Любовь Попова – Без тебя никак (страница 15)
Она кладет трубку, а я упрямо перезваниваю снова. На этот раз не приходится ждать пол часа и мерзнуть в своих коротких шортах.
– Простите, а почему он телефон не взял?
– Да не успел он! – и теперь почти вой в трубку, меня до костей пробирает. Месяц в коматозе. Что я пропустила? – Пришли эти генеральские и уволокли его.
– Почему уволокли? За что? – я ничего не понимаю.
– Да кто ты такая и почему я тебе должна… – и тут она замолкает, а у меня по коже мороз. Затишье такое, как перед взрывом. – А я ведь узнаю твой голос. Ты же Даниленко Вика?
Мне не хочется отвечать. Это жуть как пугает, когда кто-то знает твой голос настолько, что запоминает имя. Но может Марат рассказывал?
– Да, это я. Так почему Марата уволокли. Что с ним.
– Ах ты дрянь малолетняя! – заорала она вдруг в трубку, и я острее слышу акцент. – Ты еще спрашивать смеешь?! Мой сын из-за тебя, суки, погибнуть может, а ты спустя месяц спрашиваешь за что?
– Спрашиваю, – шепчу в трубку. Страшно-то как. До ног онемевших. В смысле погибнуть?
– Ты, тварь, сказала, что он тебя изнасиловал, и его забрали в тот же день. Предложили выбор: или тюрьма, или служба. А он даже не отнекивался, хотя я знаю, что мой сын никогда с такой, как ты, не стал бы связываться. Мой сын ненавидит тебя. Да и как такую, как ты, любить-то можно?
Рука падает, словно телефон стал на несколько кило тяжелее.
Смотрю вперед, в темноту ночной улицы и не верю в то, что услышала. Не может быть. Я не могла. Да, я грозилась. Но не могла. Весь этот месяц как в тумане. И я пытаюсь найти там хоть отголосок того, что я сказала отцу.
Но точно не про насилие. Не могла.
А вот про то, что люблю, сказать могла. Могла.
Глава 11
Я задыхаюсь. Воздух, который только что был свежим, становится густым, заполняющим легкие. Я сжимаю в руке телефон, смотря вперед и ничего не видя.
– Вик, – зовет меня Камиль, трогая за руку. – Что случилось, на кого ты кричала?
– Камиль! – поворачиваюсь, впечатываясь в его грудь, пока по щекам слезы градом. – Отвези меня домой. Срочно! Мне нужно с отцом поговорить!
Камиль разглядывает меня, но быстро соглашается. Наверное, на лице написано отчаяние, в котором я захлебываюсь.
Кусаю губы все то время, что мы в пути. Камиль автоматной очередью задает вопросы о том, что случилось, но я даже не знаю, с чего начать, даже не знаю, как ему сказать. Что другого люблю? Что из-за моей истерики его могут убить? У Марата планы были, а я разрушила все.
– Вика! – не отпускает меня Камиль, никогда еще не был этот балагур таким серьезным. – Ты меня реально уже пугаешь. Сначала амебой ходила, а теперь словно проснулась. И вместо того, чтобы на меня внимание обратить, рвешься к отцу, про какого-то Марата треплешься. Что, блять, происходит?!
– Камиль, – рукой по его колючей щетине провожу. Все-таки красивый он, не удивительно, что за ним девчонки увиваются. Только вот ревности во мне это никогда не вызывало. А с Маратом… – В общем, нам стоит остаться друзьями.
Он не успевает рот открыть, как я целую его в щеку и выпархиваю из машины бабочкой, а вот в дом несусь опасным шмелем, готовым поразить одного старого жука.
– Папа, – хлопаю я дверью, но никто не отзывается. Только Вера из кухни выглядывает. Эта женщина вообще когда-нибудь отдыхает? – Где отец?
– В кабине, чай пьет с майором полиции…
Последнее она уже в спину говорит, потому что я мчу к кабинету. Раскрываю его, разве что не пинком.
– Пап!.. Здрасте, – отдаю дань вежливости толстопузому майору Обуховскому. Моего отца благо не так сильно разнесло. – Пап, поговорить надо. Срочно.
– До утра подождет, выйди.
– Я сказала сейчас! – перехожу на фальцет, стягивая с себя вежливость. – Пожалуйста, пап.
Он поворачивается к Обуховскому с застывшей улыбкой.
– Молодежь она такая. Наверное, опять ноготь сломала. Я сейчас.
Мне даже жаль его. Для него внешнее благополучие важнее меня. Даже странно, что он снова не женился. Ради приличия.
– Вика, – дергает меня отец в библиотеку, что по соседству. – Ты разве не видишь, что я разговариваю. Подождать не могла?
– Не могла. Где Марат?
– Что? Какой…
– Балаев, Пап, не тупи. Ты что с ним сделал?
– А с чего такой интерес к этому подонку? Он тебя…
– Не трогал он меня. Неужели я сказала, что он меня насиловал?
– Не сказала, – признает отец, а меня как током бьет. Что это значит? А откуда выводы такие? – Но на твоем обессилившем теле были синяки и кровоподтеки. Ты вела себя как дикая, а Марат давно на тебя зуб точит. Я, конечно, сам виноват, что за тобой его отправил. Но он был в том районе, и давно мне должок хотел отдать.
– Постой, постой, не понимаю ничего, – я даже руку к шее прижимаю, словно там воздуха больше станет. – Какой зуб он на меня точит. Из-за чего?
– Вик, сейчас совсем не время.
– А накачивать меня психотропными время? Что мешало тебе поговорить со мной, а не делать дурацкие выводы! – ору в его каменное лицо. – Говори сейчас же! Какой зуб?
– Помнишь, в пятнадцать ты с машиной столкнулась? – нет, нет, меня сейчас на части порвет.
– Помню! При чем тут Марат!
– Он в машине был. С матерью и отцом. Сам, конечно, гнал, а тут ты. В общем, отца не стало, а мать в инвалидное кресло села.
– Ты врешь… Я не могла. Ты сказал, что все выжили, ты сказал, – виски от боли сжимает, почему Марат ничего не сказал, почему…
– Тогда все выжили, отец в коме еще месяц провел. Все счета за лечение на мне были. Мать его на ноги тоже я поставил. И его по контракту служить, чтобы не вертелся около тебя.
– А он вертелся, – слезы по щекам, руки на сердце. А стучит-то как…
– Еще как. Ты, считай, отца его убила, он так думал. Молодой, горячий. Но я его из точки горячей вытаскивал не раз, так что мы с ним крепко повязаны. Но он недавно сказал, что хочет со службы уйти, вот я и попросил об услуге, последний раз, так сказать.
– Пап, ты что наделал-то? Он же не трогал меня. Я ходила, как кошка вокруг него, – бью кулаками грудь круглую. – А он не пальцем. Я ведь даже сама его поцеловала. Папа! Папа! Вытащи его. Сейчас же, звони и вытащи.
Отец трет лицо, потом затылок чешет.
– Нет пока с ними связи. Через недельку появится, я, конечно, подсоблю…
– Папа! – ору я на него. – Ты невинного человека на смерть отправил. Там мать убивается!
– Завтра сделаю все, что могу, а теперь иди спать. Живо, сказал, – я знаю этот взгляд. С таким взглядом отец всегда за ремень брался. И я отшатнулась.
– Дочь…
– Я спать. Завтра поговорим.
Только вот я, конечно, не поговорила. Первое, что я сделала, это Камилю снова позвонила. У него есть несколько знакомых хакеров, а у меня есть доступ к военной базе. Мне нужно найти Марата. Поехать к нему. И вот тогда отец точно его вытащит. Без вариантов.
А насчет моей вины в смерти отца его. Мне очень жаль, я даже не знала ничего. И я скажу ему об этом. И своим спасением смогу загладить свою вину. А потом скажу, как сильно люблю его и в покое оставлю.
Любить, конечно, не перестану. Особенно теперь, зная, как давно на самом деле нас связала судьба. Ведь я могла врезаться в кого угодно, в то же дерево или фуру, но почему-то судьба столкнула меня именно с его машиной. С его семьей, заставила вызвать в нем ненависть ко мне.
И будем честны, он не слишком успешно справился с задачей меня ненавидеть.
Глава 12
Жарко. По лицу струится пот, почти ослепляя. Но это ничего по сравнению с тяжестью во всем теле после долгого и утомительного боя. Настолько, что ноги на очередном подъеме подкашиваются. Но главное, впереди уже виден госпиталь. А значит, шанс, что не сдохну.
– Марат, брат, ты в порядке? – Наиль подлетает ко мне, пока встать пытаюсь. Сам бы спасался, но нет, ко мне лезет. Помогает встать, но я все равно отталкиваю. Не люблю я этого. Не время.
– Давай, шагай, малой, иначе сам без башки останешься, – киваю на населенный пункт, до которого не меньше километра. Туда несем раненых, туда же ведем мирных, что выжили в мясорубке.