Любовь Попова – Запомни, ты моя (страница 27)

— Ты повелась?

— О да, я просто растворилась в нем, в этих трех свиданиях, где он умело жонглировал словами и касаниями. Если честно, уже тогда я придумала имена нашим детям и даже сочинила для Артура стихи.

— Что он сделал? — холодеют мои руки.

— Зачитал его перед всем классом. Вот смеху-то было, — грустно усмехается она, а мне страшно становится, что и Никита смеялся.

— Его остановил Никита. Забрал стих, отдал мне и отправил домой. Как было бы проще, полюби я его, — улыбается она, а у меня сердце болезненно сжимается. Будь у Никиты такая невеста как Диана, я бы умыла руки при первой встрече. — Шучу, конечно, Никита принадлежал Наде, а она обычно не церемонилась с соперницами. Через месяц все поросло беленой, и все забыли про меня. Я занялась учебой, готовилась к экзаменам и почти не плакала. Только на выпускном позволила себе скупую слезу о том, что больше его не увижу, больше он меня не поцелует. Но он заметил. Был злой, пьяный и даже поиздевался надо мной. Ничего нового. Но когда я уже собралась уходить, прямо спросил, люблю ли я его. А я не стала врать. Собственно, он тут же меня поцеловал и поволок в туалет, где и лишил девственности.

Я останавливаюсь на мостовой, чтобы отдышаться. Не знаю от чего больше. От долгой ходьбы или истории, которая пахнет протухшей рыбой.

— Вы стали встречаться?

— Ну, — мнется она, поправляя лямку на сумке. — Я считала это отношениями, а он просто звонил, звал меня провести с ним время и снова исчезал. Надя тогда взяла меня под свое крыло, это помогало чаще видеться с Артуром. А потом он как-то заболел, остался у меня в квартире и после стал часто наведываться. То поесть. То рубашки погладить. То… Сексом заняться. А я должна была его не пускать, я знаю, но я уже не могла представить себя ни с кем другим. Я не могла представить, что меня будет иметь кто-то другой, насколько уже свыклась со всеми фантазиями Артура. У меня и поклонников никогда не было. Ни в школе, ни в медвузе. Он единственный, кому я была всегда хоть как-то нужна.

— Просто ты голову от своих ног не поднимаешь и не замечаешь никого.

— Да, да. Ты мне сегодня показала, какой я могу быть, и я задумалась, а вдруг я могу найти нормального парня? Ну, то есть не сейчас, позже, но вдруг кто-то полюбит меня по-настоящему и даже не будет изменять? Вот как Никита тебя. Он же тебя, получается, много лет любил?

— Не знаю, — это не та тема, которую я готова обсуждать, но Диана так смотрит, поэтому мне приходится немного пролить свет. — Я не хочу становиться любовницей. Я не хочу быть третьей лишней. Если Никита хочет быть со мной, он как минимум должен развестись.

— И принять твоего ребенка?

— Да, — с натяжкой выговариваю. Чтобы потом порадоваться, что это его малыш. — Да, пожалуй, он должен принять мое прошлое без условий. Мне бы этого хотелось.

— А это честно по отношению к нему?

— А не я к нему липну. Я отошла в сторону, я дала ему возможность строить карьеру, но он упорно вмешивается в мою жизнь, даже когда я вот такая, — тычу в свой живот.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Красивая?

— Пузатая… Так значит ребенка от Артура ты уже не хочешь?

— Хочу, конечно, только вот боюсь, что Артуру это не нужно будет. Если честно, и я ему не сильно нужна. А мне хочется быть нужной. Любимой.

— Значит, все будет, — улыбаюсь я. — Вселенная, знаешь ли, слышит нас, главное думать погромче

— Ты, наверное, устала? — спрашивает она, когда я на парапет опираюсь. — Давай пойдем помедленнее.

— Это будет хорошо, — киваю я и вдруг у Дианы звонит телефон. Она расширяет свои глаза и сразу свайпит пальцем вверх. В трубке раздается буквально рычание Артура, и мне хочется зашвырнуть эту трубку в реку.

— Поняла, — отвечает Диана испуганно и отключается. Уже делает шаг в сторону, но я хватаю ее за руку.

— Мы только что говорили, что ты не нужна Артуру… Что у тебя будет другой. Так зачем ты сейчас бежишь к нему?

— Вот именно сейчас я ему очень нужна. Он, когда такой, может глупости натворить. Лучше я буду рядом. Еще раз спасибо тебе! — кричит она, уже убегая, а я качаю головой. Если бы Никита хоть на мгновение был таким, как Артур, я бы его кастрировала, чтобы не размножался.

Глава 35. Алена

Ищу глазами своих провожатых, которые следуют за мной по пятам, чтобы ни случилось. Они, как обычно, в своей машине. Спят хоть иногда? На самом деле я уже свыклась с их присутствием. Как бы то ни было, а с ними мне очень спокойно.

Машу им с широкой улыбкой, на что в ответ получаю лишь скупые кивки. Затем разворачиваюсь, чтобы дойти до своего дома, до которого примерно пол часа пути. Как раз будет время обдумать историю Дианы, вспомнить поведение Артура и Никиты. Провести анализ своего поведения. Все ведь познается в сравнении.

Никита, конечно, вел себя как ублюдок и вообще эгоистичный гад, но он никогда намеренно не делал мне больно. Это скорее были попытки заглушить свою. К тому же есть ли смысл его винить, если просто так сложилась судьба. А он пытается ее переписать. Ради нас.

Дохожу наконец до подъезда, поднимаюсь на лифте и замираю второй раз за день. Картина маслом «не ждали».

— Аленушка моя пришла… — еле выговаривает это пьяное чудо, с шальной белозубой улыбкой, развалившееся возле моей двери. Это он так собрался двери ломать?

Я поднимаю взгляд на Камиля. Я стала очень невнимательной, почему не было его машины. Он словно прочитал мой вопрос во взгляде.

— Мы на такси. Забирай подарочек, а я поехал, — хочет он уйти, но я загораживаю путь.

— Стой, Дед Мороз. Ты не заметил, что я беременна?

— Эти шарики сложно пропустить, — смотрит он на мою грудь, и я закатываю глаза. При первом знакомстве он вообще в белье моем рылся, так что ничего удивительного.

— Так, что мне предлагаешь с ним делать?

— Любить, разумеется, — подмигивает Камиль, и снова уйти пытается, но я хватаю его за воротник.

— Я оставлю его лежать в подъезде, а потом скажу, что ты бросил его. Забери…

— Не, не. Максимум, что от меня дождешься, это помочь затащить его в квартиру. Обратно я его не понесу. Он весит почти центнер.

Бесят. Хозяева жизни. И плевать, что простые люди хотят отдохнуть. Главное их желания.

— Заноси, — выплевываю раздраженно и иду дверь открывать, а когда мою лодыжку хватает сильная рука, шиплю. — Не рассчитывай, Самсонов. Спать ты будешь в ванной.

Пока Камиль тащит это бревно, пытаюсь понять, как к этому всему относиться. Минуту назад я решила, что поведение Никиты не столь ужасно и вот он уже здесь. Правда, если бы я решила, что больше никогда не хочу его видеть, то он все равно бы приперся и так же бесцеремонно развалился бы в кровати. Стоп, какой еще кровати, отворачиваюсь от кухни и с укором смотрю на Камиля.

— Я попросила в ванну!

— Ты видела это корыто? Там бы даже его причиндалы не поместились.

— Я смотрю, ты много знаешь о размерах его причиндал, — усмехаюсь я, на что Камиль застывает. Мужики как-то особо трепетно относятся к шуткам про гомосексуализм.

— Мы не эти…

— Поверь, я знаю. Я целовалась с вами, — смеюсь я и киваю на второй стул за барной стойкой. — Садись, я кофе сделаю.

На самом деле, теперь мне очень неудобно находиться под пристальным взглядом этого ловеласа. Зря я вспомнила этот момент своей слабости. Мы были на пикнике, я впервые увидела Надю, узнала, что она станет женой Никиты, и посыпалась как шарики для пинг-понга. Он еще и сказал, что мне отведена роль любовницы, и я решила, что раз уж так судьба ко мне развернулась, почему бы не переспать с Камилем.

Он, конечно, не был против моей идеи, но Никита нас разлепил.

До этого дня я не вспоминала об этом. Казалось неважным, да и сейчас так же по сути. Так что я немного расслабляюсь и, развернувшись, подаю гостю чашку кофе.

— Ты потолстела, — говорит Камиль совершенно бесцеремонно, на что я хохочу. Вот он искренний мужской взгляд. Хотя, надо признаться, с начала беременности я набрала уже девять килограмм. Но, смотря в зеркало, я их не особо замечаю из-за пуза и груди, которой срочно потребовались новые бюстгальтеры.

— У тебя проблемы с упитанными девушками?

— Не люблю плавать на волнах, — признается он и улыбается, отпивая кофе. — О, вкусно… Ты специально для Никиты научилась готовить такой?

— Ты предполагаешь, что я живу только для Никиты? Не было мыслей, что я делаю то, что нравится мне?

— Нет, — удивляет Камиль ответом и замолкает. Долго шкварчет своим кофе, начинает раздражать до того, что я готова вцепиться в его темные кудри.

Если бы не наличие развитой мускулатуры и татуировок, его можно было бы принять за херувима, насколько он был милым. И даже печать порока не мешает так его видеть.

— Просто нет? А дальше?

— Я пью кофе, — поджимает он губы, скрывая улыбку, и я пинаю его под столом.

— Ну!

— Ну, что ну. Ты живешь по выдуманным рамкам. Продолжаешь думать, что каждый помнит о твоем прошлом. На самом деле о нем уже все забыли. Кроме тебя. А если бы забыла ты, забыл бы и Никита. Ты сама мучаешь вас двоих.

Мозг кипит о напавших с копьями мыслей, но я все равно вычленяю главную.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— То есть я должна была не париться и стать его любовницей?

— Ты должна была как минимум поддерживать его в желании сделать мир лучше. Если действительно любишь так, как думаешь. Ты же закопалась в жалости к себе и решила, что роль любовницы не для тебя. Просто тогда ты любишь не его, а себя.