Любовь Попова – Секс-незнакомец по соседству (страница 69)

Камиль подходит, но даже не смотрит на меня. Садится перед Тихоном на корточки, а тот расширяет глаза, снимает наушники и сразу его обнимает, вынуждая меня сглотнуть непрошенные слезы.

— Ну что, ты у нас сегодня самый -самый молодец.

— Прости меня. Я больше так не буду. Не буду говорить, что ты плохой.

— И ты меня прости. Бить твоего папу было глупо.

— Мы же друзья?

— Даже не сомневайся, — отстраняется Камиль и вытирает слезу с щечки малыша.

— Камиль, — и выговорить слова не могу. Как мне его благодарить? Как выразить…

— Завтра тебе позвонит твой бывший начальник. Ему срочно потребовался сотрудник.

— Камиль?

— И сегодня переночуй в отеле, а завтра возвращайся в свою квартиру. Есть кое –что на Антона, что ему больше никогда не позволит тебя побеспокоить.

— Камиль…

— Лида?

— А ты… То есть…

— Мне нужно смотаться в Москву к отцу. Когда я приеду, мы обо всем поговорим, ладно?

— Ты надолго?

— Я не знаю, Лид. Отцу хуже. Нужно решить несколько вопросов в его компании.

— Ты же не хотел. Ну, то есть не хотел участвовать в делах его компании.

— Верно. Но ты меня научила тому, что порой нужно забыть о своем «хочу» и вспомнить о дурацком «надо».

Он смотрит мне в глаза, чуть наклоняется и почти целует, но тут же шепчет.

— Слишком много зрителей.

Касается губами щеки и просто развернувшись, уходит. А я смотрю ему в след и чувствую, что совершила самую большую ошибку в жизни, когда вот так же отвернулась от него, по сути унизив. Дура….

По моей щеке скатывается капля, и я быстро стираю ее, чтобы подошедшие ко мне мама с сестрой ничего не сказали.

— Может он не такой уж и плохой. Этот Камиль.

Мне не удается остановить свое желание закатить глаза. Но я скрываю это, повернувшись к Тихону и взяв его на руки.

— Мы подадим апелляцию! – раздается голос матери Антона, когда мы идем в сторону выхода. – Не думай, что теперь…

— Мам, закрой рот, а. Все кончилось.

Я даже не оборачиваюсь. Даже не знаю, что чувствует сейчас Тихон, который если и не видит отца в последний раз, то точно теряет по сути его. Не самого лучшего, но все же. Сейчас меня больше всего беспокоит Камиль, который уехал. И нет никаких гарантий, что он вернется. Что еще хоть раз позвонит.

Благодаря ему я одержала свою маленькую победу, а поблагодарить так и не смогла. Не было слов, чтобы выразить все то, что я чувствую…

— Все-таки каким мерзким типом оказался этот Антон.

Наверное, сейчас хороший повод помириться, поблагодарить за помощь в суде, обняться и плакать о том, какие мы были глупые. Но я не хочу. Не сейчас. Возможно никогда.

— Мам, слушай. Милена. Спасибо вам, что помогли. Правда. Я не ожидала.

— Я хочу лучшего для тебя, — тормозим мы на выходе из здания. Мама как обычно меня перебивает.

— Я знаю. Просто порой твоя мнимая забота делает только хуже. А может и нет. Я не знаю. Но сейчас я не готова к жарким объятиям. Сейчас я хочу восстановить свою жизнь, которую сама же и разрушила.

— И куда ты сейчас? Вернешься домой? А если…

— Не сегодня. Но потом обязательно. Не ради себя, так ради Тихона. Это его дом.

Не знаю, что именно сказал на ухо Камиль Антону, но тот меня действительно больше не беспокоил. Вообще. Мало того, когда я вернулась на свое рабочее место, его как неделю уволили, и передали все проекты мне.

Даже извинились, что не поняли, что вся его работа за последние пять лет была проделана мною. Я конечно приняла извинения, но была с собой честной. Сама виновата. Повелась на уговоры, не хотела скандалов в семье. Конфликты и ссоры — это вообще не мое. Но, наверное, мне это было нужно. Нужен этот скандал.

В квартире Антона, которая хоть и перешла ко мне, было неуютно. Спать на нашей постели я больше не могла. То и дело ложилась на пол. И каждый вечер ждала звонка от Камиля.

— Привет, Мышка. Ну что там, содрала все обои, как планировала?

— Не хочу даже прикасаться к ним, если честно. Вообще Тихону здесь хорошо, а меня тошнит от этих стен. Кажется, что вот-вот выйдет из кухни Галина и начнет в очередной раз командовать мною.

— Не выйдет. Продай хату, в чем проблема?

— Наверное надо…

— Наверное… В постели ты более уверенная в себе. Ладно, не думай об этом. Решим. Лучше ответь на очень важный вопрос.

— Какой? – поджимаю я пальчики ног, готовясь к самому страшному.

— В чем ты?

Я хихикаю, переворачиваюсь на живот, скрывая смех подушкой.

— Ну слушай и возбуждайся. На мне самые эротичные в мире шерстяные носки.

— О, детка, я прямо представляю, как они царапают мою кожу, — ржет он. – А еще?

— Сексуальные спортивные треники с растянутыми коленками.

— Член твердый как кувалда.

Мне смешно, и я снова переворачиваюсь на спину и закусываю губу.

— Значит на тебе ничего нет.

— Ну почему, тоже треники. Ты только представь. Ты. Я. И наши треники трутся друг об друга.

Мне снова смешно, но я быстро успокаиваюсь, потому что Камиль вдруг становится серьезным.

— Мышка. Я завтра приезжаю.

— Завтра? — подскакиваю я, и сажусь. Все возбуждение как волной смыло. – Тебя встретить?

— Нет. Лучше будь дома. Разговор есть.

— Пошлый? – с надеждой, интересуюсь я. За эти два месяца разлуки я со страхом ждала, что он решит по поводу нас дальше. Я решила для себя точно. Либо с ним. Либо одна. Другого не дано.

— Не совсем. Но тебе он не понравится.

— Камиль, может сейчас?

— Нет. При встрече. Мне для этого разговора нужны все мои секретные оружия. Вернее, одно, самое главное.

— Ты меня пугаешь и интригуешь одновременно.

— Немного интриги не повредит. На работе я так понимаю все отлично?

— Да ты шутишь?! Начальник меня повысить хочет. Никогда не думала, что можно так быстро взлететь по карьерной лестнице.

— Ну после твоего мужа то не мудрено.