Любовь Попова – Нужен мужчина — настоящий (страница 6)

Он медленно обошел стол, лаская мое натруженное тело, с рванным дыханием наблюдая, как пульсирует розовая плоть между ног.

— Собственно, мы переходим к самому интересному. И я не буду спрашивать, — деликатно, но вместе с тем настойчиво заговорил Костя, вклиниваясь между широко разведенных ног и начиная новую пытку, водя головкой члена по нижним губкам, — как ты хочешь. Я не буду нежным, Лена. Я просто буду тебя пользовать. Брать снова и снова, пока ты не будешь, кончая рыдать в голос.

Он наклоняется низко, обдавая горячим дыханием плоский, влажный от испарины животик. Рукой гладит согнутую в колене ногу, отводя ее еще шире, раздвигая тем самым влажные складочки, надавливая членом на горошинку клитора.

Я и без того задыхающаяся, пылающая от всего происходящего, вскрикиваю, когда жадные мужские губы взяли в рот вершину сверхчувствительного соска. Одну он покатал языком, другую прикусил губами, а затем спросил меня, почти сошедшую с ума от удовольствия:

— Ты ведь хочешь этого? Хочешь, чтобы тебя взяли грубо, заставили подчиняться, так как ты сама подчиняешь всех. Хочешь почувствовать себя слабой и беспомощной?

Я выгнулась, когда член начал свое медленное, неделикатное проникновение.

— Скажи же мне… — низким хриплым голосом потребовал Костя. — Пиздец, ты узкая…

— Я… — облизываю губы, пальцами вцепившись в покатые, мускулистые плечи так и одетые в рубашку. — Я просто хочу… тебя. Хочу тебя, Костя.

Мое довольно тихое заявление и стон, последовавший за этим, будто снес последний барьер мужской выдержки.

Он наклоняется, закидывает мои ноги себе на плечи, толкается глубже, пронзая нутро до самой стенки матки. Я чувствую, как плотно и тесно сжимают его ствол внутренние мышцы влагалища.

— О, да, — цедит Костя сквозь тесно сжатые зубы и начинает совершать насильственный акт над моим телом, приносящий мне, впрочем, только волшебное удовольствие.

Он двигает бедрами энергично, резко, убойно четко вбиваясь в мое тело как молоток забивает гвозди. Рвется от моих пальцев ткань его рубашки, пока меня пронзают яростные, остервенелые толчки во время которых у меня просятся наружу тихие вскрики и имя любимого.

— Костя… Да! Да! Сильнее! Только не сдерживайся!

Он меня не слышит. Смотрит в глаза, но как будто забирается внутрь, заставляет отдаться чувствам, настоящему сексу без остатка. Забыть обо всем, кроме этого ощущения внутреннего взрыва, наслаждения, что задевает не только низ живота, а пронзает все тело, устремляясь прямо в бешено скачущее сердце.

Меня словно накрывает лучом неизвестного проклятия, снова и снова заставляя буквально кричать от сладостной, скручивающей внутренности боли.

Костя неутомим. Его бедра работают с деликатностью молота, буквально впечатывая все больше каменеющий член в меня, пока стараюсь подстроиться под бешенный ритм, перехватить инициативу, но в какой-то момент просто отдаюсь во власть озверевшего самца.

Глубже. Сильнее. Жестче.

Никакой нежности, только секс. Грубый, животный, уносящий прежние установки дружбы куда-то далеко и глубоко.

Какая дружба? Она распалась в тот момент, когда я произнесла слово отношения.

В какой-то миг я надрывно выдыхаю его имя, чувствуя, что близка к оргазму, умоляя Костю сделать его ближе, еще ближе. Дать мне кончить по-настоящему с членом внутри, только от одного животного траха!

Костя, тяжело дышавший мне в грудь, поднимает глаза и сталкивается с диким, затуманенным страстью взглядом.

И это стало точкой отсчета.

Это стало началом конца.

Правильного, прекрасного конца.

Словно линия заклинания пронеслась между нами, соединяя сердца и души. Мир вокруг превратился в один темный, густой туман, и только его лицо светлым пятном выделялось на этом насыщенном красками фоне.

Оргазм, как бушующий ураган закружил меня, заставляя утробно простонать в унисон с Костей и замереть в едином последнем рывке.

— Да-а!

— Ох, ебать!

Я, даже не сомневаясь, что делаю, излился Лене в лоно, тяжело дыша и целуя сухие, искусанные в кровь губы.

— И, — задыхаясь, спустя некоторое время, заговорила она, — у тебя и раньше был «настоящий секс»?

Я хрипло рассмеялся на глупость этого вопроса.

— Нет, предполагаю, что настоящий — это когда любишь.

— А ты любишь?

Я поднял голову с плеча Лены, руками обхватил ее лицо, пальцами прочерчивая линии бровей, щек, губ и целуя эти самые губы. Самые сладкие губы.

— Да, несносная стерва, я люблю тебя. Могла бы, кстати и раньше сказать, что у тебя между ног так зудит. Я с удовольствием заменю тебе вибратор на всю оставшуюся жизнь.

Я обнимаю его крепко крепко, потому что это самое важное, самое главное, что я хотела услышать в своей жизни.

— Что — то я ответа не слышу.

— Я тоже тебя люблю. Господи, конечно люблю! Ну почему мы такие идиоты?

— Мы выясним, не переживай, — обнимает он меня, целует и стаскивает со стола, садит к себе на колени. Мы еще долго вспоминаем моменты, когда не видели чувств к друг другу, или боролись с ними из-за страха потерять дружбу.

— Мы же не планируем здесь сидеть всю ночь? — спрашивает меня Костя поглаживая линию трусиков, которые так и остались мне, но ужасно влажные. — А то вдруг нас уборщица заметит, разнесет новости о важной птице.

— Ну а что. Правая рука министра образования, правильная Елена Михайловна сидит в совершенно развратной позе самого строгого бизнесмена. То же мне важная птица.

Костя хмыкает. Обнимает меня за шею, подтягивая к своим губам и шепчет в них.

— Была важная, стала влажная.

— Ну ты и пошляк.

— Поехали домой, Елена Михайловна. Хочу распять тебя на кровати и рассказывать сколько раз дрочил на твои приличные костюмы.

— Что? Прямо на них? А то я думала, что это за пятна.

Костя заливается гортанным смехом, а я улыбаюсь.

— Жаль не додумался кончать прямо на них. Ты бы давно все поняла.

— И сдала бы тебя в дурку. Поехали.

Мы более-менее приводим себя в порядок, но в зеркале на меня все равно смотрит хорошо оттраханная женщина, Хотя и все в том же костюме.

— Значит про внешний вид и костюмы — это все вранье? — вспоминаю я, смотря на Костю, что держит для меня пальто. Он глаза закатывает.

— Только попробуй. У тебя шикарный стиль училки. Разве что чулок тебе купим, чтобы ты всегда думала обо мне.

— Думаешь без них как — то иначе?

— Вот и узнаем, — целует он меня под волосами, которые сам выправляет из ворота. Нет, ну вот вы скажите, как ему можно изменить? Как?

Мы открываем дверь кабинета и вдруг натыкаемся на Юлю.

— Ты же говорил, что отправил ее.

— Да, — хмурится Костя. — Юля, ты что — то забыла?

— А я уже все сделала и решила еще поработать. Но я ничего не слышала. И вообще — могила, — она так мерзко подмигивает, что мне становится не по себе. Если она все слышала… По телу ползет стыд, но объятия Кости помогают. Он уводит меня к лифту и стоит мне взглянуть обратно на секретаря Кости, как я замечаю в ее руках телефон.

— Кость, а если она кому — нибудь.

— Ну видео у нее нет, если ты волнуешься. А если она начнет что — то разносить, то никогда больше не найдет работы, более того я ее засужу. Ты что, плохо меня знаешь?

— Нет, нет, просто он так странно себя вела.

— Она же лесби. Они все странные. Может она мечтала о твоей киске, а тут я ее уже поработил, — он лезет мне под юбку, тут же возбуждая, но я бью его по наглой руке. Как раз вовремя. Лифт приезжает на парковку.

Он ведет меня к своей машине, и я уже в предвкушении сажусь на переднее сидение.

— Ты же никогда не едешь спереди.

— Просто ты так водишь машину, что у меня мгновенно намокают трусы, — говорю открыто и искренне, за что тут же получаю жадный, животный поцелуй и рык.