Любовь Попова – Нужен мужчина — настоящий (страница 9)

Она дергает руками, чтобы прикрыться, но я мотаю головой.

— Только не говори, что ты стесняешься.

— Есть такое.

— Это пройдет. Теперь развораичивайся спиной.

Она сглатывает, скрывает за ресницами вспыхнувшее желание, но подчиняется. Даже прогибается чуть в пояснице, чтобы отопырить попку. Я шлепаю по ней и даю новую команду.

-Теперь пошли в ванную убирать воду.

— Что? Я думала ты пошутил!

— Даже не думал.

— Я что, должна мыть пол голой!? — не даю ей повернуться, обхватывая волосы на затылке, отклоняя голову в сторону и прикусывая кожу губами. Какая же она вкусная.

— Ты ослушалась меня, ты ушла без меня, ты противоречила мне, ты оставила друга в беде. Разве ты не заслуживаешь наказания.

— Кость, эта игра подзатянулась. Меня пугают такие разговоры.

— Потому что тебе нравится подчиняться, или потому что ты хочешь быть наказанной.

— Что? Это странная постановка вопроса!

— Беспроигрышная для нас обоих. Пошла, — новый шлепок и она идет вперед. — А если снова ослушаешься, будешь ползти.

— Даже не подумаю.

— Вот и увидим, — подвожу ее к ванной. — Начинай мыть.

— А ты?

— А я буду смотреть.

*****

Елена

Стыд мой частый гость. Он сопровождал меня еще в школе, когда я начала замечать, как мокрая от пота футболка облепляет мышцы Кости. И гораздо позже, когда пускала слюни на то, как собственнически целует его Катя. Особенно на свадьбе друзей, когда я мечтала оказаться на ее месте. И по ночам, когда после секса с Женей, я лежала и думала о том, что с ним даже фантазии о Косте не помогают получить то, что хочу. Наверное, потому что я всегда знала, что не смогу управлять Костей. Но зато в тайне всегда хотела ему подчиняться.

И вот только сейчас, стоя перед ним абсолютной обнаженной, мой стыд вызывает острый прилив адреналина, щекочет нервные окончания, создавая внутри желания быть по— настоящему развязной и плохой. Может быть впервые отпустить себя не под влиянием оргазма, а потому что действительно этого хочу.

— Шевели булками, — подталкивает он меня, и мой план по дефелированию проваливается.

Костя шлепает меня по заду, да так, что эхо по квартире разносится. Я ускоряю шаг. Спину печет от его взгляда неимоверно.

В ванной действительно полный бардак, и мне даже становится стыдно, что я вот так ушла и оставила друга в беде. Или не друга. Я даже определить не могу, кто мне теперь Костя, а самое главное, кто ему я. Единственное, что знаю, дико хочу его в себя. И чем быстрее. Тем лучше.

Он ужасно на меня влияет. Кто бы увидел сейчас нас, не поверил…

— Ну что застыла. Тряпку бери и собирай воду.

— То есть будешь просто смотреть? — все таки немного обидно. Он всегда помогал.

— Именно так. И согласись, ты это заслужила.

— Скотина, — беззлобно говорю, потом все-таки берусь за тряпку. Выжимаю ее в высокое черное ведро и снова собираю воду. Спину печет так, словно Костя по ней оголенными проводами скользит, но я все равно продолжаю убираться, стараясь не подавать вида, как мне тяжело. Как дрожат руки, как по ложбинке стекает капля пота, а сами железы висят очень неприлично.

Я хочу сесть на колени, но слышу новый приказ.

— Пока на корточки.

— Кость!

— Не спорь и мой давай. Активнее.

— Я тебе потом отомщу.

— Боюсь, боюсь, — хмыкает он, а я лишь на миг поворачиваю голову через плечо, смотря сначала на напряженное лицо, и только потом ниже, на брюки, которые буквально распирает. Будет забавно, если не выдержат….

Продолжая смотреть, перекинув копну на одну сторону, опускаюсь на корточки и снова принимаюсь за уборку. Собрать воду тряпкой. Выжать ее. Снова собрать воду. Эти механические движения даже успокаивают, правда расслабиться не дает взгляд Кости, который то и дело бьет плетью по шее, спине, заднице и часто, даже очень часто спускается ниже. Еще немного и мне покажется, что он трогает меня прямо там.

— Но коленях наверное тебе будет удобнее, -это его голос? От надсадных ноток в нем по телу ток пробегает. И вместо того, чтобы изящно сесть на колени, я на них падаю. С влажным шлепком ладоней и коленей о еще мокрый пол.

— Мой давай, — новая сиплая команда, и я возвращаюсь к уборке. На полу почти не остается воды, когда мои руки прямо на тряпке накрывают тяжелые ладони Кости, а его тело, все еще в одежде плотно прижимается со спины. Это такой невероятный контраст.

Мое обнаженное тело касается тканей одежды на его твердых мышцах. Колени плавятся, кожа горит, а руки под его пальцами отчаянно дрожат раненной птицей.

— Костя…

— Хотел тебе продемонстрировать, как правильно мыть пол, — он начинает двигать моими руками, плотно вдавливая в меня свой охрениельный стояк. И я просто закрываю глаза, отдаваясь этому странному действию. Правда странному, но мне так нравится, что бедра непроизвольно сжимаются, потому что влаги между ними так много, словно воду я выжимала именно туда.

— Поняла, как мыть?

— Ага, запомню на всю жизнь, — мой голос почти срывается, а лицо отчаянно пылает. Я поворачиваю голову именно так, чтобы синие глаза воткнулись в меня и пронзили насквозь.

— Ну если что…Я напомню, — почти шепот в губы, и мой рот непроизвольно открывается. Дышать больно, на шее словно веревка стягивается. Еще миллиметр. Еще один тяжелый синхронный вдох.

— Лена…

— Костя…

Губы смыкаются, как оголенные провода. И это словно взрыв электроприбора во влажном помещении. Его руки тут же перемещаются на мое тело, одна хватается за грудь, как за спасательный круг, а вторая накрывает затылок. Неведомым образом мы оба оказываемся на коленях, но теперь перед друг другом. Я держусь за его рубашку, второй рукой вытаскивая ее из брюк.

Но я быстро забываю, чем занимаются мои руки, потому что губы Кости усиливают напор, а я язык прорывает оборону, принимаясь вылизывать меня изнутри. Я уже не знаю где чьи губы, где чей язык, все это слилось в одно сумасшедшее соитие ртов, при котором даже сделать лишний глоток воздуха, кажется невозможным.

Он отрывается от моего рта только спустя минуту, смотрит в глаза, а я улыбаюсь как безумная.

Мне хорошо, как же хорошо. И даже рука, болезненно сжимающая грудь, не кажется мне лишней, и пальцы, с силой сжимающие мои волосы.

— Пиздец, хочу тебя. Всегда хотел, Лен.

— А почему молчал. Столько лет молчал.

— Если бы я знал, что ты тоже хочешь, ничего бы не встало на моем пути, но ты же чертова статуя, которая эмоции проявляет разве что…. Да никогда.

— Даже не знаю, извиниться?

— Не поможет. Теперь я буду тебя трахать за каждый потерянный год нашей жизни, теперь я тебя подсажу на секс со мной настолько, что ты больше не осмелишься меня ослушаться.

— Звучит как угроза.

— Самая настоящая, — шепчет он мне в самые губы, скользит по ним языком. Смотрит в глаза, словно выискивая подтверждение полной капитуляции, а когда я моргаю пару раз, срывается.

Весь мир теряет для нас смысл. Все стены, с таким трепетом мною выстроенные, с тяжелым грохотом рушатся. Все сомнения, что обуревали меня столько лет, летят в пропасть. Есть мы. Вдвоем — два животных. И мы пытаемся как можно скорее добраться друг до друга. Наконец его одежда летит в угол ванной, а я как одержимая шарю руками по его телу, словно замещая столько лет, когда только мечтала об этом. Мои губы искусаны. Наше дыхание смешалось. Эта дикость поцелуев сводит с ума. Костя— единственный, с кем я могу позволить себе отключить голову и действовать на естественных инстинктах. Хотя разве инстинкты спрашивают ? Они просто вопят, когда Костя оказывается на расстоянии вытянутой руки.

Я не сразу понимаю, как оказываюсь на столешнице в ванной, цепляясь одной рукой за раковину, другое за твердое плечо. Костя рывком раздвинул мои ноги и просто устроился между. Тяжело дышу и смотрю на гордо стоящий член. Он в полной готовности, стрелой устремлен прямо в меня. Еще немного и проткнет, а я хочу, хочу этого. Но еще больше меня поражает, как просто Костя смотрит мне между ног. А я при этом не стесняюсь.

— У тебя киска словно никогда не видела члена, вся такая аккуратненькая и милая.

— Главное чтобы не замяукала, — улыбаюсь я, проводя по плечу вниз, касаюсь члена.

Костя смеется. Хрипло и надсадно. А из меня будто выкачали весь воздух. Легкие горят, и я жадно заглатываю воздух с ароматом мужского возбуждения. Это как жизненно необходимый кислород для умирающего больного. Он кружит голову и дает силы жить дальше.

Костя медленно раздвигает пальцами нежные створки. Мы вместе смотрим, не отрываясь, на то, как миллиметр за миллиметром боец занимает свою позицию, погружаясь во влажное нутро, растягивая меня. Ох… Как же хорошо… Как правильно..

Не передать словами мои ощущения просто. Это волшебство. Это доза запрещенного вещества и прыжок с парашюта. В этом ощущении столько любви, что оно может вызвать разрыв грудной клетки.