Любовь Снежная – Что затмило Солнце? 1 - Проклятые письма (страница 1)
Любовь Снежная
Что затмило Солнце? 1 – Проклятые письма
Нарциссизм – это не себялюбие. Субъект себялюбия ради себя самого совершает негативное отграничение от Другого. Нарциссический субъект, напротив, не может ясно установить свои границы. Так расплывается граница между ним и Другим. Мир является ему только в оттенках его самого. Он не способен познать другого и признать эту инаковость. Смыслы появляются только там, где он как-то опознает самого себя. Он всюду вязнет в собственной тени, покуда в ней не захлёбывается.
Агония Эроса. Бён-Чхоль Хан
Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения имён, названий и событий с реальными случайны.
1
Глава 0
2016 год V2.0.0
Майкл продолжал ходить туда-сюда по комнате, бурча что-то себе под нос. Голос жены застал его врасплох.
– Да, дорогая, иду-иду ужинать… Сейчас закончу…
Лиза молча кивнула. С одной стороны, она знала, за кого выходит замуж и что исследователи космоса отдаются своему делу целиком. Но прежде Майкл умел находить баланс между семьёй и работой.
Последние две недели он не вылезал из своего кабинета, даже в постель шёл неохотно и только после напоминания жены. Лизе приходилось напоминать также про то, что надо есть, ходить в душ и стирать одежду. Одержимость Майкла довела его до состояния зомби, только его манили не мозги, а компьютер.
Майкл так и не пришёл. Лиза с детьми уже поела, а его тарелка с сырным супом так и осталась стоять на столе. Одинокая и холодная.
Ей это надоело.
Яростно она влетела в кабинет, схватила мужа за руку и повела силком на кухню, словно непослушного ребёнка.
– Ми-милая… Извини… Я увлёкся… – оправдывался Майкл, водя ложкой по тарелке.
– Хватит! – не унималась Лиза. – Ты уже совсем на себя не похож! Мало того, что исхудал весь, так ещё ни я, ни дети тебя не видим сутками! Рассказывай, что у вас там случилось, или я… или я…
– Но… Дорогая… Это секретная информация…
– Да что у вас за секреты могут быть? Корабль с пришельцами приземлился или что?
– Почти…
Майкл сказал это так серьёзно, что у Лизы пробежали мурашки по коже. Её колени подкосились, и она упала на стул напротив мужа.
Около месяца назад приборы на их станции зафиксировали странный сигнал. Беспорядочный набор частот, но в то же время по амплитуде сильно превышающий обычный шум. Сигнал появлялся несколько раз в день, и каждый раз его амплитуда менялась.
Команда Майкла обнаружила в сигнале признаки осмысленного сообщения и занялась его расшифровкой. Это было достаточно тяжело само по себе – мало ли что это может быть. Может, инопланетяне передают привет, может, это выброс электромагнитной энергии от погибшей звезды или же вовсе ничего особенного, просто ещё один необъяснимый феномен.
Но что уж точно сводило с ума, так это то, что файл с сигналом обновлялся сам по себе, каждый день прибавляя в размере. На всех компьютерах одновременно. Специалисты по безопасности несколько раз проверяли их отдел на вирусы и сбои, но ничего не находили.
Около двух недель назад файл перестал изменяться. И, судя по распечаткам из огромной папки, в это же время сигнал стал стабильным.
Майкл пытался объяснить это Лизе. Он постоянно запинался, уходил в метафоры, путал факты и сам понимал, что звучит как сумасшедший фанатик. Но Лиза внимательно слушала.
– И что? Вы что-то выяснили? – с тревогой в голосе спросила она, когда Майкл закончил свой рассказ.
– Пока нам не удалось расшифровать, но я кое-что обнаружил.
Майкл снова ушёл в сбивчивые объяснения с кучей непонятных Лизе слов. Что было понятно, так это то, что ему удалось перевести сигнал в понятный компьютеру формат. И при просмотре этого файла он обнаружил повторяющийся участок. Предположив, что это что-то вроде пробела, он разбил данные по ним. Эти кусочки тоже имели между собой что-то общее, и после многих часов упорной работы он, наконец, смог упорядочить и их.
Сообщение содержало информацию о четырёх элементах и их состояниях. Как бы он ни пытался, он не мог предположить, чем могут являться эти четыре элемента.
– Знаешь, раз уж я тебе всё рассказал, может, ты сможешь помочь? – спросил Майкл.
– Я бы с радостью, но я просто ставлю укольчики кошечкам и собачкам. Я не разбираюсь в вашей высшей математике.
– В том-то и дело… Мы совсем в тупике. Никто не понимает, что это может быть. А у тебя голова свежая, ты иначе мыслишь.
– Четыре элемента… Может, это как ДНК?
– Мы пробовали уже эту теорию, – вздохнул Майкл.
Несмотря на упадническое настроение мужа, Лиза сдаваться не собиралась. Она искала в своей памяти всё, что может состоять из четырёх элементов: время дня, времена года, даже лапы у собак и кошек. Как назло, в голову лезли только дурацкие идеи.
Но что-то крутилось на языке.
Лиза оставила мужа наедине с супом и прошла в гостиную. Там, в большом книжном шкафу, были собраны, пожалуй, все научные достижения человечества. Её палец скользил по корешкам толстых томов, даже названия которых не каждый смертный сможет произнести – чего уж прочитать и понять.
Это не то. Это тоже не то. Она искала что-то конкретное, хоть и не понимала, что именно. Палец продолжал скользить, пока не споткнулся о причудливую книгу, выпирающую сильнее остальных. Это была «Анатомия для детей с картинками», которая отличалась красочностью и размерами на фоне остальных книг.
Этой книге здесь было не место. Наверное, опять их дочка зачиталась на диване и забыла, что их книжки должны лежать на полках в детской. Лиза вытащила её, чтобы отнести на место, но книжка была такой приятной на ощупь, и мультяшные герои на обложке словно приглашали окунуться в беззаботный мир детства.
Разве кому-то станет хуже, если она на минутку отвлечётся? Тут милое сердечко рассказывает про малый и большой круг кровообращения. Тут подружки почки рассказывают про фильтрацию токсинов. А здесь большой глаз в костюме с бабочкой объясняет про сетчатку и как трубочки и колбочки переводят сигнал в нервный импульс.
Лизу как током ударило.
Палочки и три группы колбочек. Может, это оно?
– Смотри! Смотри! – влетела на кухню Лиза.
От её криков Майкл вздрогнул и уронил грязную тарелку в раковину. Хорошо, что не разбилась.
Теперь Лиза взяла на себя роль сумасшедшего учёного и, тыча мультяшному глазу в зрачок, объясняла свою теорию о палочках и колбочках.
– Лиза! Ты гений!
Впервые за последние две недели Майкл обнял и поцеловал жену.
На следующий день Майкл пришёл на работу полный сил. Он с самого утра стал обзванивать всех врачей и биологов, до которых мог дотянуться, под предлогом того, что ему нужна помощь в разработке глаза для робота. В тот же вечер все согласившиеся собрались на групповом звонке и несколько часов обсуждали различные возможности такой системы.
Майкл узнал всё, что ему было нужно. Следующие три дня он писал свой самый монументальный код. Бесконечная череда неудач не умаляла его пыл. Он знал, что ему всего лишь надо найти правильную форму для конечного изображения и подобрать соответствие значения колбочек цветам.
Рабочий компьютер пыхтел и нагревался, как печь, выводя одну бессмысленную картинку за другой. В один момент стали видны очертания чего-то – Майкл напал на след. Корректируя значения переменных, с каждой итерацией картинка становилась чётче, а детали – яснее.
Он не мог поверить своим глазам. Беспорядочная груда пикселей сложилась в не просто буквы, не просто слова, а в предсказания великой катастрофы, до которой оставался всего месяц.
Тут же он открыл почтовый клиент, судорожно описал ситуацию в письме, приложив ту самую картинку с предостережением, написанным на семи язык. Курсор замигал в окошке рядом с надписью «кому».
И правда, кому?
Для начала начальству, но они-то что смогут сделать? Тогда ещё в Белый дом. И ещё в ООН. И Папе Римскому, на всякий случай.
Последующие дни прошли как во сне. Всё вокруг Майкла казалось нереальным. Голоса родных и близких доносились будто из-под воды. Когда он играл с детьми, его одолевала непреодолимая тревога. Что же будет с ними? Они вот просто так погибнут, даже не став взрослыми?
Как улыбаться им? Как делать вид, что всё хорошо?
Наконец, пришли письма с ответами – бездушные отписки. Начальство даже отчитало. Велело не поднимать панику, не донимать конспирологическими теориями и обратиться к психиатру. Хоть какой-то оптимизм внушал только ответ Папы Римского о том, что ни в коем случае нельзя терять веру.
Майкл всё-таки обратился к психиатру, тот выписал ему антидепрессанты. И только они позволяли ему продолжать таскать тело на работу и с неё. Каждый раз, когда он смотрел на то, что любит, его воображение разрывало это на части. Каждое «я тебя люблю» содержало прощание. Каждую минуту своей жизни он винил себя за то, что не может полноценно ей наслаждаться и только ждёт неминуемой смерти.
И вот тот самый день настал. Крайне иронично это был солнечный выходной день, когда Лиза решила вывести его и детей на пикник в парк. Майкл продолжал играть заботливого и любящего мужа и отца.
Вокруг была куча других семей, дети босиком носились по траве, где-то на лавочке художница рисовала пейзаж с натуры. Мирно и спокойно.
Может, всё обойдётся? Может, государства уже решили проблему и просто забыли сказать Майклу. Он всё-таки человек маленький.