кое-кого пора выводить из мрачной задумчивости.
– А давай тоже Маре напишем, а? – задорно предлагаю я. – Если это она старается пишет, как-то уже невежливо не отвечать.
У Санаду удивлённо взлетают брови. Миг спустя он чуть опускает густые тёмные ресницы, и его глазам возвращается их естественная чёрная глубина:
– А если это не она пишет?
– В постскриптуме черкнём, что если не она, мы просим не обращать внимания на послание, – поглаживаю его по груди. – Ты не подумай, что я хочу поглумиться над соперницей. Но, возможно, нам по её реакции удастся понять, она эти послания отправляет или нет. Просто если она – это ведь одно дело, а если кто-то из кантонцев – совсем другое.
Тяжко вздыхает Санаду. Ну вот, кажется, я только ещё больше ему настроение испортила… Хотя взгляд у него, вроде, повеселее теперь.
– Ну и задачку ты мне этическую задала, – Санаду зарывается пальцами в мои кудряшки. – Мне ведь тоже не стоит глумиться над бывшей невестой: как-то это не по-джентльменски.
– Мы можем быть вежливыми-вежливыми, – клыкасто улыбаюсь я. – И действительно следовало бы выяснить, она это пишет или не она.
– Ты права, – соглашается Санаду. – Не люблю всю эту политику и шпионские игры, но положение обязывает. Хотя удобнее, конечно, верить, что это Мара балуется. Это… проще. Но должно быть особенно неприятно тебе.
Пожимаю плечами:
– Ты не в вакууме жил до меня, а эти письма – не самые неприятные предупреждения в моей жизни.
– О, моя любимая богиня логики и понимания, – приподнявшись, Санаду целует меня в нос.
***
После долгих обсуждений и шуток записку Маре мы сочиняем предельно прагматичную, настроенную не взбесить ещё больше вампирессу, возможно, достигшую уровня силы архивампира, а понять, её ли это рук письма с ценной стратегической и недопустимой к распространению информацией о возможностях вампирской крови.
Столь лаконичный чистовик пишу одна, чтобы от Санаду и Марков даже отдалённого ментального отпечатка на листе не осталось: послание должно стать абсолютно анонимным ответом на последнюю анонимку. Понять смысл этой записки и опознать её как мою, ответить на неё может лишь автор предостережений. Если ответит Мара, значит, предостережения присланы ею.
Отправив самолётик в путь к Маре, я отправляюсь вниз на кухню. Там Санаду уже доваривает кофе, а на столе на большой тарелке выставлены пирожные, кексики, эклеры и прочие сласти.