Любовь Свадьбина – Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2 (страница 28)

От волнения в кончиках пальцев Санаду зарождается дрожь.

Хотя он знает, что сюда Мара сейчас не войдёт и под чужим обликом – побоится ловушки Танарэса.

Санаду знает, но сидит здесь.

Прячется.

От окончательного решения.

«Пора уже что-то сделать», – с горечью думает Санаду.

Махом выпивает тлеющее содержимое кубка и встаёт из-за стола. Спускается по лестнице, непривычно злым видом пугая поднимающихся наверх посетителей. Минует столик с выпивающими мужчинами. Едва кивает на прощанье бармену и вырывается в холодную ночь.

Санаду так сосредоточен на своих мыслях и чувствах, что не замечает следующую за ним миниатюрную фигуру в тёмном плаще.

Глава 17

Дома никогда не задумывалась о карьере частного детектива. Казалось, это не моё. Но вот сейчас в маскирующем плаще крадусь по улицам вечернего города и, выражаясь канцелярским языком, «осуществляю наблюдение за объектом».

Что удивительно, мне в этом деле нереально везёт.

Для начала удалось уговорить демонов пойти во «Вкусную закусь» – они моё маленькое алиби на случай, если Санаду нас заметит: просто гуляем группой, ничего такого. Ну и что, что нам нельзя одним выходить – не первый раз сбегаем.

Потом, пока демоны собирались, удалось договориться с вредным посланником Танарэса, чтобы тот не телепортировал меня срочно-срочно следить за Санаду, а отпустил с ними.

Посланник Танарэса заслуживает отдельного упоминания: вампир, но практически старик. Не удержалась, спросила, как он решился овампириваться в столь почтенных годах, или вампиризм спасает от ревматизма и прочих возрастных болячек? Он оказался редким исключением из мертвенно-бледной братии: постарел после вампиризации. Но из вредности сказал только, что при обращении был куда моложе, а вот о причинах неожиданного состояния не поведал. Говорю же – вредный.

Но больше всего везёт, конечно, с демонами. Оказывается, в прошлый раз они сбежали из Академии благодаря маскирующим плащам: они прячут магию, снижают ментальный фон, – впрочем, мне это не актуально, – подстраиваются под окружающую обстановку, меняют лицо и цвет волос, гасят звуки шагов и даже немного отводят глаза. В общем – бесценный девайс для шпиона, и у меня теперь один такой имеется. Во временном пользовании. Благодаря ему удалось подняться на второй этаж и отыскать Санаду незаметно для него. Точнее, я подумала, что это не Санаду, а его иллюзия – слишком уж мрачно и отстранённо он выглядел, словно неживой.

И только когда Санаду ринулся на улицу, я сообразила, что непривычное выражение его лица может быть связано с Марой, что он переживает перед встречей с ней.

Поэтому сейчас я, оставив демонов, сжимая в кармане бумажку с магкаллиграфическим символом для экстренного вызова помощи, следую за Санаду, таясь в сумрачных тенях у домов и очень надеясь, что ошиблась, что у Санаду просто дурное настроение.

Что он просто гуляет перед сном.

Что он хотя бы будет осмотрительным и ничего этакого мне увидеть не позволит.

***

Сердце Санаду застывает, норовя пропустить удар. По улицам Нарнбурна, несмотря на осенне-вечернюю промозглость, гуляют парочки, напоминая ему о временах, когда он здесь так же ходил с Марой – очарованный и счастливый.

Или не очень счастливый – разум последнее время норовит подсунуть мысль, что тогда всё было не столь красочно и безоблачно.

И делает это со встречи с Клео – глупо это отрицать.

Не оглядываясь, не выбирая пути, Санаду идёт мимо влюблённых или просто взбудораженных существ, улавливая их радость, вожделение, надежды, сомнения, страхи, страсть и нежность – коктейль изумительных и опасных эмоций.

Только мысли его сосредоточены не на чувствах, а на деле: он должен передать Маре дезинформацию о том, что могила Нергала расположена под Большим озером в Новом Дрэнте, и сделать это так, чтобы Мара не заподозрила подвох.

И к сожалению, есть лишь один способ это провернуть: позволить Маре проникнуть в его разум так, чтобы это выглядело случайностью.

Случайно в свой разум можно кого-то пропустить только под пытками – или в момент страсти.

Пыток Санаду не хочет. Страсть… страсти он к Маре больше не испытывает. А в сознании надо будет ещё суметь защитить самое ценное: Клео и чувства к ней, договорённость с Элоранарром о дезинформации, тот факт, что Санаду не знает, где на самом деле спрятана могила, потому что бойкотировал принесение жертв Нергалу.

Задачка посложнее карточных игр с Эзалоном, но благодаря этим играм теоретически осуществимая: не зря же он больше столетия упражнялся защищать мысли при ментальном проникновении в сознание.

Приближение Мары Санаду ощущает всей кожей, каждой клеточкой тела. Нервы натягиваются до предела и вдруг расслабляются.

Несмотря на кровь Ники, приближение Мары действует на Санаду опьяняюще, словно какая-то важная часть его возвращается обратно.

Опасное чувство.

Но, как он надеется, – обоюдоострое.

Мара приближается тихо, но не бесшумно. Лёгкий цокот по мостовой, вдруг возникающая рядом фигура в плаще. Обгоняющая его фигура.

Мужская одежда, шляпа на коротких чёрных волосах и просторный плащ не могут его обмануть: Санаду узнаёт походку Мары. Её запах.

Да он её просто чувствует!

Она быстро шагает дальше, не пытаясь заговорить или приблизиться, но Санаду ощущает мягкое прикосновение телекинетического щупа к своей щеке, касание её ментального поля.

Ласково прозвучавшую эмоцию: я рада встрече.

Санаду не торопится, в отличие от неё, и поэтому всё больше отстаёт, но не теряет Мару из поля ощущения. Он словно рыба на крючке, следующая за тянущей его леской.

И пусть его чувства к Маре изменились, сердце всё равно сжимается. На этот раз от разочарования.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Больше ничего не видя ни перед собой, Санаду идёт за ней.

Лишь возле невзрачного постоялого двора, прежде чем свернуть в открытые двери, он останавливается прощупать пространство вокруг.

За ним следят – спутники Мары, изнывающие от нетерпения и настороженности. Они стоят на самой границе его восприятия – на три метра дальше, чем известная Маре граница его ментальной силы.

Они тоже вампиры.

Вздохнув, Санаду входит в плохо освещённый тёмный холл. Хозяин заведения безмятежно храпит за стойкой, над ним тускло блестят на крючках ключи от комнат.

Это какое-то третьесортное местечко, из тех, что уцелели после нападения на Нарнбурн, и тяжёлый запах сырости добавляет происходящему оттенок дешевизны и потасканности.

К удивлению Санаду, лестница под его ногами не скрипит, хотя в таком побитом временем заведении это ожидается: от всего буквально веет разрухой и разбитыми надеждами.

На втором этаже столь же мрачно: бурые стены, тёмный потёртый пол, тёмные двери комнат. Жалобно поскрипывает кровать, хрипло стонет женщина – и это раздражает редких засевших по комнатам постояльцев. Тонкие перегородки едва гасят звук.

Одна из дверей приглашающе открыта.

Чужая плесневелая страсть, глухое недовольство, фантазии и печали отступают тем дальше, чем ближе Санаду подходит к Маре. Его кровь вскипает, норовя очиститься от посторонней примеси, но связь с Марой достаточно ослабла, чтобы не сломать влияние крови Ники.

Санаду шагает в тёмную комнату. Сумрачный свет пробивается между плохо закрытых ставен, глаза постепенно привыкают к темноте. Сердце Санаду готово выпрыгнуть из груди.

Он останавливается посреди комнатушки, в полушаге от кровати.

Дверь за ним закрывается.

В замке проворачивается ключ.

И с тихим шорохом покидает скважину.

Приближение Мары ощущается так остро, что волосы Санаду встают дыбом.

Она обходит его, чуть задев рукав, и он вздрагивает.

С тихим шелестом сползает с её плеч плащ. Летит в сторону шляпа с париком. В тусклом луче вспыхивают рыжим рассыпающиеся по плечам волосы. Крепкие руки обвивают шею Санаду, жаркие сладкие губы впиваются в его рот.

К своему ужасу, он не чувствует к Маре вообще ничего.

Её близость ничуть не будоражит.

Его тошнит от необходимости изображать страсть.

Он не хочет.

Не сможет сыграть так, чтобы Мара поверила – она менталист и чуткая женщина.

Это грозит неминуемым провалом всей затеи. Опасно для него. И особенно – для Клео, потому что победившую соперницу Мара не пощадит.