Любовь Перуница – Супружеская бизность (страница 28)

Звонарёва Эльвира стоит на пороге в сером пальто, с папкой под мышкой. Волосы, как всегда, аккуратно уложены в пучок. Только лицо какое-то уставшее.

С Эльвирой мы дружим с незапамятных времён, когда ещё работали на одном предприятии. Хоть она и моложе на десяток лет, мы сразу сошлись характерами.

— Проходи, — говорю я.

— Здравствуй, Клара.

Она снимает пальто, оглядывает коридор.

— Давно у тебя не была.

— Так, ты всё по чужим квартирам ходишь, — усмехаюсь я. — На подругу времени нет.

Горькая усмешка — недобрый знак.

Мы идём на кухню.

Эльвира сразу замечает стол.

— Ого. Да ты что, Клара! Небось всё утро у плиты торчала.

— Ничего особенного, — отмахиваюсь я. — Картошка, огурчики… и вот.

Я показываю на бутылку.

Эльвира качает головой.

— Ты меня задобрить решила?

— А что, нельзя?

Она садится.

Я накладываю картошку на тарелки.

Некоторое время мы молчим. Она ест медленно, аккуратно, как всегда. Я, наоборот, ковыряю вилкой и всё думаю, как начать.

Подруга первая нарушает тишину.

— Вчера у меня твой сын с невесткой были.

Я киваю.

— Были.

— Тяжело им.

— Знаю.

Я наливаю настойку. Рюмки звякают о стол.

— За встречу, — говорю.

Мы чокаемся.

Настойка тёплая, клюква чуть кислит. Эльвира ставит рюмку на стол.

— Так зачем ты меня позвала, Клара? Не просто же покушать, да былые деньки вспомнить? Выкладывай.

Я вздыхаю.

— Поговорить хочу о детях сына.

— Мы вчера с ними обо всём говорили.

— Это не разговор был. Это официальщина.

Она смотрит на меня внимательно.

— Тогда говори.

Я долго молчу. Картошка остывает, а я всё никак не могу подобрать правильные слова.

— Я же не думала, что всё так повернётся.

Эльвира ничего не отвечает.

— Я хотела… — начинаю и сбиваюсь. — Я хотела их немножечко встряхнуть.

— Каким образом?

— Ну как… — я машу рукой. — Позвонить тебе. Чтобы вы пришли. Посмотрели. Поговорили.

Женщина тихо спрашивает:

— И?

— И всё. Чтобы они поняли, что нельзя так жить. Дом вверх дном, дети сами по себе, они оба на нервах… Я думала, ваша контора их просто припугнёт.

Она медленно отодвигает тарелку.

— Клара.

— Что?

— Ты правда думала, что опека работает как страшилка?

Я чувствую, как начинает подниматься раздражение.

— Ну а как ещё? Раньше же так и было. Пришли, поговорили, галочку поставили, и всё.

Эльвира смотрит на меня долго.

— Раньше было раньше.

— А теперь что?

Она вздыхает.

— Теперь всё фиксируется. Каждое обращение и каждое происшествие. Всё необходимо доводить до конца.

— Подожди… — говорю я медленно. — Ты хочешь сказать…

Она перебивает:

— Я хочу сказать, что процесс уже запущен и будет доведён до логического завершения.

Я пытаюсь усмехнуться.

— Да ладно тебе. Что там за процесс. Ну бардак у них, ну приберутся. Оценки поправят, не наркоманы же какие!

— Вполне себе рядовой процесс. — Она смотрит прямо на меня. — Будем заново собирать все характеристики, делать проверки. Если ситуация не изменится, материалы будут переданы в суд.

У меня на секунду немеют пальцы.

— В суд?

— Да.