Любовь Романова – Дети пустоты. Пройти по краю (страница 45)
– Я знаю, – ответила Анита. – И совсем не боюсь.
Наконец-то спецназ расставил всех пленников по местам. Командир отряда подошел к скучавшему на краю леса Озерову.
– Его люди сейчас уйдут, – тихо сказала Анита. – Они не хотят смотреть на расстрел. Нас буду убивать те двое, в зеленом камуфляже.
После слов подруги Тиаго в стотысячный раз прощупал свои способности. Ничего. Как будто сидишь в невидимом мешке с меховыми стенками. Сила Людей глубины, словно река, была совсем рядом, но оставалась недосягаемой.
В душе Тиаго до последнего жила надежда, что вот-вот появится Марат со своими сторонниками. Появится и прекратит этот кошмар. Не зря же Тиаго помог крылану перетянуть на сторону мятежников Пилар – главу бразильских депферов… Но нет, прошло столько времени, а от крылана не было ни слуху, ни духу.
Четыре бойца один за другим побросали к ногам Озерова браслеты и потянулись прочь от обрыва. Толстяк, беспокойно глянув им вслед, что-то тихо скомандовал оставшейся паре гвардейцев. Те подняли автоматы. Дуло одного уставилось прямо в лоб Тиаго.
– Закрой глаза, слышишь, закрой глаза, – лихорадочно зашептала Анита. – Так гораздо легче.
– Кому? Им? – Тиаго презрительно мотнул головой в сторону целившего в него бойца. – Обойдутся. Пусть смотрят, – и, не выдержав, сорвался на крик: – Стреляй, гад! Давай!
Но выстрела депфер не дождался. Едва за деревьями скрылся последний спецназовец, Озеров с неожиданным для его веса проворством опустился на корточки и подобрал брошенные блокираторы. Начал торопливо вертеть их в руках, щелкая переключателями. В следующую секунду Тиаго почувствовал себя железным бочонком, в который хлынул поток дождевой воды. Пара мгновений – и он наполнился до самого края.
Силы вернулись.
Рядом потрясенно загомонили пленники. Два бойца в зеленом камуфляже, отшвырнув в сторону автоматы, бросились развязывать веревку. В это время Озеров пару раз дернулся, словно картинка на экране сломанного телевизора, съежился и превратился в девчонку. Худощавую, глазастую, в черной униформе Людей крыш.
Правую щеку незнакомки почти полностью скрывала серебристая татуировка. То ли от усталости, то ли из-за пережитого стресса депферу показалось, что выколотая на коже голова ящерицы шевелится: высовывает язык и подмигивает раскосым глазом.
– Я все равно не понял, к чему весь этот спектакль? Став Озеровым, Женя может просто потребовать сдать блокираторы. И всё. – Север сидел на деревянной скамье. Она была частью зрительской трибуны, сколоченной на скорую руку из сосновых досок. Массивное сооружение доставили в дубль-пространство крыланы. Как инициаторы Конклава, они занимались его технической поддержкой. Теперь на площади Сан-Марко стояло что-то вроде цирковой арены или уменьшенной копии Колизея. Второе сравнение показалось Мороку символичным – предстоящий бой с главами фратрий обещал ничем не уступать сражению гладиаторов.
– Нет, не может, – покачал головой начальник СКК. – Слишком подозрительно. Ей не поверят – станут звонить руководству, уточнять.
– А расстрел детей – это не подозрительно?
– Надо учитывать настроения, которые царят сейчас в нашей системе, – философски заметил Кирилл. – Приказ избавиться от нелюдей выглядит вполне логично.
– Наше гипотетическое начальство – настоящие отморозки, – бросила Ника в сердцах.
– Согласен, – кивнул Морок.
И словно чтобы придать весу последнему слову, площадь заполнил низкий рев. Его издавала белоснежная раковина гигантского рапана. В нее, как в охотничий рог, дул пожилой крылан, при этом смешно выкатывал глаза и топорщил солдатские усы. Это был сигнал о начале Конклава. Руководители фратрий задвигались и стали устраиваться на своих трибунах.
По традиции все участники главного совещания Края пришли в церемониальных накидках. Кошки, как водится, в черных, искристых, похожих на сложенные крылья летучих мышей. Крысюки – в коротких, рубиновых, точно глаза крыс-альбиносов. Депферы щеголяли в шелковых плащах цвета океанской синевы, крыланы – в нежно-оливковых мантиях, которые как будто излучали мягкий свет вечернего солнца.
– Смотрите, шеф, у кошек раскол, – Ника беспокойно подергала Морока за рукав пиджака. – Они сидят двумя группами. Одна вокруг Марты, другая – рядом с Эддой.
– Вот ведь дрянь, – Север звонко шлепнул себя по худому колену.
Начальник СКК только пожал плечами:
– Это не новость.
Площадь снова завибрировала от низкого голоса морской раковины. Кирилл почувствовал, как у него что-то задрожало внутри, отреагировав на неуловимые для человеческого уха частоты. Разговоры стихли, все расселись по местам. Теперь трибуны, заполненные участниками Конклава в разноцветных одеждах, напоминали лепестки гигантского цветка: черный, рубиновый, синий, оливковый – следом дыра. Пятая трибуна, замыкавшая круг, была свободной.
– А это для кого приготовили? – Север недовольно уставился на пустые скамейки. – Надеюсь, не для… Ох, елки!
Ника ткнула изобретателя острым локтем в бок.
– Сергей Васильевич! – зашипела она и угрожающе задергала наполовину выбритой бровью.
– Что? – растерялся тот, но, глянув на шефа, смутился, покраснел и отвел глаза. – Извини, Кирилл. Не подумал.
– Да, Бог с тобой, Сереж, – начальник СКК похлопал изобретателя по плечу. – Дело прошлое.
Третья песня раковины возвестила о появлении Привратника. Последние пятнадцать минут Герберт отсутствовал – готовил свой торжественный выход. Мятый пиджак и синяя сорочка скрылись под белым балахоном, обшитым по подолу и манжетам широкой золотой тесьмой. На голове появилось странное сооружение. Оно напоминало ирокез поклонников панк-рока, отлитый в золоте. Гладкий блестящий шлем с гребнем острых шипов. Каждый сантиметров тридцать в длину.
На шее Привратника висела пара ржавых ключей. Совсем простых, как от старого шифоньера. Если, конечно, представить шифоньер размером с двухэтажный дом – ключи были большими и тяжелыми. В предназначенные для них замочные скважины наверняка мог запросто войти указательный палец Мамаши Мурр.
– Я Герберт, Привратник Края, приветствую скользящих в темноте! – заговорил старик. Он встал точно в центре импровизированной арены, лицом к Людям крыш. Золотые иглы его головного убора пылали в лучах венецианского солнца. Привратник сильно сутулился – ржавые ключи неумолимо тянули к земле.
– И мы приветствуем тебя, хранитель! – ответила Марта.
Старик едва заметно кивнул ей и повернулся к Людям нор.
– Я Герберт, Привратник Края, приветствую обитающих в недрах мегаполисов! – он не повышал голоса, но каждое сказанное им слово звучало на удивление отчетливо. Так, словно Герберт стоял не на городской площади, а в аудитории с хорошей акустикой.
– И мы приветствуем тебя, страж мира! – сказал, привстав, глава Большого Совета крысюков – хитроглазый коротыш по имени Ус. Рядом с ним сидел бледный Чухонь. Это был первый Конклав в жизни самого юного главы фратрии в истории Края. Парень нервничал: тер слезившиеся от непривычно яркого света глаза и косился на своего наставника – ждал не то одобрения, не то сердитого окрика.
– Я Герберт, Привратник Края, приветствую повелевающих потоками воды!
– И мы приветствуем тебя, гарант равновесия! – отозвалась пожилая женщина на трибуне депферов. Ее звали Недана. Уже почти сто лет она возглавляла Большой Совет Людей глубины.
Издалека Недану можно было принять за подростка. Хрупкая фигура, короткие кипельно-белые волосы с челкой по самые ресницы, порывистые движения, мешковатая футболка с выцветшим Спанч-Бобом на груди и светлые джинсы. Возраст выдавал только голос – низкий, скрипучий, как у заядлой курильщицы.
Никто толком не знал, сколько ей лет. Одни говорили двести с небольшим, другие давали все триста. Но и первые, и вторые были уверенны – пока Недана сохраняет здравый ум и острый язык, смены власти ждать не приходится. Больно уж хорошо жилось депферам под крылом Бабы Нади. Так ласково называла старушку-подростка русскоязычная часть Людей глубины. Бесчисленные предприятия, позволявшие самой ленивой расе Края бить баклуши в свое удовольствие, исправно приносили доход. Недана умело вела финансовые дела своего народа. При этом не лезла во внутреннюю политику фратрий. «Свобода и денежка, – любила повторять Баба Надя. – Денежка и свобода – вот лучшая узда для этих лодырей».
Оторвав взгляд от загорелого лица девочки-старушки, старик посмотрел на трибуну Людей ветра.
– Я Герберт, Привратник Края, приветствую узревших линии движения нашего мира!
– И мы приветствуем тебя, человек!
Сорви Марат с себя балахон и исполни голышом танец маленьких лебедей, он не сумел бы удивить собравшихся сильнее. Одной короткой фразой крылан дважды нарушил протокол. Во-первых, ответил на приветствие вместо главы Большого Совета. Во-вторых, назвал Привратника человеком.
Впрочем, одно нарушение Марату можно было простить. Глава Большого Совета Людей ветра отсутствовал. Осведомители давно донесли Кудаю, а тот Кириллу, что Родион, главный среди крыланов, поговаривает об отставке. Последние лет пять его больше интересовал ремонт старинных часовых механизмов, чем политика. Вероятно, грядущая война с человечеством только усилила желание часовщика-любителя сложить с себя неприятные обязанности.
Со вторым нарушением дела обстояли куда серьезнее. Много сотен лет кряду привратники были той силой, что берегла Край от межрасовых войн. Хранители ключей могли сколько угодно держать двери Конклава закрытыми, пока его участники не сумеют разрешить все разногласия миром. Или не умрут от жажды и голода – в дубль-пространстве не было ни пищи, ни воды.