Любовь Перуница – Супружеская бизность (страница 2)
Я закрыла глаза, прислонившись лбом к холодной дверце холодильника. Мир рушился.
— Ничего, Катя, поправляйтесь.
Повесив трубку, я набрала номер матери. Занято. Свекровь не брала трубку. Отчаянная надежда таяла с каждой секундой. Я оставалась одна на поле боя.
На кухню, пахнущую кофе, вышел Андрей. Безупречный в своем свежеотглаженном костюме. Он поставил на стол портфель и бросил на меня быстрый взгляд.
— Опять не спит? — кивнул он на Егора.
— Спит, но очень беспокойно. Я без сил. Няня не придет — заболела, — выдохнула я. — До бабушек я не дозвонилась.
Он нахмурился, но не от сочувствия, а от досады. Помеха в расписании.
— У меня в восемь встреча с поставщиком щитов, очень важная. Не могу перенести.
— А я в девять должна встретиться с поставщиком лаков, — парировала я. — И тоже не могу. Эта встреча планировалась два месяца!
Мы помолчали, выжидающе смотрели друг другу в глаза. Эта игра в гляделки порядком доставала. Он первый отвел взгляд, скользнул по детям, по мне, и я увидела решение, прежде чем он его озвучил.
— Ты как-нибудь справишься. Договорись с кем-нибудь в салоне. Или срочную няню. Мне пора.
Он налил себе кофе в дорожную термокружку, быстрым движением поцеловал в лоб каждого из детей, даже Полину, которая брезгливо отстранилась, и, бросив на прощание «Удачи», вышел за дверь. Щелчок замка, и я осталась одна. С четырьмя детьми, двум из которых через полчаса в школу, одной в садик, и младенцем на руках.
Последующие минуты слились в хаос. Артем действительно нашел атлас, но не под футболками, а под кроватью, но тут же выяснилось, что Полина забыла дневник в гостиной, а Алиса, оказывается, должна была принести к сегодняшнему дню какой-то особый, кленовый желтый листок, о котором она «забыла» сказать, а я не проверила родительский чат.
— Мам, а ты мне косу заплетешь? — Алисы тыкала мне в бок расческой.
— Нет, солнышко, не сегодня. Сегодня хвостик.
— Не хочу хвостик! Хочу косу! — ее голос взлетел до ультразвука.
Егор, впечатлившись криком, захныкал. В висках застучало.
— ВСЕ! — рявкнула я так, что все трое замолчали и уставились на меня. — ХВОСТИК! ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ ВЫХОДИМ! Артем, надень уже эти ботинки! Полина, ищи свой дневник активнее! Алиса, подберем лист по пути первый попавшийся!
Каким-то чудом мы вышли в гараж. Я усадила Егора в автокресло, усадила детей, втиснула в багажник чей-то рюкзак и сменку и, чувствуя себя водителем школьного автобуса после ночной смены, тронулась с места.
Сначала в школу с уклоном английского на одном конце города — Полина и Артем. Потом в центр в коммерческий садик — Алиса. Потом, уже в другой конец центра в студию. В пробках. С плачущим на заднем сиденье Егором, которому надоело сидеть в кресле.
Глядя на часы, я понимала, что встреча с поставщиком лаков, если и не сорвана, то безнадежно испорчена. Я опоздаю минимум на двадцать минут. В голове крутилась одна мысль: «На кого оставить Егора?»
Припарковавшись у своего салона, дернула ручку входной двери. У стойки администратора стояла Маша, администратор, с идеальной улыбкой, которая чуть не дрогнула при виде меня. Я стояла на пороге, растрепанная, с ноющим ребенком на руках, в помятой домашней кофте, которая в следах детского пюре.
— Маша, — начала я, и голос мой предательски дрогнул. — У меня ЧП. Няня не пришла… Не могла бы ты… посидеть с ним в моем кабинете, пока я проведу встречу? Хотя бы полчаса.
Она посмотрела на меня, потом на Егора, потом на клиентку, ожидающую мастера в зоне для гостей. В ее глазах читалось и понимание, и легкое недоумение и даже паника. Она была нанята, чтобы создавать безупречный сервис, а не нянчить детей.
— Конечно, Элина Георгиевна, — сказала она, все же найдя в себе профессиональную выдержку. — Только, может, переоденьте его? Он немного… протекает.
Я посмотрела вниз. На моем животе и рукаве расплылось мокрое желтое пятно. Это Победа. Абсолютная и безоговорочная. Я проиграла это утро.
Глава 3
Королева в мятой короне
Дверь в мой кабинет закрылась, отсекая суету салона и недоуменный взгляд Маши. Я прислонилась спиной к прохладной поверхности, зажмурилась и несколько секунд просто дышала, пытаясь заглушить вой сирены в собственной голове. Егор, переключившись на Машу, и удовлетворенный чистым подгузником совсем перестал плакать. Они сидели на диване и играли с резинками для волос, брелками, в общем всем, что умудрилась найти наша администратор в своей сумочке.
Медленно, словно робот с разряженными батарейками, я подошла к небольшому шкафу. Здесь висело мое второе «я» — безупречные брюки, шелковая блузка, запасные каблуки. Мой символ контроля и порядка. Я сбросила с себя помятую домашнюю кофту со штанами и облачилась в доспехи. Нанесла макияж, скрывающий синяки под глазами, расчесала взлохмаченное каре. В отражении стояла Элина Сереброва — владелица самой успешной студии маникюра и подологии в городе. Только отражение не знало, что королева сегодня едва держится на троне.
Выходя из кабинета, я бросила Маше короткое: «Предупреди, если он заплачет и не сможет успокоиться», — и направилась в переговорную, где меня ждал представитель производителя лаков, Аркадий Ковалев.
Каждый раз, когда я выхожу из своего кабинета и прохожу мимо своих мастеров, мое сердце оживает. Девушки трудятся, оборудование работает. Эстетика, красота, мастерство, взаимное уважение клиентов и персонала — это то, что я хотела достичь и достигла! Даже в такие суматошные, тяжелые дни, осознание своей силы как создателя и управленца дают мне силы.
Войдя в переговорную, которую мы часто использовали для лекций, я расплылась в отрепетированной до автоматизма улыбке.
— Аркадий Давыдович, мои извинения за задержку! Непредвиденные обстоятельства.
Он встал, галантно поцеловал руку. Его восхищенный взгляд скользнул по моему внешнему виду, по уверенной осанке.
— Элина, вы, как всегда, потрясающе выглядите! — воскликнул он. — И ваша студия… это храм красоты! Мне рассказывали, но видеть своими глазами… Вы невероятно сильная женщина, чтобы создавать такое.
Сильная. Да. Именно такой я и должна быть.
Мы обсуждали новые коллекции, текстуры, тренды. Образцы, ценники, сроки производства. Я выбивала для нас лучшие условия по срокам и способам оплаты, параллельно шутила, парировала его комплименты. Мои жесты были точны, голос — ровен и убедителен. А где-то на задворках сознания, словно назойливый москит, жужжала мысль: «Егор. Что с Егором? Хочет спать, может есть? Плачет?»
Я чувствовала себя мошенницей. Внутри — разбитая, пахнущая молоком и слезами женщина, снаружи — железная леди, которой восхищается бизнесмен. Этот контраст был настолько резок, что начинало тошнить.
Когда Ковалев наконец ушел, осыпая меня комплиментами и обещая прислать лучшие образцы, я снова закрылась в кабинете. Маска упала вместе с улыбкой. Я стояла, глядя в окно на серый город, и чувствовала, как по щекам катятся предательские слезы. От усталости. От этого дурацкого, невыносимого контраста. Маша все видела.
— Элина, вы как?
Молча помотав головой, я смахнула слезы. Надо было звонить. Снова. Я набрала маму.
— Мам, ты не могла бы…
— Доченька, я на даче, у нас тут водопровод лопнул, мужики сантехники что-то накрутили… Ты уж как-нибудь сама.
Свекровь.
— Леночка, я на массаже, записалась за месяц! А потом у меня встреча с подругами. Ты же знаешь, у Андрюши дел невпроворот, надо ему помогать со связями…
Обе отказали. Звонить и срочно искать няню, не поднялась рука. Я не могу доверить незнакомому человеку без подготовки и проверки своего ребенка. Я медленно опустила телефон. Руки дрожали. Я подошла к кофемашине, насыпала двойную порцию, не дожидаясь, пока он полностью приготовится, и сделала первый обжигающий глоток. Горькая жидкость не придала сил, лишь подстегнула нервы.
Решено. Рабочий день закончен. Я собрала разбросанные по дивану вещи Егора и свои, бережно взяла его на руки из рук Маши. Он улыбался кряхтел и сонно тер глаза, уткнувшись носом в мою новую, дорогую блузку, оставляя следы соплей и слюней. Проходя по студии, я ловила на себе взгляды сотрудниц и клиенток. «Смотрите, — казалось, говорили их глаза, — как она все успевает. И бизнес, и ребенок. Восхитительно».
Если бы они знали.
Я уже выходила на улицу, неся Егора, как вдруг телефон завибрировал с особой, назойливой настойчивостью. Не звонок. Напоминание.
«ПРАЗДНИК ОСЕНИ в садике Алисы. 12:30. СРОЧНО!!!»
Ледяная волна накатила на меня с головой. Двенадцать тридцать. Сейчас без пятнадцати час. Я опаздывала на праздник собственной дочери.
Паника, острая и слепая, сжала горло. Я быстро усадила Егора, психуя из за перекрученных ремней автокресла, сама рухнула за руль, запустила двигатель.
— Держись, Алиса, мама уже едет, — прошептала я, лихорадочно выруливая на улицу и пытаясь проложить в навигаторе самый быстрый маршрут.
Одной рукой я держала руль, другой — пыталась дозвониться до Андрея. Он должен быть где-то рядом. Он должен помочь. Хотя бы морально.
«Абонент временно недоступен».
Снова.
«Абонент временно недоступен».
Ещё раз.
«Абонент временно недоступен».
Я с силой швырнула телефон на пассажирское сиденье. Предательски выступили слезы, застилая взгляд. Я смахивала их тыльной стороной ладони, проклиная все на свете: пробки, этот дурацкий праздник, няню, бабушек. Себя. Его.