Любовь Попова – Неправильная помощница (страница 22)

— Ярослав Распунович, то есть Распутин Арсеньевич… — он поднимает брови, а я вздыхаю. Спокойно. У него даже плети в руках нет. Больно не будет. — Чего вам, Арсений Ярославович.

В его насмешливом взгляде плещется четкое «тебя», но это лучше игнорировать. Он уже получил то, что хотел. И я получила. И мне точно больше не хочется дуть в трубку мира или играть на кожаной флейте. Если даже хочется, я ему об этом не скажу…

Сегодня он как обычно великолепен. Только зачем-то расстегнул пиджак и верхние несколько пуговиц. Теперь я могу разглядеть небольшой участок волосатой груди.

Раньше я всегда думала, что волосатая грудь у мужика это фу. Но у босса волоски мягкие, шелковистые, везде, черт возьми, потому что вчера я почти их не ощущала, только стальную силу, что поглощала меня с каждым толчком.

Молчание затягивается, и я уже стою, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя явный дискомфорт между ног. Лучше бы надела брюки. Да, в брюках было бы лучше.

— Ты уволена.

Как выстрел в голову. Удар в грудь. Как битой по голове. Он же шутит. Да? Это не может быть правдой.

— Что? Вы шутите? — это просто дурной сон. Он не может так со мной поступить. Мы же договаривались. Он обещал. Вроде бы…

— Нет. Я не смешиваю секс и работу. Так что сегодня переезжаешь ко мне в квартиру и занимаешь место предыдущей любовницы.

Моя челюсть разве что не падает на пол, насколько я в шоке от наглости босса. От его вседозволенности. Он просто поставил меня в ряд с теми, с кем делил постель? То есть я теперь должна исполнять роль Августины? Может мне еще одеваться, как она? Говорить так же манерно?

Из недр сознания такая злость рождается, такая обида, что паника и страхи отступают и превращаются в ядовитые слова.

— Давайте будем считать, что я переспала с вами в рамках благотворительной акции — Реабилитация престарелых боссов.

Он встает, вжимая кулаки в стол.

— Престарелых? Мне тридцать два.

— В любом случае я не считаю, что один короткий, незначительный половой акт может помешать нам и дальше работать вместе.

Да, вот так. Сделать вид, что ничего не было. Секс, господи. Да там и вспомнить нечего. Какие-то непонятные телодвижения вперед-назад, пара стонов. Совсем скоро я и мое тело забудут об этом.

— Если это все, то я пойду готовить совещание… — говорю и иду к выходу, но не успеваю открыть дверь, как ее закрывает тяжелая рука. Прямо передо мной, с длинными пальцами, которые вчера купались в моей слюне, в моей смазке.

Руки, которые удерживали на весу мое тело, пока я задыхалась под оглушительным оргазмом. Сволочь, какая же он сволочь! Ненавижу его. И запах этот, который прямо сейчас душит и пошевелиться не дает. Мне нужно оттолкнуть его, просто сделать над собой чертово усилие, но стоит его губам коснуться обнаженной шеи, как мысли разлетаются, а тело разрывает от силы эмоций, которые он в меня вбивает каждым словом.

— Сейчас мы проверим, насколько незначительным был половой акт…

Он разворачивает меня к себе, просто сминает губы в поцелуе, не давая даже опомниться.

Я планирую его оттолкнуть, вот прямо сейчас, а в итоге просто хватаюсь за полы пиджака, и сама его стаскиваю, окунаясь с порок, которым он меня пленил.

Его проворные пальцы уже вытягивают рубашку из юбки, его чертовы губы не дают даже вздох сделать, пожирая мое дыхание. Его язык вступил в схватку с моим.

Но я уже капитулировала. Просто отдалась на милость победителя, сама прижимаясь к нему всем телом, сама срывая с него излишки одежды, лаская тугое, поджарое тело. Тридцать два, да уж, он далеко не старик. Особенно там, где сейчас упирается в мой живот.

Его наглые руки уже задирают мне юбку, царапая голые ноги, сжимают задницу, разводя половинки в стороны, касаясь дичайше влажной промежности.

— Пиздец ты мокрая, Маш.

— Замолчи, — прошу с мольбой, сама касаясь его губ, сама запрыгивая на его талию, как на шест, стягивая ноги за спиной.

Он плотно прижимает меня к двери, продолжая жалить губами шею, щеки, ключицы. Задирает рубашку и просто вгрызается в торчащие колом соски. Они словно изголодались по ласке. Требуют больше, сильнее, больнее. Распутин сминает мою задницу, прикусывает сосок, заставляя тело дрожать и извиваться.

В висках пульсирует, по телу прокатываются волны наслаждения, мурашками расползаясь по позвоночнику, к самому источнику. Между ног сильно тянет. И словно зная об этом, Арс добавляет огня, просто касаясь через ткань самой чувствительной точки.

Меня подбрасывает словно на волнах, я пищу, цепляясь за его шею, царапаю кожу ногтями.

— Арс, господи… Сделай что-нибудь.

Он отрывается от терзания моих сосков, его взгляд дикий, расфокусирован. Он снова толкается языком в мои губы, одной рукой удерживает, а другой бренчит ремнем.

Да-да, быстрее. Господи, как же хочется снова ощутить его в себе.

Сама тянусь между телами, обхватываю сухую твердую плоть под его гортанный тихий рык. Я уже не соображаю, просто тяну его на себя, откидываю голову, прикусываю собственные губы, пока Арс пристраивается.

Отодвигает полоску трусиков, что впиваются мне в кожу, и гладит головкой ноющую плоть.

Он прижимается лбом к моему, втягивает носом воздух, а потом проникает головкой между влажных складок. Я вся подбираюсь, часто дышу, чувствую, как сердце барабанит в грудную клетку.

Он медлит, словно раскачивается. То проникает немного, то совсем оставляет меня подыхать от ощущений. Сама пытаюсь стать ближе, но он словно дразнится. Тогда я злюсь, кусаю его за губу, впиваю ногти ему в кожу. Он рычит и толкается в меня на полной скорости, не жалея, не щадя.

Я вскрикиваю, врезаюсь в его зрачки своими, пока он выбивает стоны своими каменными бедрами. Один, второй, третий. Без остановки, без передышки, словно чертов конвейерный механизм в цехе, выдавая идеально ровные детали.

Я лишь взлетаю на каждый толчок, чувствуя, как моя грудь раскачивается в такт.

Ноги, руки затекают после продолжительной скачки, и я чувствую, что мы замедляемся, движения внутри меня становятся жесткими, но размеренными. Но это лишь чтобы донести меня до самой ближайшей поверхности. И вот я уже на диване, в совершенно неприличной позе. Закидываю ноги ему на плечи, пока он снова наращивает темп, мучая то мой припухший рот, то мои саднящие соски. Он удерживает мои ягодицы в плену, не давая мне даже малейшего шанса на шевеление. Остается только лежать прижатой бетонной стеной, именуемой боссом и получать толчки, каждый словно разряд тока.

В какой-то момент все кончается.

Я просто глохну, слепну, не могу даже вздох полной грудью сделать. Собственные нервы пытаются вытолкнуть Арсения, но он врезается снова, давая мне как следует прочувствовать себя и оргазм, который горячими волнами захватывает все тело, заставляет дрожать и кричать в потолок. Но тут же тело становится свободным, а на голый живот и грудь падают несколько прозрачных капель. Я как дурная смотрю, как они стекают, оставляя четкие следы, и мне не хочется их смывать, потому что вряд ли когда-нибудь еще Распутин оставит на мне свое клеймо.

Он же меня, черт возьми, только что уволил? И что я сделала? Плюнула ему в рожу? Нет, я раздвинула перед ним ноги.

Просто магия какая-то.

— Слезьте с меня, — требую, поджимая губы.

Он встает, садится на диван, и я спускаю дрожащие ноги.

— Все, вопрос решили? Сейчас езжай домой, собери все, что тебе нужно, Гена заедет, чтобы забрать тебя и перевести в квартиру.

Просто отлично. Уже и Гена в курсе, что мне приготовлено место шлюхи. Хотя сейчас именно так я и выгляжу. Обидно. Хотя сама дура. Просто стоит ему приблизиться, мозг улетает напрочь.

— А вы уже поди позвонили в агентство, чтобы найти новую помощницу?

— Да, — даже не упирается. А мне реветь охота. Он же просто встает, поправляет на себе одежду. Скотина! — Давай, Маш, у меня совещание.

Супер, теперь он меня выгоняет, как делал недавно с Августиной.

— Зачем вы мне прислали вчера проект. Одобрили, потому что вам понравилось со мной трахаться?

— Не делай из этого трагедию.

— Никакой трагедии, босс. Я просто не буду на вас больше работать. В том числе шлюхой.

Поднимаюсь, пытаюсь опустить юбку, хорошо, что она не мнется. Где-то у меня был джемпер, надо его вместо помятой рубашки надеть.

— Не понял. Причем тут шлюха. Я тебя так не называл.

— Серьезно? Думаете, это требуется?

— Маша, вопрос решенный.

— Конечно решенный! Для меня так точно! — шагаю как солдат к двери, но передо мной снова вырастает Распутин. — Отойдите, мне нужно вещи собрать.

— Вещи собрать, чтобы поехать ко мне на квартиру?

Злость плещется волнами, адреналин пузырьками расползается по нервным клеткам. Я поднимаю средний палец прямо перед его лицом.

— Чтобы больше никогда вас не видеть!

Он не пускает, тормозит за плечи, вглядываясь в покрасневшее от стыда лицо.

— Отпустите, Арсений Ярославович, а то я подам на вас в суд за сексуальные домогательства.

— Это сильно. Жаль, мы не в Америке.

— Да, жаль. Отпустите!