Любовь Романова – Дети пустоты. Пройти по краю (страница 31)

– Не дышать! Не моргать! Думать только по очереди!

– Всё, что вы скажете и не скажете, будет использовано против вас!

– Эй, жиртрест, пиши «чистосердечку» – на суде зачтется!

Не замеченные в этом гвалте в пещеру ворвались трое. Один, в черной куртке и зеленых спортивных штанах, вскочил на спину к ощетинившейся крысе. Другой, с копной медных волос, подлетел к ошарашенному Эрколю и накинул на толстую шею древнего героя тонкую удавку. Третий, самый маленький, бросился к Женьке.

Последнее, что она увидела, было бледное лицо Федора.

– Потерпи. Я сейчас… – зашептал юный целитель.

Его ладошка коснулась щеки подруги, и на нее, словно прохладный дождь в разгар жаркого дня, хлынул сон.

Фасад двухэтажного дома был похож на лицо изможденного старика. Два сводчатых окна жалобно смотрели на пустынную улочку, взятую в тиски разноцветными заборами.

– Ну и запах здесь, – поморщился Кудай. Он стоял в комнате второго этажа коттеджа напротив и разглядывал объект через тонкую занавеску.

– Хозяйка держит полтора десятка хорьков, – объяснил темноволосый атлет в сером камуфляже – один из подчиненных начальника службы безопасности. Главной особенностью бойца был голос. Бархатный, музыкальный, как у профессионального ведущего детских радиопрограмм. И фамилия была под стать – Кошкин. – Вы, Валентин Петрович, поосторожнее. Эти твари могут в штаны залезть. Брага десять минут назад так отплясывал, что у хозяйки от смеха икота началась. До сих пор остановиться не может.

– Брага или хозяйка? – Кудай незаметно похлопал себя по штанам.

– Оба!

– Что там у нас? Дома они?

Две одинаковые девушки, до этого неподвижно сидевшие в дальнем углу захламленной комнаты, синхронно подняли головы.

– Если здесь наконец-то станет тихо, мы сможем ответить на этот вопрос, – хором сказали они и снова уставились желтыми, выпуклыми, как у мопсов, глазами в окно.

Близняшки Ли-Лу были единственными акустиками в команде Морока. Все знали, что Люди крыш, нарисовав мысленный портрет человека, могут подслушать его разговор на расстоянии до четырехсот пятидесяти метров. И никакие стены, хоть со звукоизоляцией, хоть без, им не помеха. Но если представлять было некого, то слух кошек не сильно отличался от слуха усато-полосатых собратьев. Ли-Лу, взятые Мороком в СКК два года назад, действовали иначе. Им не требовалось устанавливать эмпатическую связь с источником звука. Они работали, как система локаторов – вдвоем пеленговали сигнал под углом друг к другу и тут же его расшифровывали.

– На втором этаже пусто, – сказала Лота, не мигая глядя на дом по другую сторону улочки.

– На первом тоже никого. Только мыши, – добавила Лиза.

– Сканируем подвал… Что-то есть.

– Двое. Слышу сердцебиение.

Сорок три минуты назад Морок получил весточку от Марты. Одина из ее групп, уже четвертые сутки прочесывающих город, засекла на крыше Дину. Ни у СКК, ни у кошек не было полной уверенности, что внезапно пропавшая две недели назад девушка переметнулась на стону пятой расы, но проверить не мешало.

Ее довели до коттеджа на окраине города и передали под наблюдение бойцам Кудая. Чтобы не соваться в логово врага вслепую, безопасник решил предварить силовой захват акустическим сканированием.

– Это они! – Кошкин принял позу кота, готового прыгнуть на зазевавшуюся птаху.

– Вряд ли, – флегматично заметила одна из близняшек. – Если только наши клиенты не астматики. Они дышат с помощью какого-то аппарата.

– Больше в доме никого? – спросил Кудай. – Тогда готовимся, Кошкин. У тебя ровно минута.

Чуть позже среди заросшего бурьяном двора замерцали кольца радужных порталов. Из них выскочили бойцы в камуфляже и, спустя несколько мгновений, исчезли в доме. Вся операция заняла пятьдесят четыре секунды.

– Ни парня, ни девчонки! – озадаченно сообщил Кошкин, когда на пороге подвальной комнаты, где попискивало медицинское оборудование, появился Кудай. – Смылись. Вот, только эти…

Начальник службы безопасности подошел к кровати с погруженной в кому женщиной. Словно надеясь разглядеть признаки пробуждения, склонился над ее бледным лицом. Массивный лоб Кудая залил холодный свет экрана, по которому бежали частоколы зеленых зигзагов.

– Любопытно. Это хозяева дома?

– Да леший их разберет. Лежат, кажись, давно. А с домом вообще не ясно. Вроде, померли его хозяева. Лет пять назад в автокатастрофе погибли, – Кошкин взмахнул по-девичьи загнутыми ресницами. – Тут это… Север с Кирзой прибыли.

– С Потаповой, что ли? – усмехнулся Кудай новому для него прозвищу.

– Ну да, я и сказал, с Кирзой – с нашим суровым, как армейская обувь, аналитиком.

– Заводи.

– Да они уже, того, дом осматривают. Там наверху пара жилых комнат есть, в них кое-какая техника. Север сейчас разбирается.

– Ладно, пойду, перекинусь с ним словечком. А ты медиков вызывай. Беглецы не вернутся, так что присматривать в пустом доме за этим ежиками в тумане некому, – Кудай кивнул на неподвижные тела. – Пора им переезжать на новую жилплощадь.

Когда на тихую улочку вырулила машина «Скорой помощи», большая часть группы захвата успела покинуть коттедж. Кошкин вместе с парой помощников обшаривали дом в безнадежной попытке найти хоть что-нибудь, указывающее на то, где сейчас Ларс и Дина. Север вместе с Потаповой возились в комнате, полной свечных огарков. Их заинтересовал большой монитор на стене. Кудай сам встретил медиков – бригаду из частной клиники, обслуживающей СКК.

– Привет, Махитыч! – поздоровался безопасник с приехавшим врачом. Маленький человечек в нежно-сиреневой униформе, напоминавшей пижаму, недовольно поправил громоздкие очки.

– А без этого нельзя?

– Чего «этого»? – включил дурака Кудай.

– Ну, вот этих подколов? Какой я тебе Махитыч? Я Михайлович! Выучи наконец!

У врача «Скорой помощи», много раз латавшего бойцов Кудая, было два недостатка: вдавленный подбородок, который делал его похожим на индюка, и полное отсутствие чувства юмора. Если первое ему охотно прощали, то второе пытались воспитывать. Так Адриано Михайлович превратился в Махитыча.

Весельчак Брага утверждал, что обладатель столь утонченного имени не может обходиться простым, как деревянная колода, отчеством Михайлович. Поэтому перед его знакомыми и друзьями стоит задача избавить врача от явного противоречия. К сожалению, сам Махитыч не смог оценить самоотверженного порыва Браги и каждый раз жутко обижался, когда кто-нибудь из доброхотов коверкал его отчество.

– Ладно, не кипятись, – Кудай примирительно хлопнул тщедушного медика по спине. – В конце концов, не отчество делает человека, а человек отчество. Идем. Пациенты заждались.

Махитыч бегло осмотрел спящих людей и уже было отдал распоряжение грузить их на каталки, когда его заинтересовал затылок мужчины.

– Ты видишь то же, что и я? – подозвал он к себе одного из помощников – увальня Валеру. – Из затылка этого человека торчит толстый белый провод?

– Ну да, – удивленно пробасил тот, по-собачьи склонив голову набок. – На телеантенну похож. Смотрите, Махи… Адриано Михайлович, он по стене наверх уходит.

– И у дамы такой же, – Кудай успел приподнять голову спящей женщины.

На лестнице послышался топот. В полутемную комнату ввалился Север с Потаповой. Черные волосы на невыбритой половине головы Ники наэлектризовались и теперь стояли дыбом.

– Не трогайте! – завопил старший аналитик СКК. – Вы их убьёте!

– Ты думаешь, они догадаются? – спросила зеленоволосая Тина, заглядывая через плечо Ларса в экран ноутбука.

– Уже, – нехотя ответил тот. – Эта девка, аналитик СКК, совсем не дура. Хоть и выглядит, как кошмар ботаника.

Оба сидели возле окна подъезда неприметной пятиэтажки. Грязные рамы были распахнуты, и сквозь просветы тополиной листвы не стоило труда разглядеть бурую крышу дома Ларса. За спинами представителей пятой расы, скрестив на груди руки, замерла Дина. Ее лицо было неподвижно, словно гранитный барельеф на стенах Вечного города.

Предводитель Людей сети последний раз взглянул на монитор, где вокруг двух кроватей толпились сотрудники СКК, и с тихим хлопком опустил крышку ноутбука.

– Уходим.

Стоило Женьке прийти в себя, как в голове возник образ асфальтового катка. Судя по ощущениям, он от души отутюжил ее несчастную тушку. Руки, ноги, грудная клетка – все ныло, как после первого в учебном году урока физкультуры. Но это были еще цветочки по сравнению с головной болью. Щека и часть затылка казались полными расплавленного битума. Или чем там заливают дороги, когда кладут асфальт?

– Открывай глаза! Я же вижу, ты проснулась! – потребовал знакомый голос над ухом.

Рядом с Женькой, на земляном полу сидел тот, кто ну никак не мог здесь находиться – Тимофей. На вид вполне живой и здоровый. Только исхудавший. В полутьме крупные веснушки на щеках казались пепельными, а зеленые глаза – черными.

За его спиной, по стенам низкой пещеры, разбегались тысячи красных огоньков. Они напоминали тлеющие угли. Пространство вокруг шелестело обрывками разговоров на непонятных языках. Женьке казалось, что она слышит итальянские, испанские, немецкие и даже латинские слова. Прохладный воздух был пропитан запахами влажной земли, озона и свежих шампиньонов.

– Ты как? Нормально? – спросил Тимофей, придвинувшись к Женьке. – Мы у синегрибов. В смысле, их итальянских родственников. Федька с Чухонем скоро будут. Кое-чего закончат и придут.