Любовь Перуница – Сводница без тормозов (страница 7)

«Привет»

Статус: «В сети». «Прочитано». Тишина.

«Это Арина. Хотела поблагодарить за кофе, круассаны и вообще за заботу. Ты так быстро уехал, даже не успели пообщаться...»

«Прочитано».

Ответа нет.

Я положила телефон на стол и закрыла глаза. Знакомая тяжесть сдавила грудь — та самая, что бывает, когда понимаешь: ты для человека не важнее, чем утренний кофе, который выпил и забыл.

— Ну и ладно, — прошептала я в пустоту.

Открыла мессенджер своего канала. Пальцы сами вывели заголовок:

"Если мужчина вас игнорирует..."

Я писала быстро, почти на одном дыхании:

"Дорогие мои, сегодня хочу поговорить о ситуациях, когда вы пишете первая, а в ответ — тишина. Нет, я не о тех случаях, когда человек действительно занят. Я о тех, кто специально делает вид, что не заметил ваше сообщение, хотя был онлайн и даже прочитал его.

Если мужчина игнорирует вас после того, как сам проявил инициативу — это не ваша проблема. Это его выбор. И ваш — продолжать тратить на него время или нет.

Помните: вы заслуживаете человека, который будет рад вашему сообщению. Который не заставит вас гадать и переживать. Который..."

Я остановилась, руки немного дрожали от напряжения. Было сильное внутреннее сопротивление перед продолжением и публикацией.

— Нет, — сказала я вслух. — Не сегодня.

Включила музыку — что-то бодрое, ритмичное — и принялась наводить порядок на столе. Лучшее лекарство от глупых мыслей — работа. Клиентов уже ни у кого не предвиделось.

Телефон лежал в стороне. Молчал.

"Вот мы и получили ответ", — подумала я, вытирая пыль с зеркала.

Пока руки автоматически протирали инструменты для маникюра, мысли крутились вокруг одного:

"А что, если он просто боится? Вдруг там правда сложная ситуация с невестой? Или... Или я ему на самом деле не нравлюсь и всё себе придумала?"

Глупо. Если бы не нравилась — не привозил бы кофе, не смотрел бы так, будто хочет запомнить каждую черточку лица.

Дописываю пост и нажимаю “Опубликовать”.

Телефон завибрировал, когда я находилась в раздевалке и уже собиралась уходить. В сердце ёкнуло — может, он...?

Но это был не Женя. В уведомлениях мелькнуло:

«Новый комментарий к посту "Если мужчина вас игнорирует..."»

Первый комментарий к новому посту принадлежал некой “Милане Вог”:

"Интересная позиция. А если этот мужчина, например, встречается с другой, но флиртует с вами — это тоже "его выбор"? Или вам просто нравится чужая еда?"

Пальцы сами сжали телефон так, что хрустнул корпус. Вот оно — подтверждение. Он с ней. И она знает обо мне.

— Ну что ж…

"Уважаемая Милана, если еда действительно "чужая" — значит, она уже выбрала не вас. А насильно удерживать никто не обязан. Желаю вам искренних отношений — там, где не нужно метить людей как собственность."

Глава 9 — Подвох

Пока я летел в больницу, внутри всё кипело. От адреналина, от мыслей об Арине… От этого её взгляда — будто она готова была раствориться во мне, но сама боялась сделать первый шаг. «Чёрт, Женя, хватит. Сначала мама. Потом… потом разберёшься с этим безумием».

Но тело и мысли не слушались. Вспомнил, как её губы дрожали, когда она задержала дыхание… Рука сама потянулась к телефону — «Надо срочно разобраться с Миланой». Но время поджимало.

Больница. Пять минут опоздания.

На крыльце меня уже ждал Крылов — высокий, с холодными глазами нейрохирурга, привыкшего решать, кто будет жить, а кто — нет.

— Евгений Аристархович, вы не слишком пунктуальны. — Голос, как скальпель по нервам. — У меня пациенты, а вы сами назначили время.

— Прошу прощения, Роман Сергеевич. Как мама?

Он чуть смягчился, заметив, как я нервно сглотнул.

— Состояние тяжёлое, но стабильное. КТ подтвердила: аневризма растёт. Если не прооперируем в ближайшие недели — риски возрастут в разы.

«Блин… А если операция пойдёт не так? Если она…» — Мысли накрыли лавиной, но Крылов, будто читая их, резко пресёк:

— Но ваша мать — боец. Шансы есть.

— Каков план?

Он изучающе посмотрел на меня, потом махнул рукой в сторону сквера.

— Прогуляемся.

Аллея. Листья под ногами. Холодный воздух щипал ноздри.

— Сейчас ей критически важно избегать стрессов, — говорил Крылов. — Любой скачок давления — и стенка сосуда может не выдержать. Нужен круглосуточный контроль.

— Сиделка?

— Медбрат с опытом в нейрореабилитации. — Он приостановился. — Есть у вас знакомые в медицине?

«Откуда? Я же IT-шник, а не… Стоп.» Вспомнил, как мама пару месяцев назад хвалила какого-то парня из больницы — помог ей с капельницей, когда её забыли подключить…

— Нет, но найду.

— Хорошо. — Крылов достал листок. — Кстати, в нашей больнице есть толковый специалист — Дмитрий Соколов. Работал в московской клинике, сейчас здесь.

«Соколов… Точно, мама о нём говорила!»

— Контакты дадите?

— У администрации спросите. — Он хмыкнул. — Но предупреждаю — мужчина с характером.

«Главное, чтобы знал свое дело. Остальное переживём»

— И ещё момент… — Крылов вдруг стал серьёзнее. — У вашей матери 4-я отрицательная. Если во время операции понадобится кровь…

«…Милана. У неё такая же. Но после всего этого цирка…» Желудок сжался в комок.

— У меня 3-я положительная…

— Знаю. — Его улыбка не дотянула до глаз. — Но мир не без добрых людей. Держите в голове.

Я сидел в больничном коридоре, сжимая в руках историю болезни мамы, когда услышал за спиной:

— Евгений Потапов?

Голос был резкий, будто его владелец только что выпил стакан лимонного сока. Обернулся — передо мной стоял мужчина лет тридцати в слегка помятом больничном костюме. Темные гладкие волосы, собранные в небрежный хвост, острые скулы и холодные серые глаза, которые смотрели на меня с явным раздражением.

— Дмитрий Соколов.

Он не протянул руку. Я тоже не стал. Только лишь приветственно кивнул.

— Так ты тот самый Женя, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то между насмешкой и презрением.