Любовь Попова – Куплю тебя, девочка (страница 31)

— Эй, ты смерти моей хочешь? — неловко посмеивается Камиль, но не отодвигается, зато теперь Никите должно быть хоть немного понятно, какого мне.

— Ты мог отказать Наде, — предполагаю я спокойно, хотя в душе рвётся крик: ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ СДЕЛАТЬ ВСЕ, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬ ЕЕ. Ты должен был дать мне этот день! Еще один день наивной веры в счастье для каждого! Наивной веры, что мое клеймо ничего не значит!

— Не мог, Ален.

— Она твоя сестра?

— Хуже… Вот, все мы, — показывает он и на пару Дианы с Артуром, и на Вику, что в смартфоне. — Дружим. Не дай соврать, класса с пятого. Сначала мы скорефанились с Никитой. Потом в нашу школу перевели Артура. И вот там, на заре половой зрелости мы стали соперничать с компанией из трех девчонок. Надя заправляла. А потом решила, что врагов надо держать ближе к себе.

— Да куда уж ближе, — бурчу я, иногда скрещивая взгляды с Никитой, что теперь играл в карты с Надей и Аней.

— Они вместе с выпускного.

— Пять лет, — считаю я в уме. — Немало.

— Так что ты тут не одна подружка детства.

— Значит, идеальная пара. Все решено. Когда свадьба? — тут же поворачиваюсь я к Камилю, на что он пожимает плечами.

— Ну, по идее, должна быть этим летом, но дату они еще не назначали.

— Зато мальчишник вы уже успешно отгуляли.

— Ну а что? Никита каждый год мотается в Европу. Может действительно надеялся на встречу с тобой?

— Так надеялся, что решил жениться. И Надю устраивает, что он будет ей изменять?

— С тобой?

Не знаю. Вот чего не знаю, так это того, готова ли я смириться с ролью любовницы. Наверное, преподнеси Никита это иначе, не встреть я Надю, не знай Камиля, я бы согласилась. Я бы с радостью заняла хоть какое-то место в его жизни.

Но теперь…

Не знаю.

— Ну я ведь не первая?

— Не первая, — подтверждает Камиль. — Но Надя очень внимательно следит за его возможностью уйти. Тебя она угрозой не считает. Пока что… Не такой сильной, как два года назад одну университетскую училку. Никита тогда с ней почти месяц зависал. Надя решила все жестко. Отправила их фото на суд универа. Ее уволили по статье. Никита помог и отправил ее в Штаты. Кстати, — подытоживает он рассказ. — Она была миниатюрной блондинкой.

— Ты считаешь, это должно мне польстить?

— Не знаю, — поджимает Камиль губы. — Просто Надя опасна. Лишь раз промелькнула фраза, что Никитос может пойти выше рядового политика, она ухватилась всеми клешнями за него и стала почти незаменимой.

Но при этом угрозой она меня не считает, так что и бояться не стоит. Да и что мне может сделать мажористая дочка олигарха? После всего пережитого любое ее действие вызовет лишь улыбку и недоумение.

Кроме, разве что того, как она незаметно пытается залезть Никите в штаны.

Аня играет в бадминтон с Викой и не видит разврата. Но все равно это как-то неаккуратно. О чем, сведя брови, скорее всего говорит ей Никита, убирая ее руку от себя. Какой приличный мальчик.

Ну что же ты смущаешься, милый? Надо прямо сейчас отвести ее в кусты и трахнуть. А потом позвать меня на то же место… Ничего особенного. Просто жизнь. Просто гребаная реальность, в которой я существовала так долго. Я знала, что именно так и бывает. Просто мечтала, что все закончилось. А теперь мне кажется, что все только начинается. Да еще вот так… Гадко.

Да не смотри ты на меня так. Не смотри… Не показывай всем и каждому, чьи руки должны тебя гладить… Выдаешь же себя с потрохами. Тоже мне, политик.

— Никите не быть президентом, — как-то сама собой вырисовывается мысль.

— Черт, — дергает головой Камиль в жесте разочарования. — А я планировал стать лучшим другом президента. А почему?

— Политики должны уметь не только врать, умело скрывать правду. Они должны уметь сдерживать эмоции. А у Никиты все на лице написано. Любая эмоция читается как меню в ресторане с картинками, ценами и количеством калорий.

Например, сейчас, судя по его лицу, я должна отойти от Камиля как можно дальше.

Смешной, ей богу.

Может быть я поэтому настолько им поглощена? Никита кажется искренним. Вернее, он скорее всего такой и есть. Но только появления Нади это не отменяет.

— А его отец? — спрашивает друг. — Он мне кажется весьма грозным и расчетливым.

— Тот тоже чуть что, сразу голос повышает. Думаю, второго Жириновского ваша, — или наша, — страна не переживет.

— А кто из нас… — рукой обводит он поляну и медленно показывает на себя, гордо вскинув подбородок. — Я?

Камиль хороший. Тоже за внешней глазурью скрывается весьма натуральный продукт. Так, пора прекращать думать о еде.

— Я отвечу на твой вопрос, если принесешь мне сэндвич, — не самой же мне идти к сладкой парочке.

— Мы же поели, — смотрит на меня Камиль, наверное, удивляясь, как в меня столько влезает.

— Тебе лень вставать или просто хочешь на меня подольше попялиться.

— Да иду я, иду. — поднимается он с травы, отряхивается и идет к пледу, где ему что-то очень хочет сказать Никита, но не успевает. Но с усмешкой дует щеки, показывая, какой я могу стать, если я не прекращу столько есть. Наверное, это эффект диеты. Когда столько лет находишься на грани голодной смерти, невольно становишься обжорой, чтобы были запасы в организме. Ведь не знаешь, как жизнь повернется дальше.

На кривляние Никиты я только показываю язык, прекрасно зная, какие мысли в голове у подлеца это вызовет. И правда, улыбка пропадает, а сам он принимает другое положение тела, скрывая свою проблему. Ну вот какой из него политик?

— И так, провидица, — сует мне в руки сэндвич Камиль. — Кто на свете всех хитрее, всех разумней и пронырливее?

Отвечаю, только когда доедаю и демонстративно слизываю с пальцев кисло-сладкий соус.

— Скорее Артур. От него прямо-таки веет холодом змеи. Он умеет затаиваться и скорее всего нападет неожиданно.

— Интересно… — впечатляется Камиль моей догадкой или просто не может отвести глаз от моих губ.

Мужчины…

Я же смотрю на объект анализа. На то, как безразлично тот целует Диану, при этом довольно неделикатно поглядывая на меня.

— Значит вся суть в том, чтобы скрывать эмоции. Артур это умеет, факт. А еще это хорошо получается у тебя. Особенно после сегодняшнего. Я приятно поражен твоей выдержке. Прямо любопытно, а что бы случилось, не владей ты собой?

В груди смех застилает боль от того, как Камиль сковырнул корочку на ране. Заливаясь больным, диким хохотом, я так ярко представляю картину того, что бы было, не умей я сдерживать поток эмоций, что распирают грудь. Сразу становится душно. Потому что:

— Представь, что весь лес вокруг облит бензином. Соляркой, что вспыхивает огнем мгновенно. А на поляне мы все.

— И что… — сдавленно выдыхает Камиль, широко открыв глаза.

— Вот не умей я сдерживать эмоций, мы бы уже обуглились.

— Все?

Не отвечаю на его вопрос, возвращаясь к отвлеченной теме.

— Почему они вместе? — киваю на Диану с Артуром. Видно, что их отношения уже не радуют ни одного из них.

— Потому что она все прощает, — довольно легко отвечает Камиль, словно рад, что мы соскочили с неудобных образов. — Вкусно готовит и нравится его родителям. Его все устраивает. Из этой троицы только Вика решила, что не будет терпеть измены.

— Твои?

— Ну да. Мы тоже встречались. Но после первой же гулянки она дала мне разворот поворот.

— Ты, судя по всему, не сильно горевал.

— Она умная и не скрывает этого. Она единственная может сказать Наде, что думает о ней. Поэтому они чаще в ссоре, чем вместе. Таких женщин не любят. Женщина, если хочет быть при мужике, должна уметь вовремя заткнуться.

И вот почему, когда мне казалось, что Камиль мне уже нравится, он обязательно ляпнет подобную гадость.

— Как, однако, у вас, мужчин, все просто. Дома одна. В постели другая.

— Мужчины тут причем, просто жизнь так устроена, — сердечно выговаривает Камиль и, усмехнувшись, обнимает меня за талию, что создает поистине электрическое напряжение в стороне Никиты. — Уверен, что с тобой мужика никогда не потянет налево….

Напряжение сбрасывает Аня, что в припрыжку подбегает позвать нас играть в карты. На мой отказ уже и Вика подходит, тряхнув своей золотистой шевелюрой. Зовет играть меня в волейбол, при этом перекинувшись колкостями с Камилем. Но и тут я пас.