Любовь Штаний – Муж для потомственной попаданки (СИ) (страница 15)

Спорить смысла не было, так что я разлила отвар из кофейника по чашкам. У отца в узком шкафчике, притаившемся в самом темном углу, на всякий случай всегда имелись не только чашки, но и бокалы вместе с запасом крепкого алкоголя. Ни разу не видела, чтобы он его пил, но и во время важных встреч меня в кабинет никто не звал.

Пока доставала посуду, пока разливала противопростудный отвар, Толик следил за мной странно пристальным и чуть ли не жадным взглядом. От этого кожа буквально горела под тканью светлого домашнего платьица, а голова кружилась все сильнее. Ощущение, будто сплю и чуть ли не со стороны смотрю на движения собственных рук.

Шорох длинной, в пол юбки, заполняет помещение, бьется в стекла окОн и, возвращаясь, сливается с прерывистым дыханием. И каждый шаг, каждый жест словно растягивается во времени, растворяясь в непонятном налёте нереальности… Магия?

— Слушай, — вернувшись к дивану, протянула одну из чашек полудемону. — Ты бы не колдовал в таком состоянии.

И единственный отклик — его вопросительно вскинутая бровь. Пришлось пояснить:

— У меня какое-то странное чувство, будто ты меня заколдовал. Не стоит злоупотреблять магией во время болезни. Осложнения можно получить. Тебе оно надо?

И опять он ничего не ответил, молча впиваясь в отвар. А глаза сверкают загадочно и в то же время довольно. Насмешливо, чуть лукаво и так… будто неожиданно для себя познал смысл жизни, причем в новом знании только хорошее. Сумасшедший! И заразный, потому что у меня от этого взгляда мурашки по всему телу.

Едва не обжигаясь, тороплива проглотила свою долю лекарства, чтобы поскорее выздороветь. Сладковатый привкус трав на языке растекся по нёбу, немного отвлек и, убирая чашку на место, уже почти не дрожала. Толик допил свою порцию одним глотком.

— Убери, пожалуйста, — попросил негромко и поднялся, завернувшись в плед.

— Ты ненормальный? — скептически глянув на него поинтересовалась. — Тебе спину беречь и греть надо, а ты одеяло на бёдра намотал.

Он лишь криво улыбнулся и отмахнулся от меня.

— Так удобнее. К тому же, всё равно, скоро лягу, — и, демонстративно открывая баночку с бальзамом: — Раздевайся. Моя очередь тебя растирать.

— Только грудь я сама намажу!

— Как скажешь, — он протянул банку.

Густо покраснев под пристальным взглядом, зачерпнула немного мази и намазалась. Благо, вырез позволял.

— А теперь раздевайся и ложись, — в приказном тоне. — Дуся?

Я медлила, нервно теребя пуговку на платье. Переодевалась-то впопыхах и белье не сменила, а под джинсы только скроенные по маминому заказу трусики подходят. Маленькие и совсем неприличные для девушки моего положения…

— Та-а-к… То есть ты обо мне позаботилась, а мне нельзя? — обиженно. — Разболеешься же!

Доля справедливости в сказанном была и, зажмурившись, я развязала поясок. Повернувшись к другу спиной торопливо расстегнула несколько пуговиц и позволила платью соскользнуть на пол, радуясь наличию нижней, хоть и коротенькой, сорочки. Наклонилась и, подняв одежду, повесила на спинку последнего стула под аккомпанемент неожиданно хриплого мужского дыхания. Вот нельзя же после разогрева спину студить, а он… Торопливо подбежала к дивану и легла, спрятав лицо на подушке, так соблазнительно пахнущей Толиком.

— Давай быстрее, — попросила. — А то замерзнешь и совсем расклеишься.

— Тебя сквозь сорочку растирать? — совершенно сиплым, срывающимся и почему-то низким голосом прохрипел.

— Вот черт! — чуть приподнявшись, быстро стянула последнее. Вернее, предпоследнее, но учитывая крой белья, разница невелика. Хорошо хоть грудь не видно. — Мажь уже… Только над бельем не вздумай смеяться, мне некогда было переодеваться в путное.

— Смеяться… даже и не думал, — еле слышно прошептал и присел на краешек дивана.

Не знаю, от чего больше в жар бросало — от разогревающей мази, или от прикосновение сильных пальцев, разминающих каждую мышцу. Сильных, но ласковых, бережных и нежных… К счастью, моя спина заметно меньше Толиковой, так что справился он быстрее, хотя и порывался помассировать подольше. Только я и так едва держалась. Зато поняла, почему он подушку кусал, когда я его растирала. Сама в неё зубами вцепилась, лишь бы удержаться от неуместных стонов.

— Всё, спасибо. Отвернись, я оденусь.

Он молча встал и отвернулся, позволяя натянуть сорочку, а после и платье.

— А теперь ложись, — потребовала. — Уже совсем окоченел, наверное.

Тихо скрипнул диван. Когда я, застегивая последнюю пуговку на платье, обернулась, Толик уже лежал лицом к спинке, укрывшись пледом. Присев рядышком, погладила друга по волосам и хотела уже посетовать на закрытую дверь.

Вот как мне теперь выйти? Надо запасной ключ доставать, а я код папиного сейфа не помню. Но едва открыла рот, услышала тихое:

— Ложись.

— Что?

— Забирайся ко мне. Так теплее будет, да и вдвоем болеть не так… скучно.

Снова покосившись на дверь, задумчиво прикусила губу и… поддалась соблазну — скинула туфельки и нырнула под плед. Рука сама собой скользнула на талию полукровки, дрожащие пальцы легли на его каменный живот. Уткнувшись носом в плечо, я беззвучно втянула воздух, наполняясь ароматом его кожи. И не знаю, как у меня, но у Толика явно температура — таким горячечно-жарким показалось его тело.

Ничего. Скоро лекарство подействует и все будет хорошо. Уплывая на волнах чего-то волнительно-сладкого, я прильнула к нему в надежде если не согреть, так хоть поддержать самого близкого, самого дорогого и любимого мужчину всех миров, а после и сама пригрелась. Уже в полудрёме почувствовала, как демон повернулся, в свою очередь обнимая.

— Дуся? — перебирая рассыпанные по подушке пряди, позвал шепотом и тихонько подул в лицо.

— М-м-м? — не желая выплывать из сладкой неги промычала невнятно.

— Так чем тебе оборотень не угодил?

Зевнула и, перехватив одну его руку, обняла, пристраивая щеку на широкую ладонь, и ответила:

— Так козел он. Натуральный. В человеческой ипостаси приличный мужик, а в звериной — рогатая вонючка. Зачем мне дети от такого?

Чуть помедлив, он снова спросил:

— А каких детей ты хотела бы?

— Понятия не имею…

От лекарства ли, от утомительного ли дня, или аромата кожи полудемона, но в голове клубилась серебристая дымка с фиолетовым отливом. Осторожные прикосновения длинных пальцев, дыхание моего фея на лицо, его тепло — все это обволакивало, погружая в зыбкий мир тумана и томной неги.

— И всё-таки, — настойчиво повторил Толик, легко целуя в висок.

— Сероглазые, — почему-то выдохнула и почти провалилась в сон, когда сквозь марево нереальности донеслось почти беззвучное:

— Почему ты мне отказала, Дуся?

— Я слишком люблю тебя, чтобы рисковать твоей жизнью, а здесь я сначала принцесса и лишь потом попаданка. Тебя убьют…

Не уверена, что произнесла это вслух. Слишком тесно обнимал сон, слишком трепетным и нежным оказалась его близость.

— То есть… — прошептал серебристый туман, проникая под кожу — это единственная причина отказа…

На миг распахнув глаза, поймала напряженный взгляд демонических очей и улыбнулась.

— Люблю тебя, — зевнула. — Больше жизни. Всегда любила.

И, уткнувшись носом в окаменевшее плечо, провалилась в царство сновидений, где, как и всегда, рядом был он — мой самый лучший, самый сильный, надежный и смелый…

***

Проснулась я в полумраке. В это время года светает поздновато, а тут еще Толик шторы задернул. Несколько секунд молча всматривалась в потолок, а после медленно повернула голову. Увы, ощущения не обманули. Друга рядом не было. Ни на диване, ни вообще в кабинете. Или это к лучшему?

Повалявшись еще чуток, выбралась из-под уютного пледа и… Рядом с диваном стоял стул, на котором обнаружилась чашка с уже подостывшим травяным чаем, ключ, записка и кактус.

Нервно сглотнув, уставилась на последний, чувствуя себя, будто меня ударили. Даже дыхание перехватило. И вроде ничего особенного, всё, как и должно быть, а на глаза навернулись слезы. И вовсе не из-за того, что простуженный фей-крестный опять магичил с температурой, хотя за это он от меня еще получит на орехи. Но как-то… не хотелось начинать поиски мужа. Не сейчас. С другой стороны — а когда? Время-то идет.

Медленно протянув руку, переставила чашку, освобождая листочек, исписанный крупным знакомым почерком опекуна.

«Доброго тебе утра, малышка! — писал он. — Прости, но я вынужден срочно уехать. Не беспокойся, я обо всем позаботился. Слуги и управляющий в курсе, с поместьем всё будет впорядке. Что касается Темного властелина, я немного доработал заклинание переноса. Оно активируется без моего присутствия, как только возьмешь кактус. Удачи тебе, Дуся, и помни, что я тебя очень люблю.»

И подпись — «твой». Просто «твой», без продолжения или имени.

Тяжело вздохнув, несколько раз перечитала записку и встала. Зажгла свечу и вскоре листочек обратился пеплом. Оставлять его здесь не хотелось. Еще не хватало, чтобы слуги личную переписку нашли! А брать с собой… Я ведь к будущему мужу отправляюсь.

Для начала сходила к себе, благо ключ, чтобы запереть кабинет с кактусом, Толик оставил. Тщательно умывшись, расчесала спутанные волосы, но прическу делать не стала. Почему-то было совсем тошно и производить впечатление на очередного жениха совсем не хотелось. В конце концов, какая разница? Всё равно ведь влюбится и женится, в каком бы виде я к нему не завалилась. В итоге, поддавшись мрачному настроению, надела черное приталенное платье и туфли в тон. Пора.