Любовь Сергеевна – Под покровом тишины (страница 1)
Любовь Сергеевна
Под покровом тишины
ГЛАВА 1
Стук в дверь был коротким, но вязким, словно били не кулаком, а чем-то тяжелым и мягким. Мой глубокий вдох на середине медитации застрял в горле. В доме, где Паши не было уже неделю, этот звук казался физической пощечиной.Я рывком распахнула дверь, готовая сорваться на крик, но крыльцо встретило меня лишь пустой темнотой и шелестом палой листвы. Сквозняк, пахнущий сырым лесом, бесцеремонно мазнул по лицу. За порогом — никого. Только тишина, в которой слишком громко стучало мое собственное сердце. Темнота за порогом была неподвижной.Я заперла замок на два оборота и попятилась, не сводя глаз со щели под дверью. Но на полпути к кухне по спине полоснуло холодом. Тюль на окне не просто шевелился — он медленно, тяжело от мощного сквозняка. Но оконная ручка была повернута до упора вниз. Стекло — целое, за ним застыла немая ночь. А здесь, в запертой комнате, тюль продолжал биться в невидимом потоке воздуха.В коленях открылась противная пустота. Я сделала шаг, протягивая руку к полотну. Воздух в комнате стоял неподвижно, но как только пальцы коснулись ткани, я почувствовала под ней не пустоту. Там было что-то живое, теплое и пугающе твердое. Горло перехватило. Одним движением я сорвала занавеску.На подоконнике, прямо перед закрытым стеклом, по которому снаружи колотил дождь, сидел огромный рыжий кот. Зрачки сожрали радужку, превратив глаза в два угольных провала. Он выгнул спину и выдал свистящий, почти человеческий хрип. Самое страшное было в том, что кот был абсолютно сухим. И я никогда раньше не видела этого зверя в нашем поселке.Кот спрыгнул с подоконника бесшумно, словно состоял не из плоти, а из густого рыжего дыма. Я даже не успела проследить, в какой угол он метнулся — кухня мгновенно поглотила его. Я стояла, боясь шевельнуться, пока взгляд не упал на то место, где только что сидел зверь. На белом пластике подоконника, в слое пыли, четко виднелось одно слово: АННА.
Буквы были выведены небрежно, но узнаваемо. Словно кто-то долго и настойчиво возил по поверхности мокрым пальцем. Я протянула руку, чтобы коснуться надписи, и тут же отдернула её: след на пластике еще не успел высохнуть.Я рванулась прочь из кухни, не разбирая дороги. Сердце колотилось в самых висках, выстукивая одну-единственную мысль: «Уходи, уходи, уходи». Ноги сами понесли меня к котельной — единственному месту в доме, где не было окон. В темном коридоре я зацепилась носком тапочка за край задравшегося ковра. Мир на мгновение перевернулся. Удар об пол вышиб из легких весь воздух, локоть прошила острая боль.Я лежала лицом в ворсе, чувствуя на губах соленый привкус крови и слушая, как в глубине дома что-то глухо, размеренно заскреблось по дереву. Будто кто-то очень большой точил когти. Я лежала, боясь даже выдохнуть, пока перед самыми глазами не вспыхнул прямоугольник телефона. Связи в поселке не было вторые сутки, но полоски антенны на дисплее горели полным приемом.Превозмогая пульсирующую боль, я поползла вперед. Пальцы коснулись скользкого стекла. На заблокированном экране висело уведомление. В строке отправителя горели четыре нуля, а само сообщение пульсировало ритмичным кодом: «.... —-- ... / .... —-- ...».
В ту же секунду из котельной донесся тяжелый стук. Раз. Два. Три. В такт ударам экран телефона вспыхивал и гас, превращая коридор в стробоскоп. Внезапно в конце коридора вспыхнул свет в ванной. Желтый квадрат на полу казался издевкой. Я попыталась подняться, но правую ногу свело резкой судорогой. Мышцу скрутило в тугой узел, заставив меня снова рухнуть на ковер.
ГЛАВА 2
Ручка двери в котельную замерла в нижнем положении. Дверь не открылась. Наступила жуткая, ватная тишина, в которой слышался только свист моего надрывного дыхания. Судорога в ноге понемногу отпускала, оставляя после себя тупую боль. Я с трудом поднялась на локтях, нащупала на полу оброненную салфетку и прижала её к разбитой губе. Белый хлопок мгновенно окрасился алым.Внезапно тишину дома разорвал бодрый стук в парадную дверь.
— Анечка, ты спишь? — донесся с крыльца звонкий голос тети Люси. — Я тут шарлотку твою любимую испекла, еще горячая!
Этот голос подействовал на меня как ледяной душ. Кошмар не исчез, но он словно отодвинулся в тени. Я заставила себя встать, держась за стену, и доползла до двери. Тетя Люся стояла на пороге, прижимая к груди тарелку. От неё пахло дождем, ванилью и тем необъяснимым спокойствием, которое бывает только у людей, искренне верящих в чудо.
— Анечка, господи, что случилось? — она осеклась, переступив порог. — Почему твоя губа в крови, деточка?
Я молчала, не зная, с чего начать. Тетя Люся не дождалась ответа. Она мягко, но настойчиво отодвинула меня плечом, прошла в коридор и замерла, глядя в сторону ванной? — Анечка, почему у тебя там свет моргает, будто сигнализация? — тетя Люся прищурилась, не снимая руки с дверного косяка.
— Это, должно быть, из-за грозы, — соврала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Проводку замкнуло. Пойдемте на кухню, тетя Люся. Я чай заварю, со смородиной, как вы любите.
Мы прошли в кухню. Запах яблочного пирога с корицей заполнил всё пространство, вытесняя вонь сырого подвала. Я достала старые кружки, насыпала сушеные листья. Тетя Люся молча резала шарлотку. Но когда я потянулась за чайником, я замерла.
Моя соседка резала пирог идеально ровными ломтиками, но она не смотрела на нож. Её взгляд был прикован к чистому пластику подоконника — тому самому месту, где
еще минуту назад мокрым пальцем было выведено моё имя. Она смотрела туда так пристально, будто буквы всё еще были там.
— Хороший чай, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Только тихий он какой-то. А в тишине, Анечка, всегда слышнее всего голос Того, кто нас звал.
Знаешь, Анечка, — тетя Люся обхватила чашку ладонями, и я заметила, что от кружки с крутым кипятком даже не идет пар, — дом-то этот непростой. До вас здесь старец жил, Федором звали. Только люди шептались, что никакой он не старец, а настоящий шаман.Я замерла с заварником в руке.
— Со всей округи к нему ехали, даже из города важные чины жаловали, — продолжала соседка, и её голос стал сухим, как шелест травы. — Судьбу свою узнать хотели. Бывало, на крыльце ночевали, в очередь строились, лишь бы он хоть слово им заветное шепнул. Да только старец тот не просто говорил — он двери открывал. Те, которые лучше бы запертыми держать.
Тетя Люся медленно подняла на меня глаза. В тусклом свете кухни её зрачки на мгновение показались мне неестественно огромными, почти как у того рыжего кота на подоконнике.
— Он ведь и сейчас здесь, Аня. Думаешь, Паша твой просто так уехал? Дом его выставил. А тебя — оставил. Выбирает он, понимаешь?
— Паша так не может со мной поступить, — голос сорвался, превращаясь в шепот. — Он ведь любит меня. Он обещал вернуться, как только решит дела в городе. Я помню, как он смотрел на меня... Он клялся, что никогда меня не бросит.
— Эх, Анечка, наивная ты душа! — вздохнула соседка. — Мне идти нужно. Она медленно поднялась. Поправляя платок, она на мгновение открыла лоб, и я похолодела. На коже отчетливо темнело крупное родимое пятно — копия того, что было у Паши. Мой мозг отказывался принимать это совпадение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.