Любовь Перуница – Сводница без тормозов (страница 31)

— Кажется, ужин придётся заказывать, — хрипло выдохнула она, и в её голосе прозвучала смесь смущения и торжества.

Я не смог сдержать смех, который вырвался из самой глубины груди — смех облегчения, счастья и какой-то дикой, первобытной радости.

— Чёрт с ним, с ужином, — прошептал я, целуя её в мокрый от пота лоб. — Главный десерт мы уже съели.

Глава 40 — Горячее как свежие блинчики предложение

Солнечные лучи робко пробивались сквозь жалюзи, окрашивая комнату в полосатые золотые тона. Я стояла у плиты на его кухне, ловко переворачивая румяный блинчик. Из ванной комнаты доносился ровный звук душа — Женя наконец-то проснулся. Прошлая ночь витала в воздухе — густая, сладкая и немного сюрреалистичная. Но сейчас, в холодном свете утра, реальность начинала проявлять свои чёткие контуры.

Он вышел, влажный, с мокрыми волосами, в низко надвинутых спортивных штанах. Улыбнулся, обнял меня сзади, прижавшись губами к шее.

— Пахнет потрясающе.

Но я чувствовала напряжение в его объятиях. Сквозь нежность пробивалась жёсткая пружина беспокойства. Пока он молча пил кофе, а я выкладывала на тарелку стопку блинов, его взгляд был отсутствующим, устремлённым куда-то вглубь себя.

— О чём ты думаешь? — спросила я мягко, садясь напротив.

— Так, ерунда, — отмахнулся он, но я видела, как сжались его пальцы на кружке.

Мы договорились — никаких недомолвок. Никакого нового вранья, даже из лучших побуждений.

— Женя, — я положила свою руку на его. — Между нами не должно быть «ерунды». Особенно сейчас.

Он тяжело вздохнул, отставил кофе.

— Скоро забирать маму из больницы. А значит я должен съезжать и искать новое жильё. Не было времени, знаешь-ли как-то этим озадачиться.

— Но ты ведь не об этом переживаешь?

— Ты права. Не об этом. — Женя многозначительно посмотрел на меня. — Осталось три дня до того, как я должен вернуть Воганову его деньги. А инвестор так и не нашёлся.

Он выложил это одним предложением, будто сорвал с себя пластырь. В его глазах читалась усталость и горечь.

— И какая сумма нужна? — спросила я, хотя боялась услышать ответ.

— Девять с половиной миллионов, — он произнёс это тихо, и цифра повисла в воздухе, тяжёлая и нереальная, как свинцовая туча.

У меня таких денег, увы, не было. Даже близко. Совершенно не знала чем помочь. Но в голове крутилась мысль, что могу помочь. Более того, я чувствовала, как ему сейчас важна поддержка.

— Слушай, — начала я осторожно. — А если не искать одного инвестора на всю сумму? Может, собрать её по частям?

Он скептически хмыкнул:

— Кто даст? Банки уже все отказали.

— Но ведь есть не только банки. Я вот думаю… Ко мне на маникюр давно ходит одна женщина. Марина Юрьевна. Она постоянно говорит про какие-то свои инвестиции, про сообщество «бизнес-ангелов». Я всегда посмеивалась, не вникала. Думала, это какой-то женский бизнес-клуб. Но, может, у неё есть какие-то связи? Хотя, — я махнула рукой, — вряд ли у неё самой есть такие деньги.

Я сделала паузу, набираясь смелости.

— Ещё… есть мои деньги. Пятьсот тысяч. Это не девять миллионов, но…

— Нет, — он резко перебил меня. — Твои деньги — это твоя подушка безопасности. Я не возьму. Точка. Лучше открой свой кабинет.

Я знала, что он так ответит. И в его категоричности была своего рода забота. Это согревало. Но идея уже начала крутиться в голове, обрастая деталями. Тормоза отказывали, и меня несло.

— Хорошо. А вот ещё вариант. Ты же знаешь, Адам всё время предлагает сотрудничество. Он хочет быстро заработать, запустив своё приложение для поиска партнёров. — Я посмотрела на Женю, стараясь поймать его взгляд. — А что, если мы объединим усилия? Втроём?

Женя нахмурился.

— В смысле?

— В прямом! — во мне вдруг загорелся азарт. Я видела картину целиком. — У тебя есть команда, которая может это приложение РЕАЛЬНО сделать. Качественно, с умными алгоритмами, не как все эти кустарные поделки. У Адама — имя, экспертиза в пиаре и доступ к своей аудитории. А у меня… — я улыбнулась, — у меня есть понимание женской психологии, та самая «душевность», которой ему не хватает, и моя скромная, но преданная аудитория. Мы можем сделать не просто приложение, а годный, русский, психологически выверенный продукт! Адам вкладывается в маркетинг, ты — в разработку. Мы представляем его не как очередной «Тиндер», а как осознанный сервис для поиска серьёзных отношений. Для разных ЦА — через его пафосные каналы и через мой, более камерный.

Глаза у меня горели. Я уже видела в этом спасательный круг для Жени. А ещё наш общий, грандиозный проект. Наше дело.

— А деньги Воганова? — спросил он, всё ещё с недоверием, но в его взгляде уже вспыхнула искра интереса.

— Часть инвестиций от Адама может пойти на первый взнос Воганову, чтобы выиграть время. Остальное посмотрим… Марина Юрьевна, другие мелкие инвесторы могут что-то дать. Мы составляем бизнес-план, не такой, как у тебя был для твоего IT-проекта, а для этого. Живой, понятный. Это же не фантастика, это реальный, востребованный продукт!

Он смотрел на меня, и по его лицу плыла тень сомнения, которую постепенно сменяло растущее изумление. Я не бизнес-леди. Я была мастером маникюра, которая вела блог о чувствах. Но в тот момент я чувствовала себя стратегом, видящим выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.

— Ты серьёзно? — наконец выдохнул он.

— Абсолютно, — твёрдо сказала я. — Иногда решение приходит оттуда, откуда его совсем не ждёшь. Ну же! Ты сам говорил. "Хрен с ним, давай попробуем"! Бизнес строится из людей, из идей, из готовности рискнуть вместе.

Я протянула ему тарелку с блинами.

— Поешь. А потом позвоним Адаму и назначим встречу. У нас всего три дня, чтобы начать менять правила игры.

Глава 41 — Не ангел

Встреча была назначена в тихом, спокойном кафе «Оазис» в центре, куда я обычно заходила только чтобы выпить кофе навынос. Просторное помещение с высокими потолками и большим количеством растений. Растения — это душа «Оазиса». Они везде: массивные кадки с фикусами лиратами и монстерами, создающие уединенные зеленые уголки, подвесные кашпо с плющом и эпипремнумом, стены, частично увитые зеленью. Создается ощущение, что ты в ботаническом саду, а не в городском кафе. Главная особенность — панорамные окна «в пол» от потолка до самого пола, через которые льется свет в течение всего дня. Всегда мечтала о таких окнах в свой будущий дом.

Сегодня же я сидела за столиком у окна, сжимая в руках папку с распечатанной презентацией, которую мы с Женей лихорадочно готовили всю ночь. Это был не привычный для него сухой IT-проект, а живой, эмоциональный рассказ о нашем будущем приложении — о том, как оно сможет помочь людям избежать наших ошибок, найти не просто пару, а родственную душу. Разумеется, все его цифры мы тоже подготовили. Но мне не хотелось акцентировать на этом внимание.

Женя сидел рядом, собранный и бледный. Он отрепетировал свою речь, но я видела, как дрожит его нога под столом. От этой встречи зависело всё.

Марина Юрьевна, вопреки моим ожиданиям, вошла ровно в назначенное время. Никакого намёка на серьезную бизнес-леди — веселая полноватая женщина лет пятидесяти в балахонистом спортивном костюме, с живым, проницательным взглядом. Я встала, чтобы поприветствовать её, и представила Женю.

— Марина Юрьевна, это Евгений, мой… партнёр. Женя, это Марина Юрьевна.

Мы сели. Несколько минут говорили о пустяках, о погоде. А потом Марина Юрьевна отставила чашку и посмотрела прямо на Женю.

— Итак, Евгений. Арина в общих чертах рассказала мне о вашей ситуации. Но я хочу услышать всё от вас. И не только про приложение. Расскажите мне, с чего всё началось. Почему вы здесь и сейчас, в таком, мягко говоря, цейтноте.

И Женя начал говорить. Сначала сдержанно, подбирая слова. Но потом, глядя в её спокойные, понимающие глаза, он раскрылся. Он рассказал ей всё. Про долги отца, про маму, про Милану и её отца, про кабалу, в которую сам себя загнал, пытаясь быть сильным и всё решить самостоятельно. Даже я не ожидала таких подробностей. На мой взгляд это было лишнее в контексте нашей ситуации. Но он просто продолжал излагать факты, и в его голосе звучала усталость. Он говорил о своём первоначальном проекте, о том, как горел им, и о том, как этот огонь чуть не погас под грузом обязательств.

Я смотрела на него и понимала, что именно это — его искренность, его упорство, его готовность не сбежать, а отвечать за свои ошибки, — производит на Марину Юрьевну куда большее впечатление, чем любые, даже самые блестящие, графики окупаемости.

Когда он закончил, в воздухе повисла тишина. Наш «ангел» медленно помешивала ложечкой остывший кофе.

— Вы знаете, Евгений, — наконец сказала она, — ко мне часто приходят молодые люди с блестящими глазами и презентациями, наполненными пустыми обещаниями. Они говорят о миллионах, но не готовы пачкать руки. Вы же прошли через огонь. И вы не сломались. Вы не стали циником, не стали искать лёгких путей. Вы ищете честный выход. Меня впечатляет не ваш проект. Меня впечатляет ваша история. Ваше упорство. А ещё ваш проект про любовь. А я привыкла в неё верить.

Она открыла свою мешковатую сумку, откуда достала кожаную папку.

— Я готова стать вашим инвестором. На ваших условиях. Я выкупаю долю Воганова. Все девять с половиной миллионов. Вы получаете полный контроль над своим старым проектом и свободу действий.