Любовь Попова – Сводный обман (страница 7)
Слышу тихие шаги, и дверь открывается. Ирина немного сонная, в халате, проходит в ванную и садится на бортик, щупая воду.
– Господи, Алис, свариться хочешь?
– Когда три года моешься только холодной водой, то начинаешь ценить тепло.
– Ну да, – кивает Ирина, втыкая в меня оценивающий взгляд. – Рассказывай.
– Мне кажется, я переборщила. Ты говорила быть развязной и настырной, но он спросил, что я задумала…
– Да ладно? Этот щенок вряд ли хоть о чем-то может догадаться.
– Я бы не стала его недооценивать, он все-таки был лучшим в школе, – да, этот факт не делает его краше в моих глазах, но когда-то в школе я его уважала, потому что, несмотря на богатенького папу, он действительно любил учиться, любил побеждать.
– А по жизни лошара, которого любой болван разведет. Иначе почему все его проекты провальны?
– Потому что ты прикладываешь руку?
– Если бы он был умнее… Ну да ладно. Что именно он заподозрил?
– Ничего конкретного, просто подумал, что мои игры с ним неспроста, и, кстати, я тебе говорила, что лучше в непреступную поиграть.
– Ну, конечно, ведь тогда тебе не придется с ним спать?
– Да я же не отказываюсь, просто говорю, что доступных у него целый вагон, а он, хоть и мальчишка, но охотник. Мы ведь не хотим, чтобы он все понял раньше времени?
– Да что он поймет? Или ты надеешься, что в нем проснется совесть? Может быть, рассчитываешь, что он вспомнит одноклассницу, которую попользовал? Думаешь, поинтересуется тем, что с ней сделал его папаша. Думаешь, этим мужикам есть дело до твоих страданий? Тебе напомнить, что из-за него ты три года на зоне провела?
– Я помню! – боль острая сдавливает грудную клетку, а дышать становится невыносимо. – Я все помню и все сделаю как надо! Просто твоя тактика может не сработать, предлагаю выбрать другую!
– Чем быстрее ты начнешь с ним трахаться, тем быстрее мы сделаем дело и посадим отца и сына за решетку. И все. Свобода. Медицинский. Но ты, конечно, можешь поиграть в непреступную, тогда он просто найдет себе другую удобную дырку.
Она выходит за дверь, а я опускаюсь на дно ванной и задерживаю дыхание. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Если досчитать до ста, то я больше не всплыву, если досчитать до ста, то мне ничего не нужно будет делать, если… Если… Если… Я смогу увидеть маму. Ее улыбку. Ее последнюю улыбку. Улыбку Эллы. Вон они. Улыбаются мне, и я тяну руки. Готовая встать рядом с ними, как вдруг меня вытягивают из-под толщи воды и бьют по щекам, приводя в себя.
– Я не для того столько денег в тебя вбухала, чтобы ты с собой кончала.
– Я и не собиралась, – толкаю Иру в грудь. – Я ничего с собой не сделаю, пока не доведу дело до конца…
– Лучше если так. Для всех лучше.
Она снова уходит, а я наконец выхожу из ванной. Встаю перед зеркалом совершенно обнаженной и беру телефон.
– Ладно, в конце концов, мне все равно придется с ним спать, и чем раньше начнем, тем лучше, – с этими словами я поворачиваюсь спиной и делаю фото, которое тут же отправляю на номер Миши и иду ва-банк, пишу:
«А если мы и правда хотим сделать что-то очень плохое, неужели тебе не хочется узнать, что именно?».
Убираю телефон, накидываю полотенце и иду в спальню. Сушу волосы. Все равно спать уже не смогу. Смотрю на свое отражение в зеркале. Интересно, будь я такой и в школе, стал бы Хворостов меня насиловать? Или я просто стала бы одной из тех, с кем он спал, пока его девушка хранила девственность до свадьбы… Одно я знаю точно, эта девушка в отражении не я, в ней слишком много фальши, а я никогда никому не врала.
Сообщение прочитано, а ответа нет. Так и хочется узнать, где в данный момент его руки и не дрочит ли он. Но я себя торможу. Что бы Ира не говорила, манить можно, а вот откусить я дам не сразу.
Сон все-таки срубает, но через пару часов я сама вскакиваю, чтобы надеть спортивный костюм, взять сумку и ждать, когда соберется Ирина. Иногда я ей завидую. Она так легко легла под Сергея Петровича, словно работала в притоне и для нее заняться сексом, как в туалет сходить. Ничего не значит.
– Ты уже готова? – она бросает взгляд на мой костюм и надевает пальто. Она всегда элегантна, даже если идет на свой фитнес. – Отлично. Машина уже ждет.
– А чего не на своей, – надеваю кроссовки, смотрю, как Ирина красит губы.
– Потому что нужно давать мужчине возможность за собой поухаживать, выглядеть в некоторых местах очень беспомощной. У них сразу просыпается инстинкт защитника.
– У Хворостовых-то? Защитника?
– Все мужчины одинаковы. Просто некоторые женщины для них мясо, а некоторые божества. И только женщине решать, кем она хочет стать.
– Ну мне ты предлагаешь снова стать мясом…
– У Миши возраст такой. Для него секс сейчас основа основ, поэтому легко мясо может стать божеством. У Сергея уже другие приоритеты…
– Ну конечно, – закатываю глаза и закрываю дверь квартиры, пока Ирина вызывает лифт. Мы едем загород часа два на машине с личным водителем Хворостовых, поэтому общаемся на посторонние темы, называя друг друга мамой и дочкой. Этот спектакль настолько отработан, что порой я верю, что она моя мама. Пусть даже приемная.
В какой-то момент притворяться утомляет, и я просто включаю музыку, тихонько подпевая песне, которая буквально погружает меня в прошлое, когда мы с мамой жили вдвоем, готовили, смеялись, придумывали стихи… Тогда мама была для меня всем, тогда я обещала себе, что когда-нибудь куплю ей машину, чтобы она не таскалась целый час на пазике.
Как много я обещала ей, себе… А теперь еду в дом, где буду той, кого всегда ненавидела. И остается только надеяться, что мама мне поможет. Хотя бы украдкой.
Под музыку засыпаю, просыпаюсь уже возле огромного особняка. Хочется удивиться масштабам, но в голову лишь приходит на слезах скольких людей выстроены эти хоромы.
Нас встречает некая Татьяна, очень спокойная женщина, которая показывает наши комнаты. Ирина осматривает свою и идет ко мне. Татьяна приглашает на завтрак.
– Спасибо, мы переоденемся и придем, – закрывает двери Ирина и поворачивается, достает прибор, который исключает прослушку, проходится вдоль стен и, только убедившись, что мы можем разговаривать, подходит ко мне. – Найди комнату Миши.
– Предлагаешь сразу в постель к нему лечь? Он не приедет.
– А что с фотографией? – заметила, как я несколько раз открывала телефон, чтобы глянуть, не ответил ли он ничего. – Молчит?
– В сети таких фотографий как моя можно найти тысячи.
– Тем не менее ты его раздразнила этой своей тайной. Он приедет.
– Мне кажется, нет. Да и что я смогу, его невеста тоже планировала приехать?
– Ты видела, какой огромный дом. Тебе надо просто мозолить ему глаза, а его либидо все сделает за тебя. Только не криви лицо, когда он к тебе подходит, – да я и не собиралась. Тем более, несмотря на все его грехи, пахнет он приятно. Раньше мне казалось, что он будет пахнуть кровью, именно с ней он ассоциировался у меня все эти годы, ее было очень много… Но теперь нет, он пахнет горьким мускусом, мятой и шафраном. Теперь еще один мой нелюбимый запах, хоть и приятный… Одно хорошо, я не буду блевать, пока он будет меня трахать.
– Когда мне нужно будет подать ему идею про завод?
– Не скоро. Сначала он должен целиком и полностью довериться тебе. Убеди его, что ваши отношения никак не повредят его будущему.
– Понятно.
– Волнуешься?
– Хочу все сделать правильно и побыстрее…
– Побыстрее не получится. Алис, ты столько времени лелеяла свою месть, насладись ею сполна, заставь его не просто влюбиться в тебя, заставь его в ногах твоих ползать… И вот тогда…
– Ему конец.
– Им обоим конец. Все, я ушла, отдыхай пока, силы тебе понадобятся.
Ирина уходит, а я падаю на кровать и достаю телефон. На сообщение ответа все еще нет, но заманить Мишу сюда очень нужно.
Так что встаю с кровати и выглядываю за дверь. Коридор пустой, и я ищу комнату Миши. Нахожу быстро, закрываюсь там и нажимаю видеовызов… Если уж дразнить, то по полной, на расстоянии это сделать намного легче.