Любовь Попова – Секс-незнакомец по соседству (страница 54)

По пути домой мы молчим, никто даже музыку включить не пытается. Мы просто едем, как два истукана, словно женаты тысячу лет и сказать друг другу нечем. Пиздец.

Внутри меня рвет на части от непонимания, от обиды. От того, что она испортила такой момент, ведь все было так охуенно!

И я хочу ей высказать все, но стоит мне затормозить перед подъездом нашего ЖК, как она просто открывает машину и выходит, не дождавшись меня. А я не собираюсь гнаться. П*здец, на что она рассчитывает, что я буду догонять? Что-то выспрашивать?

Пусть остынет, сама прибежит.

И даже когда возле лифтов пусто, а цифры показывают наш этаж, я плюю на это. Спокойно поднимаюсь, никак не показывая, что меня волнует эта демонстрация неизвестно чего. Тоже мне, цаца. Буду я еще с ней возиться.

Да я сейчас звонок сделаю, ко мне сотни сбегутся. И все мокрые как шлюхи.

Поднявшись, я долго стою возле ее двери, словно зная, что, зайдя внутрь, точно не стану стучаться к ней. Я даже делаю шаг, подношу пальцы к звонку, но тут же убираю.

Ни за кем не бегал и не буду. Пошло оно все.

Зашел к себе в квартиру и долго бродил по ней, не снимая ботинок. Вернее, даже не бродил, а топал. Да так. Что только глухой не услышит. Потом выхожу на балкон, но у нее створки закрыты.

Внутри кипит настоящий вулкан, и я, не сдержавшись, пишу смс.

Кот: «Как остынешь, зайди. Выдеру тебя за плохое поведение».

На этом я посчитал свою миссию выполненной и сидеть дома не собирался. Просто содрал с себя рубашку, накинул черную футболку с принтом и демонстративно хлопнул дверью на выходе. Мне нужно развеяться, мне нужно в клуб, в котором я не был с момента случайной встречи там Лиды. Вот знал, что любые отношения — это проблемы.

Даже свободные.

Глава 51. Кот

Я, не то, что не смог нормально отдохнуть, я выдохся, поглощая стакан виски за стаканом. Мой друг пытался втиснуть милую самку, но я на баб даже смотреть не мог. Не потому, что член не вставал, а потому что за*бался от одних и тех же фраз, флирта, который стоит поперек горла. Я просто нажирался, думая, что тот, кто придумал алкоголь, великий человек. А иначе как еще вытравить мысли о той, что выносит мозг одним своим присутствием в моей жизни. Забыть, сколько раз взглянул на телефон, который насмешливо молчит, а на сообщение от оператора о задолженности реагировать как на взрыв. Ничего. Просто ничего не приходит. Судя по всему, Лида уснула и наплевала на то, что я ушел. Ей насрать на меня. Отлично. Мне на нее тоже.

С утра еле-еле открываю глаза, догадываюсь, что нахожусь там же, где напился. Домой еду на такси, ключи от машины конфисковали. А поднявшись на свой этаж, долго так, со вкусом тарабаню в дверь Лиды. Названиваю на телефон, который какого-то хрена отключен.

В какой-то момент даже соседка выходит выяснить, что происходит.

— И что вы тут устроили? В шесть утра!

— Пошла в жопу.

Кажется, что ее челюсть сейчас достанет пол, но мне плевать. Я захожу к себе, добираюсь до кровати и падаю со стоном.

— Лида, вот ты сука.

Почти весь следующий день я закапываюсь в работу, ненавидя всех женщин, и даже на звонок Алены, которая просто хотела спросить буду ли я на открытии какого-то благотворительного фонда, отвечаю сухо.

— Буду.

А затем снова звонок и мне хочется разбить телефон, потому что я знаю, что это не Лида.

— Да?

— Садыров Камиль Ринатович?

— И?

— Вас беспокоят из клиники имени полковника Аксенова.

— Насчет Лавровой Милены?

— Да, она выписалась. Профессор Аксенов просил вам сообщить, так как сам находится в отъезде.

— Стоп, стоп. Как выписалась? Когда? Ей же говорили лежать еще неделю? Кто ее забрал, муж? – почему-то я испугался. Сказал Лиде, что проблема решена, а по итогу.

— Нет. Сестра с матерью.

Вот почему ее нет.

— Когда?

— Сегодня с самого утра. Сказали, что больше в лечении не нуждаются. Мы не имеем права держать пациента… — она еще что-то говорила, словно оправдывалась, а я уже трубку кинул.

Потом долго сижу, пытаясь понять, куда могли отвезти Милену. Где вообще живет мать Лиды. Кто мать Лиды. Я ж, получается, не знаю ничего.

А, впрочем. Почему я должен знать, могла сама рассказать, если очень надо. А если не надо, могла бы и спасибо сказать. Меня тянет в сторону, эмоций внутри через край, и я поднимаюсь, отчего стул падает с грохотом. Руки сами в кулаки сжимаются от желания просто выбить из Лиды, что происходит, но Лиды нет. Лишь мои мысли и тишина, которая как обычно была мне лучшей подругой.

Пара вдохов-выдохов и я успокаиваюсь, решая, что переживания не красят. Так что принялся за разработку нескольких туристических маршрутов, но не на миг не забывал о том, что Лида просто исчезла, не сказав ни слова.

Порой мысли о Лиде сводили с ума. Мне все казалось, что я знаю ее. Да и вообще знаю женщин. Любых. Что постиг великую загадку женского бытия. Но кажется, что я где-то про*бался. Я ждал Лиду каждый день на протяжении недели, не ходил по клубам, почти не пил, занятый работой, и все дрочил, думая о том, как буду жёстко ее е*ать.

Но злость на нее это не уменьшало. Я срывался на работе, Милка из отдела бронирования, вдруг признавшаяся мне в любви, была выставлена за дверь, потому что не нех*й разводить на работе черти что…

Мне хотелось ломать и крушить, потому что я даже не знал, как найти Лиду. Не знал, вернется ли она вообще.

Вернулась. Дождливым вечером, когда я уже принял душ и накинул полотенце на бедра.

В дверь позвонили, и я замер, смотря в дверное полотно, всем существом понимая, что вернулась Лида. И мне надо выглядеть как можно беззаботнее. Не задавать вопросов, не осуждать, ведь я сам хотел свободных отношений, верно? Получите – распишитесь. Она решает свои проблемы сама.

Вся злость, все гневные мысли отошли на второй план, когда я увидел свою Мышку с пучком на голове и в мокром плаще. Злость ушла, но треснуть ей хотелось хорошенько. Но сначала обнять. Крепко так. До хруста. Вдохнуть такой любимый запах питерского дождя смешанный с ароматом ее волос.

Есть ли надежда, что ее выражение лица — это фикция, а под плащом ничего нет?

— Привет, Мышка, — в горле першит. Не узнаю свой голос.

— Привет, Котяра, — даже улыбается. Но выражение лица все равно похоронное. Плохо так думать, но может сестра того… Ну, коньки отбросила. Потому что в ином случае произошло что-то действительно плохое.

Я просто смотрю на нее через порог и осознаю, как медленно и верно, словно маньяк к жертве, ко мне подкрадывается п*здец.

И даже на дороге, когда мы ходили с друзьями в рейды, чтобы спасать детей из фур, когда на меня направляли ствол, когда маленькая сестра лучшего друга упала с обрыва в воду, мне не было так страшно.

— Ну, так и будем стоять? — пытаюсь улыбкой разрядить душную атмосферу. – Зайдешь?

— Я ненадолго, — кивает она.

За*бись. Отличное начало.

Я отхожу, тут же пряча трясущиеся руки в карман. Не хочется, чтобы это Лида видела. Я и так чувствую себя куском говна, который строил наполеоновские планы по завоеванию сердца одной серой Мышки. И было тошно с самого себя. Осознание, что в итоге я вляпался в то, от чего убегал так долго, прочно укрепляется где-то на подкорке.

Лида прошла в гостиную, скинув кроссовки, и я вдруг понял, что она идеально вписывается в мою квартиру. Лида отлично смотрится на моем члене, на моем языке, в моей одежде. Даже в моей жизни. Это вообще нормально? Или мне пора звонить в психиатрический диспансер?

Она осматривала квартиру, вертясь, но как-то дёргано. Словно была здесь впервые.

— Если ты и дальше будешь молчать, то делать это удобнее лежа.

Она прыснула со смеху, и я даже обрел надежду, что все будет нормально. Что все мои опасения полная чушь.

— Я тут пришла сказать, что уезжаю из города, — она шумно выдыхает, а у меня словно воздух из легких выкачивают. Снова и снова. — К сыну. Взяла билет на три часа.

— Надолго?

— Буду там до суда, все равно с работой ничего не вышло.

Не вышло, бл*ть?! До суда?! Уезжает? Что она несет?!

— Вот так, — только и высказываю я, еле шевеля онемевшими губами.

Лида собирается уехать от меня на гребанный месяц, к сыну, именно тогда, когда я понял, что задыхаюсь без нее. За*бись. И да, я не должен был к ней лезть. Вообще затевать эту пародию на свободные отношения. Но, сука, как же ноет в груди. От боли хочется выть, хочется ударить ее наотмашь, потому что были варианты! Я предлагал варианты! Она хоть понимает, что никому такого не предлагал, и скорее всего не предложу. Только не тогда, когда тебя отшвыривают как тряпку.

Снова.

— И еще, — она наконец поднимает глаза, и мы судорожно сглатываем. Одновременно. Но мне это вообще не кажется забавным. – Помнишь, ты говорил, что если я начну влюбляться, что если пойму, что не выдерживаю, то надо просто разбежаться и не трахать друг другу мозги.