Любовь Попова – Секс-незнакомец по соседству (страница 8)

Накрываю ее руку пальцами, мягко двигая ключом, а другой рукой дергаю ручку на себя, делая движение бедрами, имитируя первый толчок. Дверь поддается, и я шепчу почти у самого уха:

— Я не подарок судьбы. И в моих штанах нет закатов, нет рассветов, там есть только член. Твердый хер, уже готовый порвать твой мягкий зад. И все, что я могу предложить тебе, — это воспользоваться им в любое время. Потому что секс реально снимает напряжение, а разве не это нужно только что разведенной женщине?

Я не отхожу, жду ответа.

Если она скажет «да», просто зайду, трахну ее и буду спокойно жить дальше без назойливых мыслей о ее неправдоподобно розовых сосках. Поэтому добавляю к словам мягкое прикосновение к талии, скольжу по ткани к животу и тут же чувствую мягкий захват нежных пальчиков.

Значит, мне это не приснилось, и ее кожа действительно так хороша. Возможно, я даже задержусь у нее на второй раз, чтобы доказать, что не все мужики трахаются две минуты.

— Вы ничего не знаете о том, что мне нужно. Вы ничего не знаете обо мне. Если в вашем окружении есть женщины, готовые сосать первому встречному, то я могу только порадоваться. Но ко мне это никогда не относилось. Как бы вы не были хороши физически, я не собираюсь быть очередной зарубкой на вашей кровати.

Как меня уже заебало это ее "вы" Давно не чувствовал себя школьником рядом с училкой. Хотя и есть в этом что-то охуительно запретное...

— Ваше тело говорит об обратном, — давлю на мягкий живот. Удивительно, но не чувствую отвращения потому что нет пресса, скорее любопытство… Везде ли у нее такая мягкая кожа? А если соски настолько розовые, то и между ног так же?

— Мое тело не было как следует удовлетворено несколько лет, и поверьте, сейчас я бы возбудилась даже от взгляда на фаллоимитатор, — отталкивает она меня бедрами и заходит в свою нору, даже не обернувшись.

А я смотрю на руку, где остался прохладный ожог от ее касания, чувствую, словно она и сейчас там, а внутри себя пытаюсь понять.

Меня что, сравнили с ебаным резиновым членом?

Делаю шаг к двери, чтобы постучаться и доказать разницу, а потом одергиваю себя.

Совсем поехал?

Какая-то разведенка рассказывает о своих сексуальных проблемах, а ты, как идиот, ведешься?

Они же все такие.

Сначала заманивают в свои сети, а потом становятся стервами, выносящими мозг, пока мужик работает.

Если ей хватило денег только на эту квартиру и подобное шмотье, то, видимо, у нее даже профессии нормальной нет.

А сажать себе на шею телку я не планировал никогда.

Меня моя жизнь полностью устраивает без таких вот умных и не траханных.

Или делающих вид, что не траханные. Не удивлюсь, если она припрятала где-то ребенка, чтобы завлечь мужика и предъявить спиногрыза по факту.

Нахуй мне такое счастье не сдалось.

С этой мыслью захожу в свою квартиру, сбрасываю одежду, принимаю душ и иду в постель, надеясь все-таки поспать.

А когда в соседней квартире снова гудят трубы, просто надеваю наушники.

Посмотрим, как эта Мышь запоет, когда ночью я врублю порнуху.

Глава 11. Мышка

Возмущение клокочет во мне весь вечер, пока моюсь, как можно сильнее включая воду, потом делая заказ одежды и других мелочей в интернет магазины, и даже когда готовлю себе незатейливый ужин из гречки с курицей. Только потом с грустью смотрю на грустный, несъеденный пончик, понимая, что с голодухи просто обожралась и это лакомство в меня не влезет.

А все он... Котяра.

Давно мне не попадались настолько уверенные в себе придурки.

Раньше такие были только в окружении моей сестры. Они велись на ее красоту как мотыльки на огонь, но сгорала почему-то всегда она.

Я же была незаметным приложением, потому что меня мало интересовали отношения на раз. Меня вообще не интересовали отношения. И я всегда смеялась над сестрой и ее погоней за «любовью». Говорила, что она так и будет как стрекоза летать от одного к другому, лить слезы, когда ее в очередной раз кинут.

Она же словно в отместку привела в наш дом жениха Антона Грибоедова.

Какого же было мое удивление, когда вместо прокаченного в татутах парня я увидела очень интеллигентного парня в очках с тонкой оправой. Честно сказать, в мужчинах именно мозги меня возбуждали. Я всегда была уверена, что секс сам по себе ничего не значит, а вот интересную беседу не с каждым можно завести.

Антон казался умным, умел поговорить на любую тему, а еще так же, как и я, увлекался компьютерами. Он то и устроил меня в фирму, где работал. А потом активно пользовался «общими» наработками.

Однажды поздним вечером, прямо перед моим возможным повышением, он признался мне в любви. А я была настолько им очарована, что забыла о сестре, об их так и не назначенной свадьбе и просто окунулась в первые в своей жизни отношения.

Когда мне предложили повышение, я со спокойной душой отдала его своему любимому и продолжала учиться. Мы все делали вместе. Все проекты, программы, отчеты. Он действительно стал мне по-настоящему близким человеком. Мне было плевать на сестру и ее истерику по поводу нашей тайной свадьбы, на недовольство его матери по поводу лимиты, понаехавшей в Питер, меня даже не волновало, что Антон откровенно присваивал себе все мои заслуги.

Ведь мы были вместе, зачем устраивать разборки из-за такой мелочи, как работа.

А секс?

Секс, конечно, был.

Но такой редкий, что я порой забывала о его существовании, вот как раз до момента, пока не забеременела.

Это был наш первый скандал, я не хотела уходить с работы, потому что мне как раз исполнилось двадцать два, я как раз получила диплом и могла полноценно отдаться техническому творчеству.

Но беременность нарушила все планы. Мы взяли ипотеку, а свекровь практически поселилась в нашей квартире, постоянно обучая меня домашнему хозяйству.

Я люблю порядок, но не наводить же его так часто.

Я любила сына, но мне не давали расстаться с ним и на день. В садик он не ходил, телевизор он не смотрел. Он постоянно был со мной, а свекровь уходила, только когда он засыпал.

Я не могла оторваться от семьи ни на минуту и начинала тихо ненавидеть себя и окружающих. Срываться. Кричать. Устраивать истерики.

При этом каждый вечер муж приносил домой работу, и мы вместе ею занимались. Только в такие моменты я отдыхала душой, а Антон нагло этим пользовался.

Я продолжала вести проекты, на которых не было моего имени. Когда закончился срок декрета, я очень хотела выйти на работу, отдать Тихона в садик и, хотя бы, вдохнуть полной грудью. Но увы, работы для меня не было. Я даже погрозилась подать в суд на компанию, но мне напомнили, что могут уволить и Антона.

Тогда случилась вторая наша крупная ссора, кроме мелких по поводу его матери, и неуместных шуток насчет моего неидеального тела.

Он кричал, что я зажралась, что я стала стервой, что он херачит, а я сижу плюю в потолок, а потом прихожу устраиваю истерики. На попытки сказать, что я вообще-то занимаюсь воспитанием, веду дом и готовлю ему каждый день новые блюда, он говорил про помощь моей матери.

А закончил тем, что я бешусь с жиру.

Меня тогда прорвало.

Я кричала, орала, ревела, пока не поняла, что просто пугаю Тихона, который прижался к своей бабушке и не подходил ко мне до самого вечера. Даже позвали врача, который вколол мне успокоительное и дал направление к психиатру.

Я терпела до самого конца, говорила себе, что нужно быть спокойнее и радоваться тому, что имею. Хотела сохранить семью. Хотела, чтобы у сына был отец, хотя мужем он перестал быть давным-давно. Мать говорила терпеть, не рубить с плеча, сестра говорила, что я сама виновата, а те подруги, которые у меня были, просто устали ждать, когда я вырвусь хоть на одну встречу. Наверное, так и продолжалось бы, не узнай я одного простого факта.

Вспомнить подслушанный разговор, пнувший меня под зад, я просто не успеваю, за стенкой начинается довольно недвусмысленная возня и очень эротический шепот. Очевидно, Камиль решил показать мне, что я теряю, и трахал на своей кровати бедняжку, которая спустя несколько минут начала орать так, что мне хотелось подарить ей кляп.

Я всегда думала, что орут так только те, кто работает на камеру.

Мелькает даже мысль, пойти и присоединиться, как в той песней Пугачевой. "Делу время, потехе час". Блядь, два часа ночи. Он не мог активизировать свое либидо где-то в другом месте?

Накрываюсь подушкой и пытаюсь заснуть, но крики за стеной упорно отвлекают. Терзают воображение новыми и новыми образами, которым очень помогают бесконечные пошлые шлепки. Как поршень, ей Богу. Мог бы и не стараться так доказывать, что я не права насчет двух минут.

Я сдаюсь, понимая, что напряжение в теле от мыслей о Камиле, вколачивающимся в женское тело, только усиливается.

Переворачиваюсь на спину и тяну руку между ног. Трусики влажные, и я лезу под них, раскатывая между пальцами густую влагу. Вторая рука накрывает объёмную грудь, оттягивает сосок, что запускает удовольствие на обратный отсчет, как бомбу замедленного действия.

Голос девушки за стенкой становится глуше, а я скольжу пальцами между складок, ощущая, как пружина внутри живота начинает сжиматься все сильнее.

Закрываю глаза и представляю торс Камиля, что мог бы сейчас нависать надо мной, его жёсткие черты лица, упрямые изогнутые губы и зеленые глаза, сверкающие в темноте, как у настоящего кота... Отродья Дьявола.