Любовь Попова – Секс-незнакомец по соседству (страница 39)
— Просто этого хотелось не мне одному, и я вспылил. Неужели... — приближаюсь к ней, отводя распущенную копну за левое плечо. – Тебе неприятно, что я хочу тебя. Неужели ты по мне не скучала?
— Я работала, когда мне было скучать, – пытается быть гордой, но тело уже дрожит, а моя ладонь на ее мягком животе, ощущение — это очень сильно.
— Ни одного раза, ни одной минутки, — рука сама ползет и находит грудь, которую сердце, судя по стуку, сейчас разорвет. Беда в том, что в моей груди происходит подобная война.
— Ребят, у нас там отель сверху, – отвлекает нас бармен, и Лида тут же становится строгой училкой.
— Вот еще. Он просто мне помог. Спасибо, — пытается она спрыгнуть и тут же валится. Ловлю ее незадолго до падения и снова беру на руки. Какая она все-таки легкая. А еще красивая...
— Нога?
— Чертовы каблуки.
— Такси вам вызвать? – спрашивает все тот же лысый бармен.
— Вызвать? – спрашиваю Лиду, чуть крепче прижимая к себе. Она молчит, и я почти ее роняю. Она вскрикивает, берется за мою шею и фыркает.
— Вызови. Но ночевать я буду в своей квартире.
— Посмотрим, — улыбаюсь я и опускаю ее на стул, пока бармен вызывает нам такси по названому адресу. – Налей нам… Виски?
— Я уже выпила шампанского. Смешивать нельзя. Голова болеть будет.
— Этого мы допустить не можем. Шампанского, друг.
Глава 39. Мышка
Я не ожидала. Я правда не ожидала такого всплеска эмоций со стороны Вики. Я просто подошла спросить все ли у нее хорошо, а она кинула пару «комплиментов» моей груди и назвала проституткой. Я не стала с ней общаться, хотела уйти, но она оказалась быстрее.
Я дралась только однажды. Со своей сестрой и уже не помню почему, так давно это было. Милка — вот да, могла задать жару. А мне проще уйти и избежать прямой конфронтации. Вопрос в том, как мне теперь работать с Маратом. Не скажет ли эта Вика меня уволить, ведь у нее наверняка есть рычаги давления. Как и у каждой красивой женщины. Вот бы и мне такой заиметь на Камиля. Но, увы, он ветер вольный, и я могу только наслаждаться тем, как на короткое время он обдувает мое тело, даруя удовольствие.
И мне потом останется только вспоминать, как это было замечательно.
— За твое чудесное спасение, — произносит Камиль, и мы чокаемся, а потом пьем на брудершафт, смотря друг другу в глаза. Да, я плыву, чувствую, что границы морали, стены собственной обиды все тоньше. Их стирает ластик с зелеными глазами, которому все сложнее противиться, ведь я знаю, что ждет меня за этой гранью порока. Чистое, незамутненное комплексами удовольствие. Мне хочется сказать что-то остроумное, сбить с него спесь, ведь он уверен, что я готова на него прыгнуть, но слов не находится. А через минуту приезжает такси, и Камиль сам несет меня на выход. Усаживает на заднее сидение и плюхается рядом. Так близко, что с ума сойти от запаха. Так близко, что удержаться, и не понюхать цитрусовый одеколон просто невозможно.
Но в какой-то момент появляется страх, что, если я прикоснусь к нему так интимно, поцелую губами шею, пока он говорит адрес, Камиль сморщится, как делал это Антон.
Наверное, поэтому уже готова отстраниться, но Камиль быстрее. Хватает меня за шею и тянет к себе, другой рукой поглаживает ткань платья. Ниже. Ниже. К порванным колготкам, которые рвет еще больше, подбираясь к бедру. И я сдаюсь. Целую его в шею, слизываю вкус, другой рукой сама накрываю внушительны бугор.
— Соскучилась?
— Очень.
— Я думал о тебе. Представлял, что буду с тобой делать, — шепчет он мне на ухо, прикусывая мочку, рукой лаская внутреннюю сторону бедра. В машине темно и Камиль никого не стесняется. Нащупывает влажную полоску трусиков и легонько по ней проводит...
— Что же?
— Не люблю рассказывать, давай я лучше покажу, — выдыхает он мне в губы и скользит по ним языком. Рот открывается, впуская его внутрь, давая власть, давая себя в полное его подчинение. И он этим пользуется. Трахает языком рот, буквально пожирая меня, и скользит пальцами между ног, уже готовый заглянуть под полоску ткани, уже готовый взять меня прямо здесь. В такси.
— Приехали!
Голос немного рассеивает туман, но Камиль не дает этому полностью случиться. Помогает выйти из машины, помогает дойти, все время поддерживая за талию, пока мы не оказываемся в лифте.
Я тут же прижата к стене, мои ноги тут же широко разводятся, в лобок упирается настоящий монстр. И я хочу, хочу его всего, хочу ощутить тот щемящий восторг, когда член распирает меня изнутри, а грудь алеет от жалящих поцелуев.
Я обнимаю его, тяну на себя, отдаюсь, уже не соображая. Разве что о том, чтобы в этот раз все было еще лучше, а Камиль на следующий день не исчез. Он думал обо мне. Думал. Одна мысль об этом делает меня пластилином в его руках, игрушкой. Сейчас, в этот момент мне так хорошо и свободно, что хочется поиграть… Просто наслаждаться жизнью.
Камиль выносит меня из лифта, прижимает к своей двери, не прекращая истязать мой рот. Одно рукой придерживает, другой достает ключи. Мне на глаза собственная дверь попадается, и я шепчу Камилю на ухо.
— Мне надо домой.
— Нет.
— Но мне надо, — отталкиваю я его со смехом и достаю свои ключи из сумочки. Сразу нашлись. И я, пошатываясь, иду к своей двери, пока Камиль задыхается от гнева.
— Сучка.
— Кобель, — хочу вставить ключ, но Камиль его отбирает. – Отдай.
— А ты забери, — поднимает он руку, упираясь лопатками в дверь. – Давай, Мышка. Подойди ближе, забери и уходи.
Я не пытаюсь вилять, но меня как будто качает. Я пытаюсь допрыгнуть, но лодыжка не позволяет, и я стекаю по Камилю вниз. Он тут же поднимает меня и заводит к себе в квартиру. Кидает две пары ключей в вазочку, и я хихикаю.
— Они теперь тоже будут заниматься сексом, — расстегиваю пару пуговиц на Камиле, чувствуя себя буквально всемогущей. – Как мы.
— О, Лида, — тянет он меня на диван и вынуждает оседлать его. Рвет остатки колготок и вдруг связывает мне руки за спиной.
— Ты… Зачем это?
— Слышала новый закон Ньютона. Связанное тело не способно уйти. Сейчас я на таком взводе, что уйти тебе не позволю.
— Оо, большой и злой Камиль. Я ведь боюсь. А вдруг, — танцую на его коленях, ощущая член. – Ты меня изнасилуешь.
— Я планирую тебя выебать так, что ты даже думать не сможешь… — обещает он и скидывает меня с себя на диван. Тут же переворачивает и под писк прижимается губами к трусикам. Проводит несколько раз сверху вниз и резко снимает их.
— Камиль, я там…
— Сейчас нужно просто заткнуться, — требует он и пальцами трогает самую суть. Надавливает, пробирается пальцами, и я зажимаю губу зубами. Так сладко. Порочно. Тело словно наэлектризовано, и вот-вот произойдет взрыв. Особенно он близко, когда Камиль целует меня там и языком скользит по клитору, пальцами проникает внутрь. И лижет. Лижет. Смачные звуки вынуждают окончательно потерять ориентиры, чувствовать, как приближается наслаждение. И тут все обрывается.
— Нет, нет, не смей останавливаться, — умоляю я, чувствуя, как быстро гаснет огонь и загорается вновь, когда Камиль подходит спереди и вынуждает посмотреть ему в лицо. Целует, давая мне ощутить свой же вкус. А потом поднимается во весь свой рост. Расстегивает на себе остатки пуговиц, оголяя свои проклятые кубики. Эти кубики происки дьявола. Они внушают женщинам самые порочные мысли. Но даже они не сравнятся с тем, что предстает передо мной спустя мгновение. Брюки Камиля падают, а к моему лицу вплотную находится член. Прямой, как палка, увитый венами, увенчанный розовой головкой. Камиль проводит по нему пару раз и касается большим пальцем моих губ.
— Ты связанная такая нежная, не пытаешься играть, сбежать, оскорбить меня. Но этого недостаточно. Нужно прикрыть твой ротик. Пухлый. Маленький. Открой его…
— Камиль, я никогда… — облизываю губы, чувствуя солоноватый запах его пальца.
— А я знаю, — шепчет он мне, поглаживая, а я продолжаю смотреть на головку, на которой образуется прозрачная капелька, и я просто с ума схожу от желания ее попробовать на вкус. Чертово адамово яблоко. Наверняка, именно оно соблазнило Еву в раю. Именно так она стала грешницей. – Просто открытой рот и достань язык.
Глава 40. Кот
Это зрелище. Связанная Лида с горящим взглядом. Кажется, что все фантазии стали явью, потому что теперь не нужно дрочить, можно тронуть язык пальцем, коснуться чертовски мягких губ и дать ей попробовать себя на вкус.
Член пульсирует, яйца горят, а на языке она. Везде она. Вошла в каждую клеточку и собирается там поселиться. И оттолкнуть бы, убежать, крикнуть, что мне это не нужно, но сейчас гораздо сильнее хочется просто положить головку на язык. Просто смотреть, как неумело она будет обхватывать ее губами. Втягивать щеки и широко распахивать глаза, доказывая непреложную, такую порочную истину. Я первый. Первый дарю ей подобный опыт. Первый толкаюсь бедрами, крепко держа подбородок, чтобы не дергалась и приняла меня глубже.
— Расслабься… — требую и второй рукой поглаживаю ее шелковистые волосы. Растрепанные. Держу головку на ее горячем языке и, стиснув зубы, умоляю себя сдерживаться. Не грубить. Не толкаться, как привык. Не пихать член, как любой другой готовой на всей бабе. Лида другая. Ее хочется научить. О ней хочется заботиться. Хочется стереть слезы, которые выступили на глазах, когда член наполовину вошел в рот.