Любовь Попова – Неправильная любовница (страница 21)

Себе врать не буду, мне доставляет удовольствие, что Сони нет в квартире. Я расслабляюсь и чувствую себя свободно, будто дома, а не в гостях. Утром мне не нужно будет с ней встречаться и делать вид, что все в порядке, хотя человек мне крайне неприятен. Но при этом я могу понять чувства Ваньки. Провести день с любимой женщиной, заниматься с ней сексом, целовать… а потом отпустить к мужу и знать, что тот этой ночью будет тоже ее целовать, шептать слова любви и заниматься сексом. Наверное, это больно – представлять любимого человека с другим. В голове всплывает образ Глеба, но я гоню его прочь. Я и так слишком много о нем думаю.

На цыпочках проскальзываю в кухню. Зверски хочется пить. Два стакана холодной воды утоляют жажду. Спать что-то не хочется, хотя завтра рано вставать и идти на работу. Мой секс с шефом никаких привилегий мне не дает. Мне этого и не надо.

Выхожу на балкон, открываю створки. Сажусь в свое любимое кресло, ноги закидываю на подоконник. Свежо, прохладно… спокойно и хорошо.

— Не куришь, значит, все хорошо? — за спиной раздается голос Ваньки. Не одна я могу передвигаться бесшумно.

— Думал, поймаешь с сигаретой?

— Ага, собирался отругать, — присаживается на подлокотник. — Чего спать не идешь?

— А ты чего не идешь?

— Тебя ждал, — с Ванькой легко и непринужденно. С ним не нужно притворяться и делать вид, что я сильная, что у меня все хорошо. Когда плохо, можно прижаться к нему и поплакать. Рассказать о своих страхах. А еще его можно любить, не пряча своих чувств, потому что он не сделает больно, не воспользуется и не обманет. И пусть это совсем не та любовь, о которой мечтают девочки, но для меня наша такая дружеская любовь бесценна.

— Не хочу сегодня спать одна, — тихо произношу, опуская голову ему на живот.

— Значит, ляжем вместе, — я не благодарю, Ваня и сам все чувствует. Мы сидим, не спешим вставать. Нам просто хорошо. Мы делим свежий воздух на двоих, тепло наших объятий и тишину. — Не хочешь рассказать, что тебе сказала Соня? — первым прерывает молчание.

— Нет, не хочу, — глядя ему в глаза, врать не могу и не буду. — Соня считает, что я лезу на ее территорию, как бы ты ей ни объяснял, что это не так, она не будет спокойна, пока я отсюда не съеду.

— Ты не съедешь, — твердо.

— Мы друг другу не нравимся, и это нормально.

— А тебе она почему не нравится? — удивился Ванька. Ну вот что с него взять – мужик. Хороший, добрый, внимательный, заботливый, но дальше своего носа не видит.

— Я как золовка-змеиная головка, мне не понравится любая, которая не будет тебя боготворить и делать счастливым, а у Сони изначально не было шанса мне понравиться, — уточнять не надо, что наличия кольца на безымянном пальце и печати в паспорте было достаточно, чтобы я ее невзлюбила. Но окажись она действительно хорошим человеком, а не сучкой-подтихушницей, я бы пересмотрела свое отношение.

— Ты думаешь, в этом мире еще остались женщины, которые боготворят мужчин?

— Я уверена в этом. Мы ее обязательно отыщем, но ты должен выполнить два условия, — я ступала на опасный путь, но сейчас как никогда была готова продолжить разговор. Вывести на свою мысль Ваню. Сделать все, чтобы он меня услышал.

— Какие? — несмотря на улыбку на лице, взгляд его был напряжен.

— Первое – послать Соню… куда, выбери сам. Нам нужна свободная и только наша, — Ванька не перебивал, прищурив глаза, слушал. Наверное, он сам приходил к этому мнению, но его тормозит болезнь.

— А второе?

— Второе… — набрав в легкие воздуха, выпалила: — Ты должен начать лечение.

*****

Дорогие мои, прода небольшая, но мои мелкие с ротовирусом меня два дня так замучили, что я едва живаю) Постаралсь в каждую книгу дать кусочек)

Глава 35

Глеб

За окном еще темно, внутренние часы срабатывают четко, можно не смотреть время, сейчас где-то полчетвертого. Взгляд падает на ноутбук. Нажимаю кнопку запуска.

А ведь планировал дома поработать. Поработал, ничего не скажешь. Убираю в сторону пустой стакан, виски отправляется обратно в шкаф. Голова не болит, но взбодриться не помешает. В квартире две душевые комнаты, мне не нужно идти в спальню, чтобы облиться холодной водой.

Я помню, что в моей постели спит Лада. Будь на ее месте другая, я бы вернулся в комнату и получил свой утренний секс. Мне он необходим, как чашка крепкого кофе. На эту девочку у меня постоянно стоит, но я запрещаю себе о ней думать, и так голова постоянно забита мыслями о ней.

Переспал, не отпустило. Не притупило мои хотелки. Колом стоит, как у шестнадцатилетнего.

Подетально могу воссоздать вчерашнюю ночь, чего со мной не было ни разу в жизни. Секс и секс – сбросил напряжение, получил минутный кайф, освободил голову для работы. С ней секс затягивает, не хочется останавливаться, отпускать от себя. Утягивает эта девочка в себя, но дальше секса я не позволю продвинуться нашим отношениям.

Просушив волосы полотенцем, натянул на влажное тело домашние штаны и отправился в кабинет. Работа – прежде всего. Заканчиваю около семи. Сворачиваю все папки на рабочем столе, несколько документов отправляю на почту секретарю, которые нужно распечатать и принести на подпись. Пора будить «секретаршу». Пусть едет домой, чтобы в девять была на рабочем месте.

Мысли текут в определенном русле. Увижу ее голой в своей постели, и хрен она куда поедет…

Кровать нахожу пустой. Осмотрев комнату, отмечаю, что вещей нет, но все равно иду проверять душ. Темная удушающая ярость поднимается к самому горлу. Сжимаю челюсти до скрипа зубов.

«Когда она ушла? — обхожу дом, чтобы убедиться, что ее точно нет. — Сразу после того, как за мной закрылась дверь кабинета?!»

Желание что-нибудь расхерачить, чтобы выпустить злость. Никогда не чувствовал, что меня использовали, но Милада играючи выворачивает мое нутро наружу. Обычно баб приходится «просить» убраться с моей территории. Алена за столько лет нашего знакомства научилась четко чувствовать, когда стоит остаться, а когда – попрощаться и свалить. Лада ушла, не прощаясь. Она ехала ко мне только за сексом, она его получила…

Какого … ей не спалось в моей постели?! К Ивану побежала? Даже зная, что между ними ничего нет, не могу подавить ярость. У них ведь периодически случаются совместные дружеские ночевки. Трахается со мной, а спит в объятиях брата. И то, что меня не было в кровати, не снимает с нее вины! Я предупредил, что иду работать.

В начале девятого я был в офисе. За это время успокоиться не вышло, но связать свою злость в тугой узел получилось. Милада выбивает из меня эмоции, заставляет терять голову, а я себе этого никогда не позволял.

Звонок Степана в такую рань удивил. То, что он случился после секса с его дочерью, я старался никак не связывать. Совпадение… в которые я обычно не верю.

— Привет, Ромашов.

— Здорово, Глеб. Как дела? Как бизнес? — отмечаю, что в голосе нет претензий, значит, о том, что его дочь эту ночь провела со мной, не знает, но ему явно что-то нужно.

— Все нормально. По поводу дочери звонишь?

— Нет, у меня просьба к тебе. Ты к нам не собираешься?

— В ближайшие пару месяцев не планировал. Что за просьба? — не люблю ходить кругами.

— Мне деньги нужны, сумма крупная. Больше обратиться не к кому, Глеб. Верну, как только выплыву, — без рассусоливаний. Я в курсе его долгов перед банком, отчет, собранный Кириллом, лежит в столе. То, что его бизнес начинает тонуть, меня не удивило.

Много лет назад, когда я только начинал, Степан мне помог – свел с нужными людьми, выделил здание под офис, за которое я не платил аренду. Позже я отблагодарил. Деньги деньгами, но забывать хорошее не стоит… На самом деле, после того как я трахнул его дочь, деньги бы я ему в любом случае дал. Напрягало в этой просьбе лишь одно – случилась она после нашей с Миладой ночи. Расчет сделан на чувство вины? И как бы я ни гнал от себя эти мысли, они прочно засели в голове…

Глава 36

Милада

Ванька помог мне собраться на работу. Я вышла из душа, а постель заправлена. Пока сушила волосы и одевалась, он приготовил завтрак. Заботливый мой. Все это в молчании, которое не напрягало. Утром нас говорить не тянуло, наговорились ночью. Его слова до сих пор перевариваю в голове.

«Лечиться не вижу смысла» – самый ужасный ответ, который я могла предположить. Я так и осталась сидеть на кресле, прижавшись к нему, и не могла заговорить.

— Вань, ну почему? — закусив щеку с внутренней стороны, чтобы не зареветь. Не получилось. — Я хочу, чтобы ты жил, — глотая молчаливые слезы.

— У меня опухоль в голове, Лада. Это приговор, а не диагноз, — мои подозрения подтвердились, но все равно было больно это слышать. — Пять процентов, что все закончится в мою пользу, — продолжал Ванька излагать сухим спокойным тоном: — Два варианта лечения – и оба мне не подходят. Сделать операцию – неизвестно, останусь я в своем уме и памяти после этого или буду прикован к инвалидному креслу, хирурги точно сказать не могут. Проходить через курсы химиотерапии, чтобы оттянуть смерть на месяц или два – смысл? А отходняк после облучения… Ну ты и сама, наверное, знаешь.

— Вань, ты обследования хоть до конца прошел? — не хотелось верить, что все настолько серьезно. Я готова была хвататься за любую, даже самую маленькую надежду.