Любовь Попова – Неправильная помощница (страница 42)

— Что тебе?

— Молодец, что трубку берешь.

— Только из-за Гены, которого ты бы снова погнал ко мне. Дай поспать! — орет она и снова обрывает связь. Телефонную. Потому что нашу ей уже никогда не оборвать. И чем быстрее она смирится, тем проще нам будет уживаться.

Глава 39

Это все злость и обида. Иначе я никак не объясню, почему, бросив трубку, я просто села и доделала этот чертов проект. Мне хотелось просто отвязаться от мечты, которая стала тяготить и причинять боль. Я хотела другую мечту, ту, которая появилась несколько недель назад в ночь, когда мой первый и единственный мужчина, отложив собственные дела, искал меня по всему городу. В день, когда я действительно ощущала себя нужной для него и важной.

Проект я сохранила на облачный диск, а потом уже на флешку. Отправила копию своему руководителю Зиновьеву, а потом с чистой совестью и с каким-то облегчением написала заявление об уходе. Пора заканчивать эти странные, ведущие к торговле телу отношения. Пора освободить Арсения от этих тягостных чувств.

Только сделав все, как надо, я заглянула в приложение, где оплачивала кредитные взносы, и действительно увидела пустую строку. Все оплачено. Радости не было, но волнение душило. Я ничего не должна банку, но должна Арсению. Он, конечно, не будет названивать и требовать оплаты, так что я просто однажды все ему отдам. Просто найду другую работу. Пока можно и позвонить Дмитрию, который предлагал мне неплохие деньги за вполне приличную фотосессию.

На утро я отнесла проект в офис, получила заслуженную похвалу от Зиновьева и кивок насчет возможного ухода.

— Ты уверена?

— Конечно. Это самое легкое решение за последнее время. У меня другая теперь мечта. И во многом благодаря Вам, — вздыхаю легко и свободно. Улыбаюсь искренне впервые за месяц. — Вы только не говорите Арсению о заявлении, а то он может и сорваться, чтобы начать меня уговаривать.

— Возможно, — усмехается старик, жмет мне руку. В своем офисе я загружаю проект на компьютер, а потом вдруг вижу Мазура в дверях. Мы так и не сошлись с ним. Поздороваться наш максимум. Но не могу не признать, что он как нельзя лучше подходит для этой должности. А пренебрежение к людям у него — часть натуры, это не исправить.

— Домучили проект, Мария Викторовна.

— Вы позлорадствовать пришли или поздравить?

— Чувствую, что должен поздравить. Удивлен. Был уверен, что это проект чисто, чтобы ты не рыпалась и сидела ровно до появления босса.

— Так оно и есть.

— Даже так. Но ты все равно его сделала

— С большим трудом. В любом случае Ваша реакция на меня была вполне заслуженной. Я просто любовница, а меня это не устраивает.

— И что теперь? — ну не говорить же ему, что увольняюсь. Сдаст, как пить дать.

— Не знаю. Дождусь Арсения, а там решать буду.

— Ну понятно. Посмотреть-то можно? Проект твой.

— Да конечно. Я уже убегаю. Все на ноуте.

Ухожу из здания и на душе как-то спокойно. Еду на телестудию, где будет проходить съемка. Тут меня уже встречает Дима-фотограф, а еще директор журнала Константин Громов. Он приветствует меня и тут же уходит, а я переодеваюсь в предложенный костюм и подхожу к шесту. По телу скользит неприятное ощущение, что я не должна этого делать, а Арсений явно будет не доволен. Но, с другой стороны. Я ведь решила, что между нами ничего не будет, так что толкаю нелепое чувство вины как можно глубже. Подхожу к шесту и начинаю выполнять привычные движения. Слышу фотографа, звуки вспышек и щелчков камеры, действую на инстинктах, выполняя самые сложные трюки. Правда уже через пятнадцать минут чувствую, как меня мутит, тело словно тяжелее килограмм на двадцать, а ладони то и дело блестят от пота. Но это все можно пережить, самое странное — это съеденный по дороге пирожок, который лезет обратно. Я тут же спрыгиваю с шеста и лечу к ближайшему туалету. Дима стучится минут через пять, а я умываюсь, пытаясь понять, как так случилось. У меня и раньше были перерывы, но я никогда не чувствовала себя такой тяжелой. И тем более, меня никогда не рвало после.

Мы завершили фотосессию, как договаривались, почти сразу я получила нужную сумму на свой счет. Но радости больше не ощущала. Собственное состояние внушало тревогу. Там было много света и софитов и, возможно, что у меня проявляется та же болезнь, что и у матери. И чем раньше я это выясню, тем лучше.

Арсений звонит ближе к обеду, когда я уже сижу у врача. Чтобы сдать необходимые анализы. Если честно, я жду, что он поздравит меня с проектом

Наверняка Зиновьев ему уже сообщил.

— Как ты, малыш, остыла? — серьезно, я должна просто остыть?

— Все нормально.

— Тогда почему ты в больнице? Если у тебя проблемы со здоровьем, нужно сообщить об этом мне

Ну, конечно, твоя собственность должна быть здоровой.

— Просто хочу получить новый рецепт на противозачаточные, ты же скоро возвращаешься.

— Умница. Не обижайся, девочка. Приеду, подарю тебе подарок.

— Ты уже оплатил мой кредит. Больше ничего не надо.

— Это другое.

Ах, другое…

— Мне уже нужно идти, меня вызывают.

Я стою у двери, смотрю плакаты о вреде курения и правильном питании, слышу разговор двух беременных барышень и до меня доходит. Словно осеняет. Я даже не помню, когда у меня последний раз была менструация, и я точно знаю, что запахи, к которым я вполне спокойно относилась раньше, стали раздражать.

Я застываю посреди коридора, часто и шумно дыша. Беременна. Неужели беременна. Смешок вырывается из горла. Арсений так заботился, чтобы я не забеременела, а вышло ровно наоборот.

Он будет злиться? Ну обрадуется вряд ли. А я сама? Сама что чувствую?

Сначала нужно убедиться. Я сбегаю от врача, тут же покупая в аптеке тест. Добираюсь до дома без приключений и тут же делаю его.

Две яркие полоски буквально вынимают душу. А в голове тут же рисуется образ малыша.

Он будет кататься на карусели, которую я сама спроектирую.

А может быть и целый парк имени моего малыша.

Я хочу. Очень хочу этого ребенка и мне плевать, что по этому поводу думает Арсений.

Единственный момент. Наверное, придется все-таки не увольняться. Блин. Если только кто-то не захочет вложиться в мой проект…

Глава 40

На следующий день я появлюсь в офисе в обычное свое время. Захожу привычно в лифт и вижу удивленное лицо Мазура, который даже за столом приподнимается.

— Что такое?

— Я думал, вы все…

— Все?

— В смысле больше не появитесь.

В груди рождается неприятное волнение, а на лицо находит тень. Вся радость утра, вся радость моего состояния улетучивается в одну секунду. Откуда… Об этом знал только Зиновьев. К нему прямиком и иду. Его в офисе не оказывается, и я прошу мне перезвонить. Сама же возвращаюсь за свой ноутбук, затем включаю программу по проектированию и делаю первый набросок парка. Меня это настолько захватывает, что я просто не замечаю, как проходит несколько часов. Бегу на обед, здороваясь с коллегами. Не сразу, но замечаю, что смотрят на меня неприязненно. Наверное, я бы парилась, но мое состояние настолько легкое и приятное, что мне просто плевать, почему бухгалтер, который всегда рассказывала о своих собаках, задрала нос и прошла мимо.

Возвращаюсь за свой стол, снова звоню Зиновьеву, но тот упорно не берет трубку. Тогда иду к Мазуру.

— Привет, не заняты?

— Привет, — он тут поднимает испуганные глаза. Странный он какой-то. — Занят, как обычно, а вам чего?

— Откуда ты знаешь про увольнение? Тебе Зиновьев сказал?

— Да нет, конечно. Слышал от кого-то. Думал, все, но нет так нет.

— А может ты знаешь, почему сегодня на меня все так смотрят?

— Как?

— Ну не знаю, словно я, как минимум, переспала со всеми женатыми мужчинами компании.

Мазур, как-то неловко смеется, а потом глотает веселье.

— Ерунда. Тебе просто завидуют. Наверняка каждая мечтала охмурить босса компании.

— Охмурить? По-вашему, я именно это сделала?

— Мария Викторовна, к словам не придирайтесь. Я просто передаю то, что говорят окружающие, — как-то несмело, но все равно со злой усмешкой корчит он лицо. Мне становится просто неприятно находиться рядом с ним. Меня никогда не волновало, что думают обо мне другие, так почему именно сейчас мнение окружающих стало для меня важным. Или это внушение. Наверняка каждый думает, что и проект я заслужила лишь одним местом.

Иду попить воды, жадно глотаю, но горечь внутри не исчезает. Словно изжогой заболела. Плевать. Мне должно быть плевать.

За своим столом смотрю тупо в экран, не могу сосредоточиться. На глаза наворачиваются слезы, потому что все они правы. И мне бы действительно было плевать, если бы не молчаливая правда, которой бросается в меня каждый. Арсений посадил меня за проект, только потому что я с ним спала, а не потому что я этого достойна. Месяц Зиновьев бился со мной и только после хорошего эмоционального пинка у меня что-то вышло. Разве так работают профессионалы?