Любовь Свадьбина – Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2 (страница 32)

Спотыкаясь и падая, я бросаюсь к входу в пирамиду. Во рту солоно. Дверь послушно открывается, я вваливаюсь внутрь. Магические сферы озаряют будто залитую стеклом фигуру Огнада с чёрным луком в руке. Красавец некромант приветливо улыбается, будто обещает защиту.

Отчаянно и страшно рычит на улице Санаду. Я поворачиваюсь закрыть дверь – и вздрагиваю: он стоит на пороге, между каменными фигурами драконьего бога и богини смерти.

В сиянии внутренних магических сфер хорошо видно уродливо искажённое лицо, остекленевший, направленный на мои губы взгляд, и острые ряды клыков.

Не парочку отросших клыков, как в земных фильмах, а оскал пираньи.

Чуть подавшись вперёд, Санаду застывает, словно перед преградой.

– Санаду, что с вами?

Его губы подрагивают, взгляд… сосредоточен на моих губах, и я вдруг осознаю солоновато-металлический привкус во рту. Осознаю, что он значит.

Пальцы дрожат, когда я дотягиваюсь ими до прокушенной губы и ощупываю маленькую рану. На пальцах остаётся кровь, она течёт по подбородку. Не очень удачно я ударилась о землю.

Пискнув, едва не зацепившись рукавом за лук, забегаю за статую Огнада на невысоком постаменте. Осторожно выглядываю из-за его локтя.

Глядя прямо на меня, Санаду скалится сильнее.

Да что здесь происходит?!

Санаду подаётся ещё немного вперёд. Взгляд у него безумный.

Голодный.

Глава 19

Втянув кровоточащий участок губы, отступаю за статую Огнада. Страх сменяется рациональными мыслями: вампиры не должны на людей бросаться. Что подействовало на Санаду? Как это остановить? Не пострадают ли другие студенты? Это я в безопасности под прикрытием некромантской магии, а у Санаду доступ ко всей Академии, он же соректор.

Что делать?

Вытаскиваю бумажку для экстренного вызова. Сможет посланец Танарэса зайти в Академию и помешать Санаду? Не ухудшит ли это ситуацию? Наверное, на помощь надо звать кого-нибудь лояльного, официальную власть, а не вампира с личными к Санаду счётами.

Но кого позвать?

– Бегите, – тихий шёпот все волоски на моём теле поднимает дыбом.

Очень, очень близкий шёпот.

Словно героиня ужастика, медленно поворачиваю голову: Санаду выглядывает из-за статуи Огнада. Тёмные вспухшие вены вокруг глаз аж пульсируют. И никакая некромантская магия ему не мешает. А если и мешает, то он всё равно уже здесь.

А затем со мной случается то, что уже было из-за оборотней: вот я стою внизу, а вот я уже наверху и не помню, как тут очутилась.

Только если в прошлый раз меня приютило высокое дерево, в этот раз – плечи статуи Огнада. Почему его не поставили повыше, а?

– Уйдите! – взвизгиваю я. – Брысь!

Санаду плотоядно смотрит на меня снизу. У него острые зубы и жуть какие изогнутые когти на руках.

Дверь в склеп приоткрыта.

Успею ли я через неё сбежать?

Позвать на помощь… С ужасом осознаю, что бумажка для экстренного вызова валяется под ногами Санаду. Похоже, я её выронила, когда взбиралась на статую.

– Брысь! – нелепо повторяю я.

Тёмные глаза Санаду меня сейчас не затягивают – пугают до дрожи.

– Вы же не хотите меня съесть, правда? – я опять всасываю прокушенную губу, чтобы не дразнить кровью.

– Я… – Санаду пошатывается, – себя не…

Его ведёт в сторону. Это шанс рвануть к двери. Я наклоняюсь для прыжка, но Санаду резко выпрямляется. Торможу, и ноги соскальзывают по плечам Огнада, подол цепляется, я заваливаюсь вперёд, размахиваю руками, пытаясь не шмякнуться на скалящегося Санаду.

Ухватившись за чёрный лук и распластавшись животом на макушке Огнада, я застываю в шатком равновесии на его плечах.

Санаду тянет ко мне дрожащую когтистую руку, а я даже отскочить не могу. В отчаянии дёргаю лук – вдруг удастся им отбиться, как палкой.

– Помогите! – извиваюсь на макушке статуи. – Спасите, убивают!

Хоть я и держусь за лук, но Санаду тянется вперёд, и я оказываюсь в его объятиях. Он пахнет кофе и можжевельником, его тёмные пряди щекочут моё лицо.

Шею простреливает болью.

Пространство искажается. Я теперь сижу на полу.

Вместо могилы и озверевшего Санаду – просторная гостиная в привычном дворцовом стиле и нервной фиолетово-белой расцветке.

На стенах – эпические полотна о сражениях с мертвецами. Вдоль них – вазы с некромантскими цветами. Мебель – софа, столик и стулья – словно из костей собрана. На чёрной посуде – узоры из скелетов.

За столиком чаёвничают двое: знакомый по статуе в гробнице красавчик Огнад и привлекательная брюнетка в чёрной тоге и венке из позвонков – копия статуи у входа.

Оба поворачиваются ко мне. Брюнетка хмурится.

Огнад только что натянуто улыбался, но при виде меня его изумительно голубые глаза наполняются искренней радостью, хотя улыбка, наоборот, исчезает.

– Ну вот, – с сожалением вздыхает он и отставляет чашку на блюдечко. – Меня зовут на помощь, я вынужден идти.

Поднявшись, он подхватывает ладошку брюнетки и, глядя ей в глаза, основательно целует – с задержкой чувственно-многозначительной.

– Был счастлив провести с вами это время, прекраснейшая из богинь, – выдыхает Огнад.

После чего довольно резво направляется ко мне, и на его лице – страх.

На ходу подхватив меня под локоть и развернувшись, Огнад снова принимает почтительно-грустный вид:

– Простите, моя богиня, но эту некромантку нужно срочно спасать, а по договору вы обещали меня отпустить, если некроманту будет жизненно необходима моя помощь.

– А тебя ли она звала? – тихо спрашивает брюнетка.

Которая должна быть богиней смерти Магарет.

Кажется, у меня глюки. Космогонические.

Пальцы Огнада до боли стискивают мой локоть.

– Его, – отвечаю на всякий случай. – Очень мне нужен, меня там сейчас вампир съест.

Даже если это глюки, лучше и в них завести компанию – веселее будет. Хоть в фантазиях со знаменитым Огнадом пообщаюсь.

Отвернувшись, Магарет взмахивает изящной рукой.

Санаду обнимает меня, словно для страстного поцелуя в шею. Холод разливается по рукам и ногам вместе со странным оцепенением. Мои пальцы соскальзывают с чёрного лука.

Я снова в гробнице Огнада. Взгляд мутнеет, и я не уверена, действительно ли с Огнада невесомыми хлопьями отлетает покрывавшая его глазурь.

Моргаю, пытаясь присмотреться, и шею снова простреливает жгучая боль. Сквозь наполняющую сознание муть приходит осознание: Санаду пьёт мою кровь. Именно поэтому мне так холодно.

– Санаду! – вскрикивает Огнад. – Какого Нергала ты творишь?

Клыки вырываются из моей шеи, и я вскрикиваю. Кровь сочится по плечу. Санаду оглядывается.

Сквозь красивые черты лица Огнада проступает череп. Сжимающие лук, словно дубинку, пальцы стремительно теряют плоть, превращаясь в косточки.

Огнад поднимает лук для удара по спине Санаду, но тот отмахивается – и Огнадом вышибает стену гробницы.

Развороченная пирамида, оставшись без одной опоры, с хрустом начинает складываться. Санаду вскидывает руку, прикрывая меня от проседающих плит.