Любовь Попова – Беременна от сына президента (страница 43)

— Вот, — тычет в меня пальцем отец. – Никогда не должна смешиваться личная жизнь и профессиональная. Никогда!

— Да я и не собирался смешивать!

— Но паролем сделал «Арина»? Что может быть тупее?

— Вытащи меня, и я все решу…. Сам найду и заставлю сказать правду.

— Обвинишь свою невесту? Серьезно?

— А предлагаешь сесть за то, чего я не совершал?

— Это в первую очередь твой косяк! Такие вещи нужно знать наперед, знать, с кем планируешь жизнь прожить! Забыл все, чему я учил? И при этом говоришь, что не мешаешь личное с профессиональным, щенок.

Я замолкаю, смотря на то, как уходит отец.

Меня отводят в камеру, где я снимаю с себя футболку и до остервенения бью грушу руками. И ведь Марину винить не могу, потому что отец прав, причина ее действий только моя неосмотрительная слепота в ее отношении, потому что вообще о ней не думал. Только про Арину. Да, я занимался проектом, да, он был точный, и такой исход я даже представить не мог! Никогда ни на чем не экономил в строительстве и следил, чтобы не экономили другие.

Выдыхаю, падаю на пол, смотря в бетонный потолок, который начинает кружиться перед глазами.

Тут в дверь стучат, и я рявкаю.

— Кто?

Открывается со скрипом дверь, и я вижу рожу бульдога, приставленного ко мне во избежании конфликтов.

— Карим, там девушка к тебе рвется. Беременная. С ней мужик какой-то.

Закрываю глаза, чувствуя, как грудь сдавливает от боли и тоски.

— Я же сказал, что, кроме отца и адвоката, никого видеть не хочу. Что непонятного-то?

— Понял, так и передать?

— Так и передай, — шепчу, зная прекрасно, насколько обидится Арина. Я видел в ее глазах боль, когда говорил, что не люблю. Но она не видела, что творилось внутри меня, когда я это говорил. Потому что не знал, когда еще раз ее увижу, потому что ровно за несколько часов отец четко сказал, что за мост мне придется сесть, и лучше будет никого в эту историю не вмешивать. Особенно беременную дочь Садыровых.

Глава 40. Арина

Нас не пустили. Мы сидели в комнате ожидания два часа, пока отец уже не рявкнул, что мы уходим, иначе я рожу прямо в тюрьме.

Я согласилась, но меня жгла обида от мысли, что Карим даже встретится со мной не захотел. Теперь его слова о том, что он меня не любит, кажется еще более реалистичной правдой. А мои собственные фантазии о том, что он мог соврать ради меня или моего благополучия, рассеиваются как пыль.

Мы покидаем отдел СИЗО, на который я бросаю взгляд. Я уже прочитала о том, в каких условиях там содержаться, И ведь это еще не преступники, а только подозреваемые. И сидят рядом невинные и те, кто действительно совершил страшное. А о поножовщине там и других ужасах ходят легенды.

— Надеюсь Карим не разучился драться? – спрашиваю отца, который помогает мне усесться в машину. Я сама себе кажусь необъятной, даже передвигаюсь уже с трудом. Меня уже хотят положить, а я все бегаю, о чувствах хочу спросить, а есть ли смысл?

— Он в отдельной камере со всеми удобствами. Поверь, драться ему не придется.

— Ну ладно… — отворачиваюсь к окну, уже привычно опуская руки на свой живот. – Может хоть записку прочитает.

— Конечно прочитает. Вообще он правильно делает, что не вмешивает тебя во все это. Особенно учитывая твое объемное положение, — усмехается отец, но мне не до веселья. Мне больно и обидно, что он даже не передал мне записку, что ему вдруг стало плевать на нашего ребенка. Даже на ребенка.

А может я никогда особенно его и не интересовала? Может он просто поигрался со мной и теперь будет жить своей жизнью? С Мариной?

Выйдет из тюрьмы, сыграет с ней свадьбу и больше никогда, никогда не вспомнит о купленной им Арине, о Ире, любившей его половину детства.

На мой новый телефон, подаренный еще в день приезда в Турцию, приходит сообщение с незнакомого номера. А там ссылка. Я нажимаю на автомате, перехожу на статью в известном московском журнале. От заголовка хочется провалиться сквозь землю.

Сын президента купил подругу детства в борделе.

А внизу смачные подробности того, как Карим Левицкий сын кандидата, а в президенты увидел на остановке девушку и договорился с ее братьями о том, чтобы ее доставили в бордель, где всю ночь использовал по прямому назначению. И какое будущее даст нам президент, сын которого безнаказанно может купить кого угодно? — спрашивалось в статье. А дальше интереснее, дальше вся наша история, с настолько мерзкими подробностями, хотя и приукрашенными в несколько раз, что становится дурно. Я открываю окно, но воздуха мало, его просто катастрофически не хватает.

— Арин, ты чего…

— Останови, меня тошнит, — отец тут же находит островок, где паркуется, а стоит мне открыть двери, как из меня льется грязь, в которой меня сейчас искупали. Не стоит даже читать дальше, чтобы понять, что Арина Невская, оказалась Ирой Садыровой и когда запахло жареным, Карим вернул, уже беременную подругу детства в семью, а вскоре оказался виновным в ошибке, которая повлекла за собой потерю несколько жизней. Такое будущее вы хотите? Такого президента выберете?

Отец протягивает салфетки, продолжая читать и бледнеть…

— ты говорила, что он спас тебя, а тут говорится, что он по сути тебя принудил… Арина.

— Не ори, я кажется… Рожаю.

— Это не смешная шутка… Отвечай на вопрос.

— Я не шучу, хотя если подумать, то мы могли бы никогда больше не встретится, если бы не его мерзкий поступок. – боль скручивает них живота, и я опираюсь на машину, чувствую как по ногам течет горячая жидкость.

— Да чтоб тебя, поехали!

Он почти толкает меня в машину, стартует с места, набирая такую скорость, что машину просто в страхе разъезжаются, как перед скорой.

— Это же не официальные новости?

— Статью думаю удалят, но интернет помнит все.

— Это сильно повредит выборам?

— Не знаю… Он сильный лидер, скорее всего придется объясниться, а вам с Каримом заключать задним числом брак.

— Что? Зачем? Я не хочу!

— Ты родишь сегодня завтра, и поверь, меньше всего тебе нужны чайки в виде журналистов возле палаты.

— Но я не так хочу, пап.

— Тебя уже никто не спрашивает. Почему ты сразу правду не сказала?

— Ну… Я не хотела тебя волновать, кому захочется узнать, что его дочь стала проституткой.

— Херню не неси! Никогда не говори о себе такого, даже не думай. Люди выживают, люди совершают ошибки, но они те, кем считают себя сами, поняла? Плевать на шаблонное мнение большинства, только твое собственное имеет значение. Если ты так поступила, значит у тебя не было выбора…

— Пап. – тяжело выдыхаю, пока них живота сводит очередной схваткой.

— Что? Я не прав?

— Прав. А мы скоро доедем?

— Скоро, почти приехали… Да куда ты лезешь, урод, у меня тут дочь рожает.

Глава 41. Арина

В момент, когда меня привезли в родильное отделение я больше не думала о скандале, о Кариме, о президенте черт возьми, все о чем я могла думать это поглощающая меня боль, нарастающая с каждым ударом сердца. Она скручивала внутренности, не давала нормально дышать.

Как, как женщины соглашаются на это снова? Неужели забывают всю ту боль – сравнимую с падением в воду с моста, с предательством любимого человека, с пощечиной бабушки. Только умножайте это все на сто, а может и больше.

— Дыши, девочка, дыши, раскрытие только девять пальцев, скоро пойдем рожать.

— Я не смогу. Не смогу, — мотаю головой, пока слезы по щекам катятся. – Позовите кого – нибудь, хоть кого – нибудь… Больно, господи, как мне больно.

— Ну что тут у тебя, — входит врач, а я запрокидываю голову, смотрю в кружащийся от боли потолок. – Таз конечно узкий. Пусть анестезиолог тоже будет готов. Арина, придется еще полежать…

— Да не могу я лежать, я даже дышу с трудом. А можно мне обезболивающее… Ставят же, я знаю.

— Уже нельзя. Мы же хотим, чтобы ты сама родила?

— Уже не важно, уже просто вытащите его из меня…

— Лежи, отдыхай… Скоро приду еще.

Отдыхай. Он серьезно сказал, отдыхать?