Любовь Попова – Секс-незнакомец по соседству (страница 36)
— И давно вы подрабатываете сутенером?
— Простите Лида, просто не смог удержаться. Он всегда был уверен, что сможет подмять под себя любую женщину. Но вы… Мне даже в голову не может прийти человек, который смог бы соблазнить вас. Мое уважение, — улыбается он, а я стою, не понимая, то ли мне радоваться, что он не знает того самого человека. Или грустить, что такой человек вообще существует.
Да, Марат Дмитриевич видит меня уверенной в себе, немного стервозной. Судя по всему, ему нравится подобный тип женщин. Наслушалась я историю про его Викторию. Но ведь я не всегда такая. А когда меня подмял под себя Камиль, и вовсе была вроде Золушки, только вместо кареты и мышей в моем распоряжении было идеальное тело Камиля. Так что ничего удивительного, что на утро это все обратно превратилось в тыкву, а меня некому было искать.
Беру с подноса бокал с шампанским и подмигиваю официанту Гоше, который тоже вошел в команду отеля. Потом брожу среди гостей, уже не чувствуя былого упоения. Вот зачем было думать о Камиле. Зачем вспоминать то, как его взгляд темнел при виде моей груди. Как он упивался, проникая меня с каждым разом все глубже, как целовал ноющие соски. Проклятые соски… Теперь мне хочется отсюда уйти. Забраться в свою раковину и страдать по несбыточным порочным мечтам.
Теперь праздник кажется пошлым. Словно народу слишком много, а голоса слишком громкие. Словно пару бокалов алкоголя начинают кружить людям головы. Делать их смелее.
Даже обычно безэмоциональный Марат Дмитриевич почти зажигает. Выхожу из туалетной комнаты и застаю его за разговором по телефону. И впервые слышу, как он орет в трубку телефона:
— Ты должна быть здесь! Появиться со мной под руку в самом начале, а не ехать только из аэропорта. Не надо мне про рейсы заливать. Ты могла приехать вчера! Провести эту ночь со мной. Ты еще помнишь, что у нас свадьба. Или ты уже передумала? Конечно ты мне все объяснишь. А я как обычно всему поверю.
Он отключается, и я не успеваю ушмыгнуть в зал. Мы встречаемся взглядами и я стою, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать. Уйти? Поддержать и сказать, что все бабы суки. Ну дуры точно, если готовы такого мужика упустить.
Именно в этот момент происходит настройка микрофона, заполняя пространство писком аппаратуры. Но самое главное, что я слышу голос, который всегда заставлял мое сердце биться Шклярский Эдмунд Мечиславович.(1)
— Вы пригласили группу Пикник? — почти не дыша произношу я. Глупо. Глупо ревновать и плакать о любви, когда есть возможность послушать вечную музыку.
— Эдмунд мой знакомый, — устало пожимает плечами начальник. — Он здесь живет недалеко. Познакомить вас?
— Господи, конечно! И хватит пить, — забираю его виски и ставлю официанту на поднос. – Пойдемте лучше слушать музыку.
Тем более, что зазвучали первые аккорды песни Шамана.
Он кивает, берет меня за руку и ведет в зал. И вот здесь я вижу, что не важно сколько у тебя денег, женщин, какого размера бусы. Стоит только зазвучать любимой мелодии, и мы все просто становимся меломанами.
Да, мы танцуем и по началу Марат Дмитриевич весьма добродушно улыбается, но вскоре отметка его настроения снова падает.
— Хотите поговорить о вашей невесте?
— Нет, лучше расскажите мне о том, кто обидел вас, что вы всех мужчин как врагов воспринимаете? Они ведь не все плохие.
— Я знаю. У меня ж у самой сын. Вот пока он маленький, он очень хороший.
— Когда спит зубами к стенке? – хмыкает Марат Дмитриевич.
— Да, — смеюсь я, продолжая плавно двигаться в танце.
— Очень хочу детей.
— Так в чем дело?
— Пойдемте?
— Куда?
— Детей делать, — подмигивает он, а я снова хохочу. Потрясающий мужчина. Даже жаль, что мое тело никак на него не отзывается, словно рядом с красивым плакатом, которым можно только восхищаться.
— У меня есть. Я пока пас. Но сейчас приедет ваша невеста, а мы в отеле. Понимаете, о чем я? — играю бровями, а он улыбается, прижимается меня чуть ближе, кружит, шепчет на ухо.
— Вы потрясающая.
Я улыбаюсь этой похвале, а потом сталкиваюсь взглядом с яркой, злой блондинкой. Именно таким был взгляд у Милены, когда она застала нас с Антоном. Но если Милена просто гордо вышла из комнаты, то эта девушка, похоже, собирается оторвать мне голову. Но больше всего меня поражает даже не это, а рука этой девушки, лежащая на локте у Камиля.
У моего, не моего Камиля.
Как такое вообще может быть? Как может быть, что мне не все равно. И почему ощущение, что я только что ему изменила. Тело покрывается тонкой коркой ледяного страха, и я отвожу от его нечитаемого взгляда свой. Сглатываю.... Черт...
— Марат..? – пытаюсь отойти, но он держит крепко, чуть вцепившись в платье.
— Мм? Передумали насчет детей…?
— Думаю ваша невеста будет против …
— Так нет ее. Ее никогда со мной нет.
— Здесь она, скорее всего. Идет сюда. Очень быстро.
****
Шклярский Эдмунд Мечиславович - вокалист Ленинградской группы Пикник.
Глава 37. Мышка
Мне осталось только отойти от Марата Дмитриевича, чтобы состав, несущийся к нам, по имени Виктория не снес всех. Она буквально впилась в меня своими большущими глазами, которые на фоне худого лица казались почти фантастичными. Это еще к тому, что даже без каблуков она возвышалась надо мной, как маяк возвышается над морем.
— Ты кто такая? – сразу. В лоб. Ни капли деликатности. – Ты в курсе, что он женится. На мне.
— Вика, — багровеет Марат, посматривая по сторонам, и, чтобы избежать скандала, довольно грубо берет невесту под локоть и ведет в сторону выхода.
Я на мгновение застываю, чувствуя, как тело бросает то в жар, то в холод, а все потому что Камиль близко, и я могу буквально на языке ощутить его цитрусовый запах. Лимон чертов. Чтобы избежать столкновения взглядом, вообще какого-либо контакта, я иду вперед, в ту же сторону, куда ушли будущие молодожёны. Но кожей ощутила, как Камиль следует за мной. В жопу бы следовал. Всяко надежнее.
Не успеваю я пройти и пары метров, как дверь барной подсобки ударяется о стену, и оттуда выходит Вика. Покрывшаяся красными пятнами с побелевшими губами она не выглядела привлекательной, но была прекрасна в своем гневе.
— Ну и отлично! Прощай! И не звони мне больше! Никогда!
Какое громкое слово, но судя по настрою, она верила в то, что говорила. Пройдя мимо нас с Камилем, она вышла через черный ход. Марат вышел спустя еще полминуты и отправился в сторону кабинетов. А я так и осталась стоять, замерев и не поверив в произошедшее. Да, согласна, сцена неприятная. Но неужели можно расстаться из-за такой глупости?
— Отличная работа, Мышка. Развалила чужие отношения. Ты страшный человек, — его голос как лезвие по нервам, как нож в спину его слова.
— Я страшный человек!? – обернулась. Ладно. Раз придется с ним заговорить, я выскажу. Все скажу и, задрав нос выше потолка, уйду, виляя задом. – А кто пришел с невестой под ручку! Даже представить сложно, чем вы с ней занимались.
— Мы-то просто под ручку пришли, а ты терлась об него как прошма…
— Заткнись! – буквально закрываю ему рот ладонью, и он, придурок, ее целует. – Идиот.
Отдернула руку и пошла в сторону туалета. Мне нужно ополоснуть лицо, что горит огнем, и мне точно нужно вымыть руку, которую он почему-то коснулся губами.
— Кот из дома, мыши в пляс. Так понравилось трахаться, что не терпелось найти нового ебаря? А может быть это один из многих.
— Что ты несешь!? Какое ты вообще имеешь право что-то у меня спрашивать!? – дохожу до туалета.
— А как еще объяснить, что ты надела такое платье? – догоняет он меня, но получает по носу дверью, которую я тут же закрываю на замок. Остаюсь один на один. Но ни спокойная музыка. Ни приглушенный свет не позволяют успокоиться. Придурок. Я не должна чувствовать себя виноватой. Я ничего ему не обязана. Это он меня бросил после одной ночи, это он всю неделю скрывался неизвестно где и это он приперся с блондинкой, невестой моего начальника. Нет, надо же в такое поверить? Такое ощущение, что весь мир скукожился до размера блюдца, а на нем все мои знакомые и знакомые знакомых. Белиберда ведь получается.
— Меня не было всего неделю, а ты уже мужика нашла. Не ожидал. Вырядилась как на панель. Тебе еще сутенера, неужели так свербит между ногами? Так давай? Я почесать ведь могу, — слышу приглушенный голос Камиля и взрываюсь.
Вода не помогает. Ничего не помогает прийти в себя. Хочется треснуть его чем-нибудь тяжелым. Пусть даже ладонью.
Именно за этим я открываю дверь туалета, уже занося руку, но Камиль, словно ждал этого. Толкнул меня во внутрь и закрыл дверь.
От веселья на лице не осталось ни следа.